Марк Грегсон – Край неба (страница 46)

Его вес и мой собственный рвут мне руки. Я так больше не выдержу. После того как самец вновь чиркает по нам боком, я соскальзываю, но в последний миг успеваю схватиться за поручень одной рукой.

– Конрад! – кричит Родерик, надежно пристегнутый ремнями к турели. – Не отпускай!

Пальцы мои уже побелели. Либо я, либо Себастьян. Можно стряхнуть его, бить ногой по лицу, пока сам не отцепится. Никто не станет винить меня. Да и путь к капитанству будет свободен.

Нет, я не возвышусь нечестным путем. Докажу, что я лучший.

– Себастьян, я раскачаюсь и заброшу тебя на палубу.

– Нет, – молит он.

– Когда коснешься палубы, отпускай. Соскользнешь в сетку. Доверься мне.

– Нет!

Из последних сил я раскачиваюсь. Несколько движений маятником – и Себастьян почти касается палубы.

– Отпускай! – кричу ему.

– НЕТ!

Когда мы проносимся в обратную сторону над открытым небом, его пальцы внезапно соскальзывают. И, глядя, как он срывается навстречу погибели, я весь холодею.

– Себастьян!

Падая, он тщетно хватается пальцами за воздух. Мне остается только кричать. И слушать его собственный вопль.

– НЕТ! – кричит Элдон.

Себастьян врезается в ограждение, но из-за силы удара отскакивает в сторону.

Я цепенею. Нет, это не моя вина. Он слишком поздно отпустил. Я не виноват.

Кувыркаясь, Себастьян падает ниже и ниже. Заметив его, самец забывает о нас и летит следом.

Поверить не могу. Пальцы Себастьяна как будто все еще впиваются в мои ноги, в ушах стоит его крик. Тем временем горгантавн настигает Себастьяна. Родерик тщетно палит из турели. А потом мы все хором издаем вопль отчаяния, когда Себастьяна засасывает в пасть зверя.

Наконец Элдону удается выровнять «Гладиан», и я врезаюсь в палубу. Подошвы примагничиваются.

– Элдон, улетаем отсюда! – кричит Брайс, держась за сломанную руку. – Быстро!

Пока Элдон разгоняется, самец вновь вспоминает о нас. «Гладиан» дрожит, отказываясь подчиняться движениям штурмана. Элдон бледнеет. Он снова давит вперед, натянув струны, однако корабль буксует. Из-под ног у нас раздается, умноженный эхом, ноющий звук.

– Не работает! – кричит Элдон.

– Китон, – орет в коммуникатор Брайс. – Что с движком?

Ответа нет.

– Китон?

– Я пошел. – Громила открывает люк и спрыгивает вниз.

Самец атакует. Родерик выпускает в него гарпун за гарпуном и даже умудряется сковырнуть пластинку чешуи, но на этом все. Элдон дрожащими руками успевает поднять нас над распахнутой пастью. Проскакав по шипам на спине, скатываемся по боку. А когда оказываемся под зверем, я застываю – вижу, как на нас летит его хвост.

– Держитесь!

Это похоже на яростный выпад скорпионьего жала. «Гладиан» вспарывают, точно земляной ком лопатой. Корабль вот-вот развалится надвое, но еще как-то держится в воздухе. Сыплет искрами. Да только жизни в нем больше нет.

«Гладиан» сломан.

Самец с ревом облетает нас кругом. Он словно кот, играющий с растерзанной мышкой. Команда застыла. Кто-то поглядывает в сторону спасательной шлюпки. Но какой от нее прок? Сбежать на ней мы не успеем. Она может лишь удержать в воздухе, а не спасти от горгантавна.

Зверь оборачивается мордой к нам, а я встаю и утираю кровь из разбитого носа. Хмуро взираю на зверя в ответ. Еще мальчишкой меня бросили на острове наедине с провлоном, и тогда я смастерил себе копье для охоты. На этот раз измыслил кое-что новенькое, и оно надето у меня под формой.

Гарпуны не помогут. Мощи наплечных пушек не хватит. Я – последний наш шанс.

Отключив магниты в подошвах, начинаю разбег. В ту же секунду из люка показывается Громила. В его глазах – возбужденный блеск. Он предвкушает славное зрелище, мою отважную смерть.

– Да! Завали его! – ревет он мне в спину. – Лети, сволочь ты паршивая, лети!

Добежав до кормы, рыбкой перемахиваю через ограждение. Родерик с Брайс кричат в ужасе. Все, больше ничего не стоит между мной и чудовищем с зубами в человеческий рост. Шансы совсем не в мою пользу, против меня сто пятьдесят метров стальных аргументов.

Но, черт подери, я еще не закончил.

Глава 25

Прижимаю руки к телу и превращаюсь в живую стрелу, ускоряя падение. Самец с ревом ныряет следом за мной. Вспышка молнии – и я тону в его гигантской тени. Нас разделяют какие-то метры. Я не оглядываюсь, но прямо-таки слышу, как раскрывается пасть.

Меня окатывает волной горячего дыхания.

Зверь совсем близко, и я нажимаю кнопку на поясе. Из-под формы резко выстреливают металлические крылья: под мышками и между ног полощется на ветру парусина, натянутая на стальные спицы. Скрытыми крючками ткань цепляется за рукава и ботинки.

Падение замедлилось, и горгантавн настигает меня. Еще немного – и окажусь за решеткой его стальных зубов. Однако мощный порыв встречного ветра, ударив в серебристые перепонки, возносит меня прямо над щелкнувшей пастью.

Самец с ревом ныряет в грозовое облако, точно змея, скользнувшая в воду. Превращается в огромный угрожающий силуэт. Молния очерчивает его контур посреди серых клубов.

Я отправляюсь следом, и очки мне заливает дождем. Наконец из облаков вырывается извивающаяся туша. На несколько мгновений я парю вровень с горгантавном, пересчитывая пластинки чешуи, пока…

Вот!

За стеной серебра скрывается треугольник бледной плоти. Там, где отвалилась чешуйка. Я выставляю в ту сторону левую руку, но крылья сопротивляются порывам ветра, а дождь мешает видеть четко.

Сжимаю челюсти. Второго шанса не будет. Выстрел должен быть чертовски верным. И вот, выровняв дыхание, я сосредотачиваюсь на оголенной плоти. А потом жму на скрытый спусковой крюк когтепушки с внутренней стороны запястья.

Цепь устремляется следом за горгантавном и исчезает за пеленой облаков. Сердце так и грохочет. Мне остается лишь ждать и на…

Меня вдруг дергает вперед с яростной силой и скоростью. Чуть не вырывает руку. Тянет, словно тряпичную куклу за ниточку. Однако на этом не все. Снова жму на спусковой крючок, и меня с невероятной быстротой несет прямо на зверя. Очки срывает. Перед глазами сплошная вода, а чешуйчатый бок приближается слишком быстро.

Бам!

Я врезаюсь в твердый металл. Сломанное крыло пронзает мне бок, спица входит меж ребер. Вскрикиваю от мучительной боли. Проклятье! Все тело ноет, а я болтаюсь на цепочке и бьюсь о шкуру чудовища.

Лихорадочно дергаю ногами, пытаясь подтянуть их к себе, и наконец подошвы прилипают к чешуе.

Жму кнопку – и сломанные крылья отцепляются. Больше они мне не нужны. Глядя, как они падают в сплошную серость, вздрагиваю при мысли, что слезть с этой громадины уже не смогу.

Ухватившись за цепочку обеими руками, я, точно скалолаз, начинаю подъем. Ботинки не дают соскользнуть. Тело чудовища изгибается, ходит волнами вверх и вниз. И каждый раз меня чуть не скидывает.

Забравшись на плоскую спину, я опускаюсь на колено. Сердце несется галопом, легкие требуют воздуха. Я втягиваю цепочку назад в когтепушку – крюк весь в белой крови, – потом ощупываю собственный проткнутый бок. Черт! Если вытащить спицу, могу истечь кровью.

Я встаю, и боль снова впивается между ребер.

– А-а!

Выбора нет. Придется работать так. Самец по-прежнему летит, пуская по телу волны. От качки меня начинает мутить.

Вырываемся за пределы облаков, и я облизываю губы, смоченные дождевой водой. Сердце стискивает невидимая петля: до черепа бежать еще метров восемьдесят.

Горгантавн ревет. Внезапно понял, что его оседлали. Он в ярости, что я по-прежнему жив. И вот он принимается сворачиваться кольцами, как сорняк, душащий растение.

Я прыгаю к ближайшему шипу и обнимаю его.

Самец вытягивается как копье, а в мою сторону от самого гребня устремляется волна встающих дыбом чешуек. Они шлепают, словно ласты. Горгантавн не управляет пластинками по отдельности, но может топорщить их целыми рядами. Большего и не нужно: одним ударом меня смахнет, как пылинку.

Я бегу навстречу волне. Кровь закипает, помогая приглушить боль в боку. Волна все ближе. Стиснув зубы, прибавлю ходу. В приподнятом состоянии каждая чешуйка достает мне до пояса.

Они все ближе.