Марк Дуал – Междулистье. Том первый. Первородные инстинкты. (страница 2)

Повернув голову, сфокусировал взгляд на фигуре в том же одеянии. Незнакомец сделал ко мне шаг.

– Кто ты? – мягкий женский голос вторгся в мои уши, вытесняя гул от недавнего шума.

Только сейчас до воспалённого рассудка дошло, что незнакомец – незнакомка!

Она откинула капюшон и я смог разглядеть лицо. Это оказалась женщина с проницательными синими глазами, в которых читалась мудрость веков. Она мягко улыбнулась и протянула мне руку. Страх внутри медленно отступал, уступая место странному ощущению покоя.

– Мастона? – неуверенно спросил, ни на что, впрочем, не надеясь.

Уголки её губ слегка приподнялись, после чего она безмолвно кивнула и помогла мне подняться, демонстрируя неожиданно крепкую хватку. Тепло утончённых рук вселило в меня ещё большую порцию спокойствия.

– А ты, полагаю, Марк? – она забавно наклонила голову к плечу. – Дед рассказывал мне о тебе.

Слова эхом отозвались в голове, множась и роясь в самых дальних закоулках сознания, подтверждая самые смелые догадки. Следом забрезжило понимание того, что моё путешествие только начинается. Здесь. И сейчас. В этой точке мироздания и в этом временном отрезке пути.

Перед мысленным взором калейдоскопом закружились картинки-воспоминания обо всех записях в дневнике. Предчувствия наполнили грудь восторгом и ожиданием.

Плащ Мастоны казалась был соткан из самой Тьмы – с большой буквы. Словно крылья ночного хищника трепетали за её спиной. Она задумчиво посмотрела мне в лицо, заглянула в глаза. Найдя там что-то, ведомое лишь ей одной, перевела глаза к небу. На губах женщины мелькнула едва заметная, загадочная улыбка.

Я обратил внимание на её глаза. Странные, подобные морской глубине в грозу, они начали изменяться, приобретать сероватый оттенок. Она вновь вперила взгляд в меня, ощупывая, словно невидимыми щупальцами, проникая под кожу, в самую душу.

Та самая Мастона, которой я грезил многие годы, теперь стояла передо мной. А вопросы испарились. Наконец, я решился.

– Мастона, – произнёс хрипло, силясь придать голосу твёрдость, заглушить дрожь волнения, ледяной дланью сжимавшей сердце. Собрался с мыслями. – Я Марк Дуал. Что вы можете рассказать про моего деда? Как вы связаны?

Женщина слегка наклонила голову и в этом чувствовалось что-то нечеловеческое и плавное.

– Твоего деда… – задумчиво протянула. Её взгляд расфокусировался, словно она ушла в воспоминания. – Да, я хорошо помню его. Это был интересный человек… Странный, пожалуй. Но добрый.

– Странный? – переспросил, ощущая, как раздражение, подобно змее, начинает обвивать горло. – Он был одержим вами!

Я едва не кричал от переполнявших эмоций.

– Он писал, что вы приходите к нему во снах, показываете удивительные миры, о которых он и не смел мечтать. Миры, лежащие за гранью его понимания!

Я выдохнул, остужая внезапно возникший во мне пыл. Мастона протянула руку и мягко положила мне на грудь ладонь, не говоря ни слова, в абсолютной тишине. Её взгляд будто был направлен сквозь меня, в какую-то точку за пределами моей досягаемости – и речь совсем не о физических пределах. Она словно видела то, что было скрыто от простых смертных.

– Мастона, кто вы? – тихо спросил её. – Что вас связывало с моим дедом? Почему его предсмертные слова на бумаге полны вашего имени?

Она медленно повернула голову в сторону горизонта, где сияло фиолетовое солнце. И это мгновение растянулось, застыло, будто длилось целую вечность. Затем она плавно отняла руку от моей груди и кивнула. У меня возникло ощущение, что она считала что-то нужное ей внутри меня, отсчитывала с каждым стуком моего сердца.

– Вопросы, Марк. Всегда вопросы, – она вновь посмотрела мне в глаза. – Я странник между мирами. Твой дед… – задумчивая пауза, – он был видящим. Одним из немногих в вашем мире, способных различить тонкую завесу реального и не совсем. Он чувствовал энергии, что пронзают миры и связывают их в единое. В Междулистье.

– Энергии? Что за энергии? – непонимающе потряс головой, словно сбрасывая наваждение. – Это что-то, что таится в деревьях между листьями?

Моё предположение казалось логичным, ведь само слово «междулистье» буквально намекает на такой вывод.

Мастона улыбнулась и подняла руку. Указательным пальцем она медленно очертила в воздухе круг и добавила к нему ещё несколько штрихов. Воздух над нами вспыхнул ярчайшим пламенем и образовал тонкое кольцо.

– Увы, Марк Дуал. Междулистье – это не слово из вашего мира, – она качнула головой. – Оно не означает, что это что-то сокрытое в листве. В каждом мире оно либо имеет какое-то своё значение, либо является пустым набором звуков. В мире, где живу я – оно обретает другой смысл. На вашем языке оно могло бы прозвучать, скорее, как «Портал в никуда». Слова тут бессильны. Иногда чтобы понять, нужно увидеть.

Её пальцы коснулись моей щеки, и в тот же миг мир начал таять, терять чёткость. Последним, что я почувствовал, стали звуки её голоса, прозвеневшие в моей голове практически на физическом уровне:

«Анантаба амитрайа антаба, Дух Серебряных Лесов!»

Реальность этого неизведанного мира, уже ставшая знакомой и в каком-то смысле привычной, рассыпалась на мириады светящихся точек. Очертания обрыва, пустоши, окружающий мир – всё это исчезло, словно никогда и не существовало. Нас закружило в вихре света, цвета и звука, в невероятном калейдоскопическом хаосе, где смешалось всё, что только можно вообразить.

Тело стало лёгким, практически невесомым. Крепко держась за руку Мастоны, – и когда только успели сцепить ладони? – я парил в бесконечном и безграничном пространстве, которое и описать-то было сложно.

– Не бойся, Марк! – неожиданно чётко прозвучал голос Мастоны среди общего гула вокруг. – Просто поверь во всё это! Лети!

Она отпустила мою руку и расставила по сторонам руки и ноги, будто пытаясь сопротивляться стихии. Плащ женщины метнулся ей за спину и схлопнулся, обратившись из материи в два огромных кожистых крыла с прозрачными перепонками. Из глаз Мастоны хлынула голубая дымка, но улыбка по-прежнему не сходила с её лица.

– Айама уклонта ба! – вырвался крик из горла моей новой знакомой. Я почувствовал, как тёплые руки обняли меня, помогая превозмочь хаотичные метания в разные стороны.

Страх и восторг от падения схлестнулись в смертельной схватке, пытаясь перетянуть меня каждый на свою сторону. Я тщетно пытался ухватиться за хоть что-то знакомое, но такого вокруг попросту не имелось. Окружающее было чуждо и пугающе, но в то же время невыразимо прекрасно. И я доверился неминуемости падения.

– Боже! Как это красиво! – закричал от восторга, смотря по сторонам, стараясь запечатлеть в памяти как можно больше.

Вскоре окружающий Хаос начал обретать структуру. Несмотря на высокую скорость падения, взгляд начал улавливать многочисленные разрывы пространства, из которых изливался яркий свет. Привыкнув к нему, почувствовал нечто схожее с тем ощущением, возникающим, когда долго и неотрывно смотришь на Солнце. Я выругался от нахлынувших чувств.

В своеобразных дырах, разрывах пространства, то и дело маячили очертания городов, будто высеченных из звёздного света. Замелькали леса, шелестящие мелодиями, неведомыми в моём мире, существа, чьё описание неподвластно человеческому языку.

– Где мы? – потрясённо прошептал, впрочем, неуверенный, слышит ли меня Мастона.

– Между мирами, в самом сердце Междулистья, – ответила она голосом, зазвучавшим в этой бездонной пустоте эхом. – Это тоже своего рода мир, где живут защитники всего живого. Мы зовём их Духами Серебряных Лесов. И ты видишь сейчас то, о чём только мечтал твой дед. Он предчувствовал, что есть нечто большее, чем то, что доступно обычному зрению. Он всем сердцем жаждал это увидеть, жаждал понять.

Я смотрел на этот чуждый, завораживающий мир, и впервые осознал, что значит «не знать ничего». Все вопросы, которые ранее хотел задать Мастоне, снова остались где-то на той стороне обыденной правды. Осталось лишь одно – неутолимое стремление увидеть как можно больше, узнать больше, понять больше. Вот только готов ли я к этому?..

Падение в пустоту начало замедляться, пока мы вовсе не остановились. Вокруг, куда ни поверни голову, мерцали зарева пространственных дыр, по ту сторону которых пролегали другие миры. И количество их не поддавалось исчислению. Это междумирье состояло из пустоты и света, изливающегося из множества порталов. И существование в этой какофонии звуков мне совсем не показалось подходящим для жизни кого бы то ни было. Даже для духов. У них же есть уши?

Впрочем, я оказался неправ. Чем дольше я находился здесь, тем глубже погружался в эти мелодии. Начал различать слова, и даже угадывать в них своё имя. Доносящиеся со всех сторон песни затрагивали что-то сокровенное и родное где-то глубоко внутри самого естества моей души. Голоса звучали столь пронзительно и чувственно, что сердце учащённо вторило им в ответ, билось в унисон. Спокойствие окутало тёплыми порывами, будто налетевшими из ниоткуда. И я расправил руки подобием крыльев за спиной волшебницы.

Осколки реальностей проносились мимо, напоминая мозаику из треснувших разноцветных стёкол. Нас окружило фрагментами историй, всевозможными вариантами будущего и прошлого, альтернативными версиями настоящего – всё это мелькало вокруг и перед глазами, вызывая головокружение и необъяснимое чувство трепетной дрожи.