Марк Галеотти – Воры. История организованной преступности в России (страница 23)

В итоге участники нелегального предприятия получили тюремные сроки до 15 лет, однако самое поразительное в данной истории — это простота идеи и ее здоровый, по сути, характер. Этот бизнес не только следовал традиционной траектории любого капиталистического предприятия, но и существовал полностью внутри системы и не соревновался с официальной экономикой, а скорее дополнял ее. Работники получали достойную зарплату, а покупатели — высококачественные товары, которые они не могли найти в магазинах. Что же было не так? Во-первых, подобные производства не платили налоги. Они могли выживать только за счет того, что покупали сырье по дешевке через государственную систему снабжения и проникали внутрь государственных предприятий. Однако самым опасным для режима было то, что такие бизнесы демонстрировали недостатки плановой экономики в сравнении с динамизмом рыночной системы и стимулировали рост и расширение коррупционных сетей. Как показал узбекский «хлопковый скандал», такие сети могли дотягиваться до самых верхов системы.

Королем «цеховиков» был одиозный грузинский деятель Отари Лазишвили. Успех его предприятия в значительной степени зависел от его близких, почти симбиотических отношений с Василием Мжаванадзе, первым секретарем ЦК компартии Грузии с 1953 по 1972 год. С конца 1960-х годов Лазишвили выстраивал бизнес-империю на основе ресурсов, взятых из официальной экономики. Он создал сеть фабрик и мастерских. Многие из них, как и бизнес Шенгелаи, располагались на территории официальных заводов. Они производили множество товаров — от хозяйственных сумок до плащей — из сырья, которое руководители предприятий сначала заказывали в завышенных объемах, а потом списывали как брак или потери. Затем эти товары расходились по всей стране. И хотя Лазишвили раздавал взятки направо и налево, его настоящей «крышей» был Мжаванадзе, который получал взамен стабильный поток подарков и всего необходимого для роскошной жизни, к которой он сам и его жена Виктория довольно быстро привыкли. Высшие партийные чиновники жили как принцы, но мечтали жить как короли.

Тем временем Лазишвили наслаждался своим богатством и безнаказанностью. Рассказывали, что краны у него в ванной были из золота в те времена, когда обычные советские граждане годами ждали новых резиновых прокладок. Говорили также, что он мог прилететь в Москву на матч футбольной команды «Динамо» (Тбилиси) и поставить на кон несколько тысяч рублей, в то время как обычная медсестра зарабатывала лишь одну тысячу в год[292]. Но со временем и эта схема рухнула в результате широкомасштабной антикоррупционной кампании, которую начал Андропов в годы руководства КГБ. По легенде, честолюбивый министр внутренних дел Грузии Эдуард Шеварднадзе заметил, что Виктория Мжаванадзе носит узнаваемое кольцо с огромным бриллиантом, которое подарил ей Лазишвили — и о краже которого ранее заявлял Интерпол. Возможно, впрочем, что это всего лишь слухи, хотя взаимовыгодные отношения между Лазишвили и семьей Мжаванадзе вряд ли были большим секретом. В любом случае, получив полную поддержку со стороны Андропова, Шеварднадзе запустил кампанию против бизнес-империи Лазишвили и ее покровителей. В конце концов в 1972 году Мжаванадзе был с позором лишен своих постов, а вскоре был арестован и Лазишвили[293].

Очевидно, этот союз потерпел крах еще и потому, что его участники вели себя слишком нагло. Вторая же причина состояла в том, что политические амбиции были и у Андропова (антикоррупционная кампания которого оказалась полезным оружием против его врагов внутри элиты, поскольку свои скелеты в шкафу были у каждого), и у Шеварднадзе (сменившего Мжаванадзе). Начиная с 1960-х годов подпольная экономика уже стала непризнанным, но важным элементом советской жизни, однако, чтобы добиться этого, «цеховикам» было нужно договориться не только с чиновниками, но и с организованной преступностью.

…и их дружки-бандиты

Бандиты оставили баронов черного рынка в покое и порой даже их защищали. Разумеется, за свою цену — никто ничего не делает бесплатно. И со временем они поняли, как работают тайные капиталисты, как они живут. А еще они поняли, что, когда им представится шанс, они и сами смогут делать то же самое.

Мало кто из «цеховиков» обладал богатством и мощью Лазишвили, точно так же, как не многие партийные начальники были настолько наглыми и «непотопляемыми», как Мжаванадзе. Последний мог казнить и миловать. Партийные боссы обладали практически абсолютной властью в своих вотчинах. С другой стороны, им часто недоставало возможностей превратить власть в деньги и нужные им товары. Заручившись их поддержкой, магнаты подпольной экономики могли тайком ввозить из-за границы предметы роскоши, торговать дефицитными товарами или организовывать мастерские и фабрики, производящие все, от джинсов до сигарет. В ходе этого процесса они разбогатели — однако не могли вести явно роскошную жизнь, если у них не сохранялось поддержки и защиты «наверху». Кроме того, в большинстве случаев участники сговора не имели возможности легко и безопасно общаться друг с другом.

