Марк Дуал – Междулистье. Том второй. Истинные силы (страница 8)

Каждый тройгер связан со своим наездником незримыми узами. Связь эта не заключалась только в привязанности, которая существовала с самого рождения обоих. Они были способны общаться ментально, создавая мир мыслей для них двоих, в который не дано проникнуть никому больше.

Главная задача винаэ-наездников: регулярное патрулирование и рейды далеко вглубь материка, где каждую ночь властвовал холод. Климат здесь не был столь благоприятным, как на южных землях, но даже в столь суровых условиях бывали времена, когда тёплые вещи можно было хоть ненадолго сменить на более лёгкие. Днём несколько часов тепло дарили солнца и своими лучами топили снег и лёд, превращая впадины в небольшие озера, а снежный наст в кашеобразную массу, по которой пройти винаэ не могли. Тройгеры в таких ситуациях были очень кстати – их пушистые огромные лапы беспрепятственно вышагивали по такой поверхности.

Ещё в этих землях находилось несколько трясин. В их пучине сгинуло немало всадников и их верных товарищей. Запомнить все точные координаты болот не представлялось возможным – ландшафт постоянно менялся.

Имелось ещё кое-что, за что винаэ любили тройгеров – кожаные складки на спине. Некоторые из них помогали держаться во время поездки, не используя специальную упряжь, которая покрывалась льдом, отчего доставляла неудобство как животному, так и его наезднику. Когда наступал холод, можно было спрятаться в одной из складок, которая представляла собой мешок, внутренняя часть которого находилась около главной артерии тройгера. Там было очень тепло и сухо. Порой, когда с запасами древесины становилось туго, винаэ целыми семьями обживали своих тройгеров.

Ещё один клан винаэ жил на островах, в самом центре Тлинтского моря. Они больше, чем все остальные, держались особнячком, избегая встреч со своими сородичами. Многие даже сомневались, живы ли там ещё их островные собратья – тех не видели уже несколько тысяч лет.

Ходили слухи, что жители Квисталовых островов продолжали в тайне пользоваться магией и в итоге их цивилизация завершила своё существование. Старики рассказывали, что кто-то когда-то видел, как яркие всполохи озаряли горизонт в тех местах, где были острова. Они рассказывали, будто бы потом никто не мог найти хотя бы один из них. Впрочем, то были только легенды и бредни выживших из ума стариков.

Вот только семья Пейтэ уже много поколений хранила секрет от своих соплеменников – они являлись хранителями черепа Омию. Оттого и невозможно было бы пробудить ведьму, не завладев ещё и сим артефактом. Сама Пейтэ никогда не видела эту реликвию и относилась к ней, как к части истории. Только вот истории эти жили в сердце каждого из этрийцев.

Пейтэ вздрогнула, будто вышла из оцепенения. Мысли так её захватили, что она потеряла счёт времени. В несколько прыжков она спустилась на землю, где мирно посапывала Сакмия, её тройгер.

«Подруга, нам пора в путь! А то мы так можем опоздать к приходу ночи. А она сегодня будет самой длинной…» – Пейтэ мысленно вторглась в голову Сакмии. Та недовольно потянулась.

Девушка вскочила на спину всё ещё сонного существа и повернула голову к солнцу, которое никак не желало покидать плен облаков.

– Надо же было мне так задержаться, – она вздохнула и прильнула к мягкой шерсти тройгера.

***

Солнечный диск мечтал стремительно скрыться за горами. Занять место на небосклоне собиралась зелёная луна Лаэми. Это была лишь одна из нескольких лун. Она заполняла ночь красивым свечением, благодаря которому местные растения не казались слишком яркими. Ночь вносила с собой более спокойное и умиротворяющее восприятие мира Вайертла.

Другие луны были ярко-оранжевыми, однако их практически никогда нельзя было застать на небе, поскольку они пряталась за громадным Лаэми. Только в «День Королей» они выплывали из-за него на несколько часов, отчего этот день назвали «Эфалага». Её имя они носили из-за того, что только в этот день, раз в несколько сотен лет, поверхность планеты покрывалась оранжевой кристаллической пылью. Она приходила в этот мир с поверхности Лун и приносила с собой споры растений, доселе не существующих на просторах Вайертла. Только жили такие растения недолго, потому как не могли размножаться в чужом для них мире.

В местах, где не пролегал путь Жёлтого Ветра, почти на восемь месяцев природа менялась до неузнаваемости. Повсюду росли травы и цветы ярко-оранжевого цвета. Землю усыпал ковёр из кристаллов, которые хрустели под ногами вплоть до первых дождей. До той поры, за несколько дней до «Дня Королей», запаса силы оранжевых кристаллов хватало с лихвой. Однако, не это занимало мысли Пейтэ и её тройгера.

Сегодня стоял пасмурный день и зрение было не столь острым, поэтому Пейтэ полностью доверяла чувствам тройгера. Ветра этой весной не радовали своей теплотой, наоборот, обнимали каждый день стужей. И сейчас они резкими порывами препятствовали возвращению девушки в пещеру, к родным.

Вход в неё, должно быть, уже заграждали баррикадой от непрошеных ночных гостей. Веером радужных лучей солнце прощалось с уходящим световым днём. Ночи здесь были куда длиннее, чем на любом другом материке или острове Вайертла. Рассвет обещал наступить только через восемьдесят шесть часов. Винаэ северных пустошей уже успели привыкнуть к такому распорядку дня за многие тысячелетия после переселения.

Тем временем, лапы тройгера уже не в шутку перепрыгивали с кочки на кочку, с камня на камень. Не успеть вернуться до захода, значило стать обречёнными на смерть. Замёрзнуть было ещё не самой ужасной перспективой – с тройгером смерть от переохлаждения не грозила. Будучи в любой другой местности, что была бы хоть на несколько десятков взглядов до горизонта ближе к югу, она бы даже глазом не повела. Но здесь, в северных пределах, ей грозила иная, более ужасная опасность.

Тьма, что надвигалась с востока, была столь непроглядной, что затмевала даже свет звёзд. Впитываясь в самую бездну глаз, она отнимала зрение до наступления нового дня. Не то чтобы она сама забирала возможность видеть – дело было не в этом. Просто в этой тьме жили маленькие, практически микроскопические существа, которые облепляли глаза коркой и питались влагой слёзных желез.

Никому, из этрийцев, до сих пор не удалось выжить до утра, кроме животных. Тут даже фонарь не мог помочь. Впрочем, в этом северном регионе обитали существа и пострашнее. Многих из них винаэ никогда не видели в живую, обычно находили их останки, но даже по ним можно было судить о нешуточных размерах чудовищ. И без того не райский сад превращался с приходом ночи в царство кошмаров.

У подруг оставалось не более часа до наступления тьмы, тогда как пещера была дальше выделенного им времени. Раньше они никогда не ходили так долго, но именно в этот день посчастливилось попасть в такую передрягу. Теперь нужно было успеть во что бы то ни стало.

Последняя вспышка света означала приход ночи. Тройгер неустанно бежал вперёд. Его дыхание участилось, а из горла Пейтэ при каждом выдохе вырывались рыдания. Руки начали неметь. Ощущения были внове, но она знала о них по рассказам чудом уцелевших разведчиков, успевших в последние минуты оказаться в убежище. Последнего будто след простыл. Тьма окружила и начала навевать сон. У Пейтэ появилось непреодолимое желание облизать губы. К её удивлению, они оказались сладкими.

Тьма сгустилась, став чем-то материальным. Пейтэ ощущала прикосновения к своим рукам и ногам. Она было открыла рот, как получила, если верить её ощущениям, оплеуху. Затем последовала ещё одна, и ещё… Крик потонул в появившемся гуле.

Девушка широко открыла глаза и поняла, что уже ничего не видит. Она ослепла. Пейтэ пыталась тереть их руками, но это не помогло. Липкий слой полностью заволок глаза.

Тройгер во весь опор нёсся уже не по твёрдой земле, а по клокочущей трясине. Они отклонились от курса и ушли в другую сторону. Как оказалось, отклонились они прилично.

Внезапно что-то преградило им путь. Это что-то сияло, будто полуденное солнце, места которому здесь не было. Сакмия споткнулась и полетела плашмя, вспарывая грузным телом почву. Даже её сверхзрение и чутьё не могли противостоять этой силе. Пейтэ не смогла удержаться за шерсть тройгера и взмыла в воздух. В следующее мгновение головой она врезалась во что-то твёрдое, вроде ствола дерева, и всем телом рухнула на ледяную поверхность. Слух донёс до девушки хруст льда, который пошёл трещинами.

Затем липкие объятья тьмы схлопнулись где-то над головой и полностью поглотили, погрузив в пучину мрака. Голова этрийки стала столь тяжёлой, что она не могла поднять её. Будто плетьми Пейтэ и её верного тройгера тянуло ко дну, в пучину бездонного мрака, без шанса вырваться и сделать даже малейший вдох. Теперь их окружал только глубокий гул давящей тишины. Горькая вода наполняла лёгкие пытающейся вдохнуть девушки. Сердце судорожно билось в грудь, отмечая последние мгновения.

С последним слабым рывком Петйэ погрузилась в забвение.

***

Неолла обрушилась в снежное месиво. Она устала от беспорядочных перемещений среди миров Междулистья. Пытаясь запутать следы, женщина и сама до такой степени запуталась, что чуть не отправилась в совершенно иной мир. До этого она видела снег, но такому его количеству была крайне удивлена. Белая пушистая перина оказалась столь холодной, что лёгкие сандалии быстро промокли, а ноги начали коченеть. Она провела ладонями по рукам, ногам и плащу, растягивая вокруг себя золотистую оболочку. Внутри сразу стало теплее. Только сырые ноги ещё недолго напоминали о холоде.