Марк Еленин – Добрый деловой человек (страница 37)

— Упустили мы хорошего человека, Александр Трофимович, опоздали, — сказал Глеб. — Моя вина. Помочь ему надо было, остановить. — Базанов встал, в растерянности прошелся по балку. — Жизнь у него сложно складывалась. Ох как помочь ему надо было!

— Чего уж, Глеб Семенович, не казнись, поздно, — пряча сострадание, грубовато сказал Яковлев. — А на будущее учесть такое дело надо.

На ближайшем заседании парткома, посвященном вопросам подготовки строительства к зиме, Базанов решил поговорить об увольнении Лысого и, оттолкнувшись от этого случая, о некоторых общих проблемах руководства — сверх повестки дня.

Накануне поздно вечером Глеб поймал Богина с помощью телефона, и между ними произошла такая беседа.

Б а з а н о в. Завтра в пять партком, Степан.

Б о г и н. Знаю, почему напоминаешь?

Б а з а н о в. Хочу, чтобы был обязательно.

Б о г и н. Подготовка к зиме?

Б а з а н о в. Да.

Б о г и н. Так у меня более важные вопросы. Совещание на промплощадке, всех субподрядчиков хочу собрать.

Б а з а н о в. Придется переиграть.

Б о г и н. Не хотелось бы.

Б а з а н о в. Твое присутствие на парткоме необходимо.

Б о г и н. Настаиваешь?

Б а з а н о в. Требую.

Б о г и н. Ого! Интересно, Глеб Семенович.

Б а з а н о в. Да, вот так, Степан Иванович.

Б о г и н. А что, возникло что-нибудь добавочное?

Б а з а н о в. Возникло.

Б о г и н. Тогда приду.

Б а з а н о в. В случае твоей неявки я вынужден буду перенести партком. Люди зря с мест приедут.

Б о г и н. Заинтриговал ты меня. Буду.

…Открывая заседание парткома и объявляя повестку дня, Глеб сказал, что вторым вопросом будет разговор об увольнении прораба Лысого. Этот разговор он считает принципиальным и выносит на обсуждение товарищей. Говоря это, он встретился глазами с Богиным. Начальник строительства покрутил головой, как бы восхищаясь услышанным, потом нагнулся к сидящему справа главному диспетчеру и члену парткома Афанасию Прокопенко и спокойно зашептал ему что-то — похоже, давал распоряжения, ничуть не относящиеся к темам собрания, ибо тот достал блокнот и принялся записывать.

И долго еще записывал — уже выступал начальник железнодорожной станции, он первый докладывал о мерах, принятых на Дустлике для встречи зимы, которая в этом году долго не наступала, а по прогнозам метеорологов должна была уже наступить — суровая и бесснежная. И потом Глеб еще несколько раз встречал спокойный взгляд Богина. Казалось, начальник довольно безучастно относился к происходящему, ко всему тому, что говорили выступающие об организации зимней работы, техники и транспорта, снабжении стройки топливом, теплой спецодеждой, создании запасов продовольствия, улучшении складского хозяйства, утеплении балков, организации отдыха и развлечений для строителей.

Неожиданно для Базанова Богин попросил слова. Обнаруживая поразительное знание обсуждаемого вопроса, он указал на своевременность и актуальность мероприятия, проводимого парткомом и руководством строительства, которые, как видно, извлекли надлежащие уроки из ошибок, допущенных в первую зиму, а затем, взяв из рук Прокопенко его блокнот, внес более десятка конкретных предложений. И каждый удивился про себя: о безусловных вещах, о простых фактах, лежащих на поверхности, совершенно очевидных мероприятиях напомнил им начальник строительства. Он-то вот помнил, а они забыли. И Базанов, зачеркнув в тезисах своего выступления все, о чем говорил Богин, чтобы не повторяться, снова поразился умению Богина не только хранить в своей памяти все самое важное, но и умению эффектно извлекать это самое важное в нужный момент. Богин опередил его, отобрал несколько важных предложений. Что ж! Разве это плохо, когда начальник и парторг думают о многом одинаково? Жаль только, что не по всем вопросам у них такое единодушие. Глеб улыбнулся: вот и начало его выступления, и легкий и логичный переход к вопросу о Лысом.

Так он и начал. Его выступление, подводящее итоги обсуждения первого вопроса, одновременно задало тон и обсуждению второго вопроса. Он рассказал об эпизоде, происшедшем на строительстве детского сада, оценил действия прораба Лысого как правильные, а начальника строительства — как противозаконные и барские по форме, коротко сказал о Лысом как о человеке и специалисте, напомнил о его поведении во время селя и еще раньше, зимой, когда он вел колонну в Солнечный, и попросил членов парткома высказаться, потому как он, Базанов, считает, что партийный комитет должен дать соответствующую оценку действиям начальника строительства.

— А что вы предлагаете, Глеб Семенович? — задал вопрос Афанасий Прокопенко. — Мне не совсем ясно.

— Я вношу предложение: указать товарищу Богину на недопустимость подобных действий, — сказал Глеб, глядя на начальника строительства и вновь отмечая его поразительное умение владеть собой. — Это мое личное предложение. Но я хотел бы услышать мнение коммунистов.