Бандиты же, поначалу последовавшие примеру Монгола и охотившиеся на «цеховиков», постепенно превращались в посредников. В течение 1960-х и 1970-х годов они были самым незащищенным звеном незаконных отношений: им были нужны и деньги воротил черного рынка, и поддержка партийных боссов. Однако они стали по-своему незаменимы, поскольку были намного свободнее в своих действиях и не боялись этой свободы. К концу 1970-х годов «цеховики» решили, что сделка с бандитами будет полностью соответствовать их интересам. Представители обоих миров встретились в 1979 году в Пятигорске. Власти, вне всякого сомнения, знали об этой встрече и, возможно, даже как-то ей способствовали. Хотя я пока не нашел подтверждения этого факта в сторонних источниках, один отставной офицер, служивший в Пятом управлении КГБ (занимавшемся политическими делами), рассказывал, что глава его подразделения присутствовал на этом так называемом съезде в качестве наблюдателя (!). В итоге стороны договорились о том, что «цеховики» могут жить спокойно, отдавая одну десятую часть своих доходов[295].

Это сотрудничество приобрело формализованные черты: деятели черного рынка платили бандитам «налог», а те, возможно, сознательно издеваясь над КПСС, а возможно, просто переняв ее язык и методы, начали проводить подобные съезды по множеству вопросов — например, по проблеме наркоторговли или реагирования на политические изменения. На встрече в Тбилиси в 1982 году они даже обсуждали, стоит ли им самим заняться политикой[296] (результат встречи был неоднозначным: грузинские «воры» хотели стать ближе к коррумпированным чиновникам, а русские традиционалисты под руководством Васи Бриллианта были против, так что встреча завершилась без однозначного решения). Чем больше бандиты общались с предпринимателями, тем лучше понимали суть рынка и реагировали на новые возможности; чем больше они общались с государством, тем лучше понимали суть политики и учились разрешать споры, а также вести себя более дисциплинированно. Кроме того, еще до начала процесса, набравшего обороты в 1990-е годы, отношения, которые начались с уплаты «налога» за спокойную жизнь, во многих случаях приводили к более тесному и продуктивному сотрудничеству между деятелями черного рынка и бандитами. «Воры» перестали быть изгоями ГУЛАГа и переместились ближе к самой сердцевине советской системы. А Горбачев, к большому сожалению, невольно этому поспособствовал.

Глава 7

ГОРБАЧЕВСКИЕ БАНДИТЫ

Бедность плачет, богатство скачет.

В 1990 году, во время работы над докторской диссертацией в Москве, мне довелось своими глазами видеть, как вокруг постепенно, словно в замедленной съемке, разрушается советская система. Как-то раз мне удалось встретиться с заместителем главы дипломатической миссии одного из крупных государств Варшавского договора. Сидя в его квартире, я с почтением слушал истории о встречах в Кремле и о закрытых совещаниях. Однако через некоторое время мой собеседник извинился и, взяв полиэтиленовый пакет с привезенным с его родины спиртным, виновато произнес: «Прошу меня простить, но мне нужно встретиться с человеком, который продаст мне туалетную бумагу». Он сделал паузу, а затем благоговейно добавил: «Мягкую туалетную бумагу». Для меня, как человека, не имевшего никаких проблем с доступностью мягкой туалетной бумаги на Западе, это было шоком: выходит, одному из высокопоставленных дипломатов в Москве нужно было пойти «налево» и обратиться к представителям подпольной экономики, чтобы иметь возможность вытереть свою задницу с должным комфортом!

Бедный Михаил Горбачев! Когда после восхождения на пост генерального секретаря КПСС в 1985 году он предложил свою бесплодную идею о реформировании Советского Союза и создании версии «социализма с человеческим лицом», он — как и все остальные — даже представить не мог, что в ходе этого процесса поспособствует внезапному и неожиданному обогащению преступников. Его реформы, получившие название «перестройка» и ускорившие развал СССР, позволили бандитам извлечь немалую пользу. Поначалу Горбачев обрушился на коррумпированных чиновников, и это направление казалось многообещающим (или разрушительным, в зависимости от того, на какой стороне находились участники процесса). К примеру, Владимир Кантор, директор универмага «Сокольники», феерический спекулянт, считал, что находится в безопасности, так как пользуется покровительством московского партийного босса Виктора Гришина. Однако он был арестован 1 апреля 1985 года, когда Гришин находился в официальной поездке в Венгрии. За бронированной дверью его дома нашли целый клад: слитки драгметаллов, ювелирные украшения, предметы антиквариата и роскоши[297]. В итоге у него было конфисковано свыше 600 000 рублей и его приговорили к восьми годам тюрьмы.