Марк Грегсон – Край неба (страница 41)

– Во-вторых, Родерик сохранит за собой свое место.

– Как-то легко все выходит.

– В-третьих, я жду публичных извинений за ту ложь, что ты распространял обо мне.

Себастьян убирает челку с лица.

– Какую еще ложь?

– Я же сказал: довольно притворства.

– Справедливо, – чуть усмехается Себастьян. – Я извинюсь в присутствии всей команды.

– И еще кое-что.

– Говори.

Сурово посмотрев на него, произношу жестким голосом:

– Команда узнает, что ты не случайно сломал шею Саманте. Ты хотел заставить ее страдать в отместку за унижения. Объяснишь перед всеми, почему улыбался, ранив ее. А самое главное, я жду, что ты скажешь им, зачем после этого плакал.

– Чего? – Он издает неловкий удивленный смешок.

– Ты меня слышал.

– Я не нарочно сломал ей шею. На такое только чудовище способно.

– Мои условия ты слышал.

Себастьян буравит меня взглядом, облизывая желтые зубы. Кажется, еще секунда – и он скажет что-то, но вместо этого встает и, оправив надетую поверх формы черную куртку, выходит.

Хочется плюнуть ему вслед. Себастьян – гадюка. Знает, что, если признать вину, раскрыть, какая темная пропасть у него внутри, это лишит его яда. А змей без клыков может только уползти в норку и там схорониться.

Моей поддержки Себастьяну не видать.

Впрочем, Громилу все равно необходимо сместить.

Все, кроме капитана, собираются на нижней палубе корабля. Мягкий свет падает на серьезные лица окружающих меня людей. Я сижу на решетчатой нижней ступеньке трапа рядом с Китон, а позади нас, на несколько ступенек выше, устроился Родерик.

Моя поддержка растет, но Мадлен предупреждала о том, что надо делать, если мне правда нужен «Гладиан». Даже если сейчас у меня есть фора, поддержка прочих членов команды долго не продлится. Нет, нужно совершить нечто такое, поистине невероятное, доказать, что бунт против меня лишен смысла.

Брайс привалилась к стене, скрестив руки на груди, тогда как Себастьян вышел в центр и излагает суть дела.

Элдон стоит как его правая рука.

С начала Состязания прошла неделя, и мы уже вольны бунтовать.

– Нам нужен новый лидер, – начинает Себастьян. – Где сейчас Громила? Не показывает носа из каюты, прячется с тех самых пор, как приказал бросить Китон.

Все молчат.

– Насколько я могу судить, – говорит Китон, скрещивая руки, – капитаном должен стать Конрад. Он спас мне жизнь.

– Второй голос, – вызывается Родерик.

Брайс поворачивается к моим сторонникам. Ей как будто неловко. Она с болью смотрит на Китон как на предательницу.

– Драйщик? – смеется Элдон, но, встретившись со мной взглядом, мрачнеет. – Чем он заслужил капитанство? Хорошо тебе ботинки чистил, мастер-канонир?

– А что сделал кок? – спрашивает Китон.

– Даже рис приготовить не может, – вставляет Родерик. – И горячая говядина у него… ледяная. Прости, Себастьян, но это так. Кок из тебя ужасный.

Некоторые смеются.

Элдон затыкается. Себастьян наливается злобой.

– Спасибо, Китон и Родерик, – говорю, не вставая. – Однако я должен отклонить предложение.

В коридоре становится тихо.

Брайс пораженно таращится на меня. Возможно, стоит выдвинуть ее кандидатуру. Она же была лучшей в своем классе. По уму не уступает мне. Но, если станет капитаном, свергнуть ее будет тяжеловато.

Родерик толкает меня в бок. Видимо, поражается: о чем я только думаю! Вот он, мой шанс! Может быть, отказываться от капитанства – безумие, но пришло время рискнуть.

– «Спикул» сегодня завалил еще одного зверя, – сообщает Брайс, вернув нас к теме свержения Громилы. – Одного убил и «Каламус». «Гладиану» нужен новый капитан, сейчас же.

– Неужто ты, квартирмейстер? – спрашивает Элдон.

– Я? – Она тычет в себя пальцем. – Нет. Думаю, из Себастьяна выйдет хороший временный капитан.

– Временный? – эхом повторяет за ней Себастьян.

– Пока не докажешь, что способен утвердиться. А иначе скажи спасибо, что вообще поддержала.

Я прищуриваюсь. Брайс не понимает, кто такой Себастьян. Среди нас лишь один человек, которому я доверился бы как капитану, – мой самый преданный сторонник и сильнейший друг. Тот, кому возвышение даром не нужно. Однако я прикусываю язык, лишь бы не номинировать его. Он ведь может и перестать общаться со мной – только из-за того, что я снял его с должности мастера-канонира.

Себастьян озирается в поисках дополнительной поддержки. Голосов Брайс и Элдона слишком мало. Нужно большинство из семерых.

– Себастьян, похоже, тебе не хватает одного голоса, чтобы стать капитаном, – говорю я. – Ты знаешь, как заручиться моей поддержкой. Много говорить не нужно.

В глазах Себастьяна мелькает ядовитая злоба.

– Что говорить? – интересуется Элдон.

– О, так ты не рассказал? – спрашиваю. – Элдону стоит знать. Поведай ему, Себастьян.

Себастьян устремляет на меня гневный взгляд, и в этот момент сверху раздаются шаги. Со ступенек доносится звон тяжелых подошв, и вскоре над нами колоссальной тенью вырастает Громила. Лица его не видно, потому что свет бьет ему в спину. Меня пронзает холодным страхом. Если Атвуда припереть к стенке, он обращается к своим первобытным, животным инстинктам. Становится опаснее обычного.

– Сборище, – рокочет Громила. – Не удивлен.

Громыхая ботинками, он спускается и встает в центре.

Китон неуверенно поглядывает на меня.

Лицо Громилы кривится в неприкрытом отвращении, гневе… и боли. Однако поступает он совсем неожиданно.

Опускается на колени перед Китон.

– Прости. – Взяв ее за руку, склоняет голову. – Я виноват.

Я в недоумении смотрю на Громилу. Поверить не могу, это какая-то уловка. Ведь он избивал меня в Низине. Однако в его глазах стоят слезы. Я теряюсь, не знаю, что сказать.

Китон похлопывает его по руке:

– Все… все хорошо.

Громила с облегченным вздохом встает.

– Я потерял семью, а в попытке вернуть их чуть не потерял и себя. Я ведь не животное. Не спал по ночам. И не потому, что строил планы, а потому что все никак не выкину из головы образ Пэйшенс. Из-за меня та же участь едва не постигла Китон. – Немного помолчав, он произносит: – Возвращение в семью не должно стоить так дорого. – Прикусывает губу. – Я не гожусь в капитаны.

Я пораженно смотрю, как он снимает с груди золотой капитанский жетон. Растерялись все: никто не знает, как быть или что сказать.

– Я проголосую на нового капитана, – говорит Громила. – За любого, кроме Урвина.

Себастьян тут как тут. У меня возникает ужасное предчувствие, стоит вспомнить, как он дал Громиле недостающую сумму для взноса за Отбор.

Себастьян злобно ухмыляется: