Марк Галеотти – Воры. История организованной преступности в России (страница 34)
В основном деятельностью на маршруте занимаются местные банды, которые со временем могут обрести черты «кластерной иерархии» по мере того, как отношения между ними налаживаются и они начинают все больше зависеть от героинового бизнеса. Каждая из них начинает играть свою роль в общем предприятии. Поставки, производимые по этой схеме, обычно меньшие по размеру, но большие по количеству, чем в крупных сетях. Обычно перевозкой занимаются курьеры, передвигающиеся в автомобилях или грузовиках. Банды забирают свой «гонорар» в форме героина, который они продают в месте своего обитания (для компенсации расходов) или передают своим участникам в качестве оплаты. Таким образом, эта форма трафика вносит непропорционально большой вклад в местные рынки героина. Именно по этой схеме организуется основной трафик в Китай, по крайней мере пока основные сети еще не договорились об условиях доступа на рынок. Обычно банды привозят наркотики в пограничные города, а затем продают их своим китайским партнерам через «челноков» или под маскировкой экспортно-импортной деятельности.
Суть этих отношений иллюстрирует одна конкретная операция 2012 года[388]. Партия героина ценой около 1,2 миллиона долларов при розничной продаже была собрана из нескольких поставок опиума, купленного у афганских поставщиков Берузом, узбекским преступником-предпринимателем, непосредственно связанным с высокопоставленным чиновником таможенной службы. Беруз платил афганцам наличными деньгами и товарами, а также передавал своему родственнику определенную сумму в обмен на безопасность и беспрепятственную работу. Он управлял предприятием неподалеку от Андижана в восточном Узбекистане, где опиум перерабатывался в героин. После этого он собрал партию в Ташкенте и договорился с казахской бандой о продаже.
Управление столь масштабными и многоходовыми играми — это сложный и тонкий бизнес, ведь его цель заключается в налаживании связей с европейским рынком, где самые высокие цены. Участников группы должно объединять полное доверие в том, что одни не украдут деньги от продажи наркотика, а вторые не украдут оплаченный товар. Обычно стороны выбирали посредника, готового проверить как объем поставки, так и его чистоту, — учитывая, что обычно героин разбавляется перед продажей другими субстанциями. В таких случаях посылка в Ташкенте проверялась Паровозом, русским «вором в законе», отошедшим от активной преступной деятельности, однако продолжавшим использовать для подобных операций свою репутацию «честного вора».
В данном случае казахи приняли на себя контроль над героином в Ташкенте, разбили поставку на несколько партий и загрузили их на грузовики, отправлявшиеся через границу в Шымкент. Оттуда груз был доставлен на самолете в город Алматы. Казахи были сравнительно небольшой бандой с немногими контактами и покровителями в Алматы, поэтому они хотели поскорее избавиться от героина и обменять его на деньги. Они оставили себе небольшую долю наркотика для продажи на своей территории и передали остаток уже ждавшей посылку русской банде. Из Алматы героин полетел в их родную Самару.
Российская банда также забрала часть партии для продажи в своем регионе и передала остаток Юре Сербскому, представителю базировавшегося в Москве грузинского бандита Кхвели. Впрочем, самарской банде за это не платили; сделка шла в погашение ущерба с прошлого года, когда аналогичная поставка была перехвачена полицией. Наркотики на поезде приехали в Москву под контролем Юры. Кхвели работал с двумя партнерами: Сережей, бандитом из Калуги, и Михаилом Таксистом. В этот момент на сцене вновь появился Паровоз. Он проверил чистоту оставшейся партии и оценил соответствие реального объема ожидавшемуся. После этого партнеры поделили то, что у них оставалось. Сережа отвез свою долю обратно в Калугу для продажи или передачи другим бандам, а Кхвели и Михаил решили переправить наркотик на европейский рынок. У них не было прямых контактов, поэтому Паровоз — снова за определенную комиссию — связал их с еще одним московским бандитом, Вадиком, у которого имелся партнер в Варшаве и через которого тот регулярно сбывал наркотики.
Столь сложный процесс требовал серьезной защиты от конкурирующих банд, правоохранителей и самих участников процесса. Необходимо было достичь четкой координации в том, как и когда будет происходить передача товара и сколько времени наркотики будут находиться на самом уязвимом этапе перевозки. В данном случае путешествие из Ташкента в Москву заняло всего девять дней. Кроме того, поскольку основная доля прибыли создается на последнем этапе, когда наркотики оказываются ближе к розничным дилерам, а основные расходы — на раннем этапе, при первоначальных покупках, все стороны должны были верить в справедливое распределение прибыли. Долгосрочные отношения возникают только в случае успеха и прибыльности для всех участников. Несмотря на огромный размер потенциальной прибыли, формирование доверительных отношений требует времени и сопряжено с рисками. Банды, желающие выстроить последовательные отношения, должны жертвовать частью своей автономии ради коллективных интересов. Со временем в этом процессе выросла степень интеграции и, в частности, были сформулированы общие правила и процедуры. За соблюдением этих правил следит координирующий «орган», состоящий либо из доверенных третьих лиц (например, «воров в законе»), либо — чаще — из представителей всех участвующих банд. В данном случае Кхвели, Михаил Таксист и Беруз объединились в неофициальный управляющий совет и заплатили Паровозу напрямую из своей доли, поскольку они все были заинтересованы в сохранении «честного» процесса. Они вложили немало времени, денег и социального капитала в создание этого маршрута и хотели, чтобы он просуществовал максимально долго.
«Основная группа» и Тамбовская ОПГ
«Основная группа» и «криминальная сеть» — главные модели самых крупных и значительных криминальных структур в России. Они очень похожи друг на друга, и единственное различие заключается в наличии или отсутствии доминирующей основополагающей группы, которая не пытается управлять каждым аспектом повседневной деятельности, а скорее требует подчинения, когда она сочтет его необходимым. Эта лидерская роль бывает сложной и часто опасной. К примеру, в 1994 году грузинский крестный отец Отари Квантришвили попытался использовать свой авторитет для того, чтобы захватить доминирующую позицию в своей сети, однако это привело к фатальным для него последствиям.
По этой причине сети типа «основная группа» встречаются достаточно редко. На момент написания этой главы одним из типичных представителей такой сети может считаться группа Таро (Тариэла Ониани), состоящая в основном из грузин. О ней мы поговорим в главе 11. Другим примером такой организации была Тамбовская ОПГ в Санкт-Петербурге, особенно во времена своего расцвета, а также в период перехода от бандитского имиджа к имиджу криминально-деловой элиты[390]. Группировка была основана в 1988 году Валерием Ледовских (Бабуином) и Владимиром Кумариным (также известным как Барсуков, по девичьей фамилии матери). Оба они были выходцами из Тамбовской области, расположенной примерно в 500 километрах к юго-востоку от Москвы, однако жили и работали в Санкт-Петербурге (носившем тогда название Ленинград). Бабуин был боксером и привлек в первоначальный состав банды нескольких единомышленников-«быков» и мастеров боевых единоборств, а Кумарин задавал общее направление и формулировал идеи. Благодаря ему банда быстро перешла от рэкета, организованных грабежей и перевозки наркотиков к развитию частного бизнеса в горбачевскую эпоху кооперативов. В результате группа с самого начала развивалась как преступная по сути, но легальная по форме. Как ни странно, но она смогла извлечь определенную пользу и из ослабления цензуры. Ленинградский тележурналист Александр Невзоров сделал несколько разоблачительных репортажей о «тамбовских ребятах», которые помогли группировке закрепить репутацию безжалостной и эффективной[391]. Эти два качества ценятся в преступном мире больше всего. И группа быстро росла. Она смогла пережить на раннем этапе войну за территорию с более традиционной Малышевской бандой. Но ее главная проблема состояла в поддержании успеха и связанного с ним быстрого развития. Группировка развивалась такими темпами и вбирала в себя так много не связанных между собой и часто соперничающих членов, что конфликт между ними был почти неизбежным. К 1993 году внутренняя борьба за власть приобрела открытую форму. Война длилась два года и привела к консолидации организации вокруг Кумарина, потерявшего руку в результате покушения на него в 1994 году. Он поставил перед группировкой цель усилить дисциплину и преданность, а также отказаться от своих корней — уличной преступности.
К концу 1990-х эта бандитская группа стала основной в городе. Если в прежние времена рэкет воспринимался как простой отъем части средств у местных бизнесменов (обычно бандиты требовали 20–30 процентов от плановой прибыли), то теперь он превратился в оружие, позволявшее получать контролирующую долю в бизнесе. Тамбовские все чаще занимались организацией партнерств, созданием новых направлений бизнеса или инвестированием в уже имевшиеся. Эти компании не просто служили ширмой для криминальной деятельности, но и вполне успешно работали в легальном секторе. К примеру, частные службы безопасности, созданные группировкой, брали на работу своих боевиков, чтобы те получали официальное право носить оружие, но также и действительно оказывали услуги по обеспечению безопасности для своих клиентов. По словам одного бывшего клиента, эти услуги были вполне эффективными с экономической точки зрения: «Вы платили больше и получали за это парочку толстопузых бывших ментов, однако все знали, что вы находитесь под покровительством тамбовских, так что никто и не думал о том, чтобы вас грабануть»[392]. В этом смысле тамбовская группировка одной из первых уловила новую тенденцию в российском преступном мире — переход власти от «воров» к «авторитетам».