Марк Галеотти – Воры. История организованной преступности в России (страница 41)
Грузинские «воры», в соответствии с давними традициями черного рынка и такой же черной политики, с удовольствием занялись политикой и в полной мере воспользовались горбачевскими реформами 1980-х. Большую роль в этом сыграли авторитет и инициатива Джабы Иоселиани. В 1982 году этот «вор в законе», ранее осужденный за ограбления сберкасс и убийства, собрал в Тбилиси «сходку», на которой настойчиво проводил идею о необходимости активного проникновения в местные органы власти, чтобы контролировать их работу. К тому времени грузинские «воры» были куда меньше ограничены традиционными кодексами «воровского мира». Их банды формировались вокруг семей и родственников, а власть передавалась от отца к сыну, то есть по династическому принципу, что было запрещено законами преступного мира. Однако это также означало, что они могут напрямую контактировать с грузинским чиновничеством, также основанным на семейственности. Представители криминала начали все чаще попадать в политическую элиту республики.
Иоселиани играл важную роль в грузинской политике, и казалось, что его прошлое «известного вора и неизвестного художника» (он писал неплохие романы и пьесы) не является для этого серьезным препятствием[460]. Он доказал свою эффективность и как политик, и как бандитский главарь. В 1989 году Иоселиани основал националистическое полувоенное движение «Мхедриони» («Рыцари»), которое было одновременно и политическим, и преступным предприятием, так как было вовлечено в рэкет, торговлю наркотиками, похищения людей и грабежи (Иоселиани в типичной для себя манере говорил об этом как о «патриотической организации, основанной на воровских традициях»[461]). «Мхедриони» занималось преследованием представителей абхазского и осетинского меньшинств (попутно участвуя в различных махинациях). В какой-то момент члены «Мхедриони» стали боевиками набиравшего популярность националиста-демагога Звиада Гамсахурдиа. Как это нередко бывает, два честолюбца не нашли общего языка: после того как Гамсахурдиа стал первым президентом независимой Грузии, он добился ареста и заключения конкурента. Однако такой человек остается опасным и в неволе. Через несколько месяцев он был освобожден вследствие государственного переворота, вынудившего Гамсахурдиа бежать. Несколько следующих лет Иоселиани играл серьезную роль в новом правительстве, затем был вновь арестован и вновь амнистирован. Он умер от сердечного приступа в 2003 году.
Итак, грузинские преступники унаследовали старинную предпринимательскую традицию, они занимались незаконным бизнесом за многие годы до появления «авторитетов». Кроме того, они извлекли немалую пользу из внедрения во властные структуры и контролирования политических организаций. Хотя карьера Иоселиани закончилась тюрьмой и поражением, в ней наглядно проявились новые роли «вора» как «создателя королей» и парламентария. И это было важно даже несмотря на то, что разнузданность «Мхедриони» несколько омрачила образ «хороших бандитов». Многие грузинские преступники в 1990-е и 2000-е годы предпочли перебраться в Россию, особенно после падения Иоселиани. Это было связано как с открывшимися возможностями, так и со связями с грузинской общиной. Одним из таких «переселенцев» был Отари Квантришвили (см. главу 8).
Однако развитие грузинской политики позволяет увидеть еще одну непосредственную причину столь большого количества «лаврушников» в российском преступном мире. После «Революции роз» 2003 года и свержения президента Шеварднадзе в результате достаточно спорных выборов правительство нового президента Михаила Саакашвили начало серьезную борьбу против «воров», взяв за основу опыт борьбы против мафии в Италии. Преступным считалось само участие в «воровском мире» («курдули самкаро» на грузинском). Собственность «воров в законе» конфисковывалась, а их самих сажали в тюрьмы со спецохраной, где они не могли общаться с другими заключенными. Кроме того, прошла массированная чистка правоохранительных органов в рамках по-настоящему эффективной общественной кампании против коррупции. Были созданы специальные государственные образовательные программы, призванные противостоять широко распространенному снисходительному отношению к взяточничеству и прославлению бандитов[462]. Столкнувшись с угрозой ареста, тяжелыми условиями тюремного заключения и конфискации имущества, грузинские «воры» собрали манатки и уехали.
Тариэл Ониани и грузинский «утюг»
В порой загадочном жаргоне российского преступного мира выражение «утюжить фирму» появилось в 1980-е годы и первоначально означало «наживаться на торговле с иностранцами». В 2000-е его стали использовать в более широком контексте, имея в виду использование в своих интересах любых чужаков — из другого города, банды, этнической группы или страны. К 2010-м годам, когда я впервые его услышал, оно приобрело еще более агрессивный смысл. Теперь «утюжить» означало скорее «раскатывать» или «разравнивать», то есть заставлять людей платить путем запугивания и вымогательства. Трансформация этого выражения исчерпывающе описывает линию жизни Тариэла Ониани, Таро, грузинского мафиози, который стал, пожалуй, одним из самых опасных и дестабилизирующих элементов современного российского преступного мира — именно потому, что отвергал привычки, понятия и систему сдержек и противовесов, которые поддерживали этот мир в равновесии в течение многих лет.
В 2006 году генеральный прокурор Грузии Зураб Адеишвили заявил о том, что в стране не осталось ни одного «вора в законе»; возможно, он приукрашивал события, но не особенно сильно[464]. Была разрушена система их власти, хотя это и не означало, что в стране не осталось ни бандитов, ни оргпреступности. Разумеется, ворам пришлось бежать, и для многих конечной точкой путешествия стала Россия. И, пожалуй, больше всех эта ситуация оказалась на руку Ониани. В каком-то смысле господство этого грузинского «крестного отца» шло за счет отказа от старых методов грузинской организованной преступности. Он отказался от привычки держаться родственников и сосредотачиваться на определенных видах деятельности. Он жестко контролировал участников своей группировки, а также требовал подчинения и исполнения своих приказов в более широком кругу преступного мира. Этот человек не видел смысла превращать людей в союзников, когда мог подчинить их себе.
Деятельность Ониани развивалась очень активно. Этот «вор в законе» и профессиональный преступник — первый срок он получил за вооруженный грабеж в возрасте 17 лет — покинул Грузию в 2004 году, переехав сначала во Францию, а затем в Испанию. В 2005 году ему пришлось вновь бежать, не дожидаясь ордера на арест в Испании. К тому времени у него уже имелись значительные активы и союзники в России, поэтому он переехал туда и некоторое время жил под псевдонимом Тариэл Мулухов, агрессивно создавая свою империю и выстраивая отношения с другими грузинскими изгнанниками. Будучи чужаком, он без каких-либо сомнений вторгался на чужие территории и игнорировал установившиеся механизмы для разрешения споров между бандами.
С той же скоростью, что Таро наращивал свой бизнес, он умножал количество своих врагов. В частности, он открыто выступил против курдско-грузинской банды под руководством Аслана Усояна. И хотя корни противостояния лежали в прошлом, вероятно, Ониани просто почувствовал, что Усоян, как один из основных представителей грузинского криминала, действовавших в России, окажется ему по зубам. В 2006 году грузинский криминальный босс Захарий Калашов (Шакро Молодой), союзник Усояна, был арестован в Испании. Усоян назначил вора Лашу Руставского «смотрящим» за активами Шакро и общаком группы, однако Ониани заявил, что часть общака принадлежит ему, так как была заработана в результате совместной деятельности по отмыванию денег и перевозке незаконных мигрантов. После того как Шакро приговорили к семи с половиной годам заключения, в грузинской криминальной диаспоре начались споры относительно общака, и Ониани воспользовался ситуацией в своих интересах. Ему удалось привлечь на свою сторону лидера одной из банд Мераба Сухумского и его брата Левона, знаменитого киллера, в обмен на обещание доли общака.
Использование конфликтов в своих интересах и раздувание противоречий и подозрений, неизбежных в преступном мире, оказались одним из ноу-хау Ониани. В то время, когда большинство преступных лидеров были готовы поддерживать мир и заниматься бизнесом, а не воевать, Ониани со всей непримиримостью решил опрокинуть всю структуру. К 2007 году его вражда с Усояном привела к ряду убийств представителей обеих сторон, угрожавшему перерасти в полноценную войну. В 2008 году русские бандиты решили выступить посредниками для мирных переговоров между ними. «Сходка» была назначена на яхте Ониани, однако туда нагрянула милиция. 37 «воров в законе» были ненадолго задержаны и подвергнуты унизительному допросу перед телекамерами, хотя никому из них впоследствии не были выдвинуты обвинения. Это было неудачным началом переговоров (возможно, Ониани подкупил милицию ради эффекта), однако в любом случае это помогло Ониани отказаться от компромисса, особенно после убийства одного из его ближайших подручных, Гелы Церцвадзе. Столкнувшись с угрозой того, что русские могут вступить в союз с Усояном, Ониани согласился, чтобы арбитром выступил заслуженный «вор» Япончик (Вячеслав Иваньков). Казалось, что он готов к сотрудничеству. Однако, как упоминалось в главе 8, Иваньков был вскоре убит; ряд источников предполагали, что Япончик, знакомый с Усояном, собирался вынести решение против Ониани, и тот нанес упреждающий удар.