Марк Грегсон – Край неба (страница 39)

Стоит нам слегка оторваться от зверя, я отклоняюсь назад. Бицепсы жжет, и сердце, кажется, вот-вот выскочит из груди.

Горгантавниха снова выстреливает за нами следом. Она непреклонна! Сейчас догонит.

Я, собрав остатки сил, провожу нас прямо над ее мордой. Проскочив над щелкнувшей пастью, мы, однако, чиркаем по гребню, раздираем дно о шипы. Сталь скрежещет. Корабль содрогается всем корпусом. Я удерживаюсь на ногах только благодаря струнам. Отрываюсь от горгантавна, пока с нас совсем не содрало обшивку.

Меня всего трясет. Дышать получается с трудом, в глазах темнеет. Если потеряю сознание, нам конец.

Филигранно проходим через многочисленные кольца горгантавна, а потом взвиваемся над ним. Гибкое тело самки сверкает на солнце. Позади короткого гребня, у затылка, прячется небольшой участок открытой зеленой кожи. Это единственное место, где газовый мешок, удерживающий змея на лету, выходит к поверхности.

«Никогда не бейте в газовый мешок, – учила Мадлен де Бомон. – Это все равно что взорвать лося. Мы уважаем добычу, и в ход у нас идут все ее части».

– Вон мешок! – возбужденно орет Громила. – Пли!

Себастьян, Элдон, Брайс и Громила целятся. Их гарпуны, точно копья, вылетают из стволов метателей – острые наконечники вот-вот пронзят цель. Команда, затаив дыхание, смотрит. Однако в последний миг зверь задирает голову, и гарпуны звенят о его гребень.

Все в отчаянии стонут.

Горгантавн разворачивается, и тогда Громила командует:

– Родерик! Когтепушка!

Родерик сперва бросает взгляд на меня. Потом говорит:

– Но, сэр, мы же…

– Быстрее!

Родерик, сидящий на носу, разворачивает турель. Команда бежит к корме и хватается за перила. Горгантавн снова летит к нам, обнажив стальные зубы.

Приникнув к окуляру прицела, Родерик выпускает крюк. Щелчок выстрела звучит как шепот на ветру. Следом за крюком вырывается цепь. Раздается ласкающий слух стук, с которым шип пробивает бок монстра. Крюк застревает меж двух чешуек. Брызжет белая кровь, и горгантавн издает вопль.

Цепь натягивается.

Я округляю глаза. Встаю поустойчивее и готовлюсь.

– Держитесь! – кричит Брайс.

Резко дернувшись, самка с ревом тянет нас за собой. Корабль мотает туда-сюда. Пластины чешуи дрожат, и от гребня до кончика хвоста по телу чудовища пробегает щелкающая волна. Все кричат, Себастьяна дергает из стороны в сторону.

Только Громила смеется, хватаясь за ограждение.

Чудовище шевелит чешуйками, шлепая ими, будто ластами. Это защитный рефлекс, так горгантавны сбрасывают с себя соперников, когда те впиваются в них зубами. Пытаясь избавиться от крюка, горгантавн пускает вторую волну.

– Родерик! – ревет Громила. – Давай!

Родерик со всей дури бьет по кнопке. Миг – и мы с невероятной скоростью несемся прямо на горгантавна. Команда падает в сетки. Меня на ногах держат только струны. Нос корабля устремлен чудовищу в бок. Точно острие меча, готовое разить.

Пластины чешуи растут, приближаясь, и я зажмуриваюсь.

Мы врезаемся в самку. Мои пальцы выскальзывают из колец, и я падаю на стекло фонаря. Перед глазами вспыхивают огоньки. Слышу приглушенные крики людей и скрежет металла. Подняв голову, вижу покореженный нос корабля. Ограждение – всмятку.

У Родерика по лбу стекает кровь. Видимо, поранился, ударившись о панель управления.

Когда меня сбросило с плиты, стеклянный купол кабины открылся, и я оказался на палубе. Лежу на спине; влажный ветер обдувает лицо. Все тело жжет.

Палубу, точно молоком, заливает белой кровью горгантавна. Однако, сев, я вижу, что она течет из раны, нанесенной крюком. Корабль пробить бок зверя не смог.

Родерик бьет по другой кнопке, высвобождая крюк. Горгантавн оборачивается. Под жгучим взглядом его огромных золотых глаз я трепещу от страха.

Однако у нас есть запасной план.

Справа из-за облака вылетает Китон на спасательной шлюпке. Стоя у борта, она целится в зверя из пушки и, пока он сосредоточен на нас, стреляет в открытый газовый мешок. Крохотная капсула, вращаясь, вылетает из ствола.

С замиранием сердца смотрю вслед снаряду. Время словно останавливается. Но перед самым попаданием горгантавн подныривает, и заряд рвется вхолостую.

У меня по спине словно пробегает ледяной паук.

Мы покойники. Громила убил нас своим идиотским планом. И знает об этом. Стоит как вкопанный. Больше не выкрикивает приказов.

Извиваясь, горгантавн отлетает и сосредотачивается уже на миниатюрной шлюпке.

– Китон, уходи! – размахивает над головой руками Родерик. – Улетай, Китон. Улетай!

Однако у лодки только паруса. У нее нет кристаллического двигателя, чтобы с ревом умчаться в далекое небо. Горгантавн с шипением скручивает хвост и устремляется вперед, словно брошенный дротик.

У меня внутри образуется холодная пустота. Я не вижу лица Китон, не слышу ее криков. Не могу ничем ей помочь.

Китон тем временем лихорадочно перезаряжает пушку.

Родерик выпрыгивает из-за турели и хватает гарпуномет. В отчаянии стреляет, но снаряд проходит выше серебристых пластин чешуи.

Все замерли.

Китон выстреливает прямо в морду чудовищу. От такого взрыва раскололо бы «Гладиан», и нас обдает волной жара. Зато разъяренному зверю все нипочем. Сомкнув на шлюпке зубы, он разбивает ее в щепки.

– Китон! – ахает Родерик. – Китон, нет!

Впрочем, за мгновение до гибели шлюпки Китон успевает спрыгнуть за борт. Она падает, размахивая руками.

Брайс кричит, Родерик смотрит в ужасе. Мы все поражены. Глядим, как наш механик летит вниз. Не знаем, что предпринять.

Но у меня есть план.

– Уводи нас отсюда! – орет Громила.

Я забираюсь на платформу и прыгаю на плиту. «Гладиан» просыпается. Оказавшись под колпаком, сгибаю средние пальцы. Корпусом подаюсь вперед, а потом, как только зверь кидается на нас, вытягиваю руки.

Горгантавн проходит в каких-то десятках сантиметров от корабля.

– Ты что творишь? – вопит Громила. – Отступай, драйщик!

Я шевелю пальцами, пот крупными каплями стекает по лицу. Оттягиваю правую руку назад, разворачивая нас к цели, а потом снова выбрасываю вперед. Если просчитаюсь, мы просвистим мимо Китон и не сумеем вовремя развернуться.

Поймав мой взгляд, Родерик понимает, что я затеял. Кидается к середине палубы; магнитные боты держат его, несмотря на свирепый встречный ветер.

– Да, – говорит Громила, – с-спаси ее. Спаси ее, Элис!

Оказавшись под Китон, я тяну руки на себя и не падаю только благодаря струнам. А вот Родерик опрокидывается и скользит в сторону.

– НЕТ! – кричит он.

Китон кувыркается в воздухе. Если просто упадет на палубу, то разобьется в лепешку.

Я снижаюсь, подстраиваясь под скорость ее падения. Однако нам быстроты не хватает. Тогда я соскакиваю с плиты. Фонарь открывается, «Гладиан» несется вниз по инерции. Я же спрыгиваю с платформы и бегу на пылающих от нагрузки ногах. Подныриваю под Китон, чтобы поймать ее.

Бац! Я успел, но падаю и ударяюсь головой о металл палубы. Все идет кругом. Похоже, рука сломана и вместе с ней – еще одно ребро.

Мимо проносится Элдон и вскакивает на плиту. За нами пикирует ревущая самка, но потрясенная команда собирается вокруг меня с Китон: Себастьян будто видит диковинное насекомое, Громила моргает одновременно смущенно и встревоженно.

А потом все погружается в черноту.

Глава 21

Отец учил, что не бывает бескорыстных поступков.

«Бойся тех, кто тебе помогает, – говорил он. – Придет время, и они попросят чего-то взамен».

Эти его слова я слышу в голове, очнувшись на мягкой койке в лазарете. По левой руке курсирует горячая покалывающая боль. В ребрах такие же ощущения. Должно быть, мне вкололи лекарства. Мадлен говорила, что эти препараты, изобретенные цехом Науки, восстанавливают сломанную кость за полтора дня, если не быстрее.