— Значит, вы за взыскание товарищу Богину? — не унимался Прокопенко.

— Я — да, за взыскание, которое должно послужить предупреждением Степану Ивановичу, — если члены парткома меня поддержат, разумеется.

Богин сидел непроницаемый, как истукан с острова Пасхи. Рисовал цветочки. И рука его чуть-чуть дрожала. Рука и выдавала его.

— Я — против! — Прокопенко быстро поднялся. — Я не вижу прецедента, товарищи. Лысой уволился по собственному желанию, его никто не прогонял со стройки. Обиделся на тон? На какие-то слова? Не верю я: мужик он тертый, а у нас стройка, а не тот… этот самый, ну?.. — Прокопенко оглядел собравшихся.

— Институт благородных девиц, — подсказал кто-то.

— Во, он самый! — обрадованно улыбнулся главный диспетчер. — Каждый из нас на своем рабочем месте, бывает, такое загнет — ого! Не так? Так. И давайте не будем об этом. Что же остается? Одно остается: прораб не выполнил приказа начальника стройки. Тот приказал, он — не выполнил. А у нас армия, у нас — фронт, нам некогда дискуссии разводить по поводу и без повода. Что, если каждый прораб начнет под сомнение приказы начальства ставить? Клуб получится, палата депутатов перед роспуском на пасхальные каникулы! Барахолка, одним словом.

— А если приказ неправильный, несоответственный? — бросил с места Сладков, секретарь парторганизации СМУ города и член парткома, пожилой, могучего сложения мужчина, наделенный природой сиплым басом.

— Есть законные пути обжалования любого приказа! — быстро и горячо откликнулся Прокопенко. И добавил, заранее пресекая другие возможные вопросы: — Не перебивайте меня, товарищ Сладков. Не надо. Не согласны — выступайте!

— Товарищи! Товарищи! — повысил голос Базанов. — Давайте уж соблюдать порядок. Продолжайте, товарищ Прокопенко.

— Суммирую. Я против предложения Глеба Семеновича. Не вижу прецедента. Начальник строительства отлично справляется со своими обязанностями. План мы даем, по итогам соревнования всегда на одном из первых мест по министерству. Чего еще? За что мы должны выносить Богину порицание? Я считаю, не за что!

Вскочил Азизян. Отчаянно жестикулируя (он всегда жестикулировал, когда волновался), заговорил о том, что не следует думать, что здесь собрались дурачки, которые не понимают, где красное, где зеленое. Речь ведь идет не только о данном конкретном случае с увольнением прораба Лысого, который во имя штурмовщины отказался нарушать инструкцию по технике безопасности. Речь идет о большем, как он понимает. Говорить сегодня надо о том, что начальник строительства, которого он, безусловно, очень уважает за ряд его деловых качеств, занимает порой принципиально неправильную позицию по отношению к людям и в деле подбора и расстановки кадров.

— Сегодня здесь мы должны прямо говорить об определенном стиле руководства, который опасен для нас потому, что способствует и будет способствовать появлению такого же стиля и такого же отношения к людям у нижестоящих начальников. Один такой товарищ рождается на наших глазах. Я имею в виду Шемякина, начальника маттехснабжения. Он деловой товарищ, много сил и времени отдает стройке — так. Но товарищ Шемякин груб, заносчив, нетерпим к мнению своих работников и их критике. Кто такой Шемякин? Человек технически безграмотный, но волевой и хороший организатор. У него отсутствует слово «нет». «Будет сделано!» — говорит Шемякин начальству. Такой тип встречается. Кое-кто любит, больше всего ценит эти «Есть!», «Будет исполнено!», «Об исполнении доложить!». Эти технически малограмотные люди умеют «выжимать» из подчиненных выполнение задания любой ценой. Именно от них мы и получаем в наследство равнодушие к человеку, взгляд на него как на средство достижения своих целей. От них и микроб карьеризма! И пока Степан Иванович Богин не сделает соответствующих выводов из нашего разговора, не перестроятся и Шемякины. Я целиком поддерживаю нашего секретаря и его точку зрения — считаю необходимым указать товарищу Богину.

Слово взял Яковлев. Смущенно хекнув в кулак, сказал неожиданно твердо:

— Стройка передовая, товарищи. И я горжусь, что работаю здесь. И во всем она должна быть передовой и прогрессивной: и по технике, и по людям, и по всему. А у нас тут как раз и недоработки. Случай с Лысым — совсем из рук вон. И я прямо скажу, невзирая на лица. Вы, товарищ Богин, вели себя в этом случае как заводчик какой в старое время, — в книгах такое описывается. Да какое же вы имели право, не разобравшись, человека от дела отстранить и гордость его рабочую ногами при всех топтать? Никакого вы права не имели! А ну как происшествие, ЧП? Кто бы отвечал в первую голову? Лысой! Он — хозяин на данном объекте, он — производитель работ. — Яковлев оглядел собравшихся, и вид у него был такой, точно он сам себе удивляется. И закончил: — Кругом вы не правы, товарищ начальник строительства. Не к лицу вам такое поведение, простите. Я за то, чтоб указать. — И сел, вспотев даже. И уже с места, вспомнив, добавил: — И парторг наш товарищ Базанов проморгал хорошего человека. Это тоже бы надо отметить.