Марк Дуал – Междулистье. Том первый. Первородные инстинкты. (страница 1)
Марк Дуал
Междулистье. Том первый. Первородные инстинкты.
Приходит время перемен,
Когда того не ждём мы сами.
Оно о берег бьёт волной,
Стараясь дальше бросить камни.
И время властвует судьбой,
Нас повергая в суматоху.
И не даёт оно порой
Сорваться с губ в финале вздоху.
Пролог
Неизвестный мир встретил меня пренеприятнейшим сюрпризом. Солнце било в глаза фиолетовым, невыносимым светом, а его лучи, казалось, жаждали испепелить мою бледную, непривычную к такому зною кожу. Пришлось кутаться в плащ и щуриться, пытаясь рассмотреть хоть что-то в ослепительном свете.
Да уж, никак я не мог подумать, что найденный в ящике дедовского комода артефакт может сотворить такое. Нет, я безмерно счастлив, что смог разгадать хотя бы одну из загадок в дневнике, оставленном дедом. Только не подозревал о подобных чудесах. И теперь совершенно не представлял, какими должны быть следующие действия. Что ещё может выкинуть этот радужный сгусток, который я спрятал от греха подальше в карман плаща? Да и вообще, где я? Вот же пекло…
Очевидно, что я не на своей планете. Часть воспоминаний отрезана, будто туманной стеной. Словно находился под каким-то воздействием. Никак не удавалось достучаться до момента в памяти, повествующего о том, как именно я оказался здесь. Что послужило фактором перемещения? В одном был уверен точно – это Он. Сгусток, чьи лучи пробиваются сквозь ткань.
И ещё предчувствие чего-то нехорошего тягостно сдавливало виски. Может, я не должен был оказаться здесь и сейчас. Да и равнина, раскинувшаяся перед моими глазами, явно не сулила ничего, кроме смерти от голода и жажды.
Сухой жаркий ветер трепал полы моего плаща, когда я подошёл к краю обрыва. Внизу, в седловине между двух скал, покоились руины древнего храма. У их подножья клубилась ещё уцелевшая утренняя дымка, таящая на глазах. Ещё одно необъяснимое чувство – здесь, вдали от знакомых городов и их вечной суеты, возникало почти трансцендентное чувство единения с чем-то древним и непостижимым. И, очевидно, очень большим. Именно в это место, своего рода межвременье и междумирье, я прибыл искать ответы на вопросы, что мучали меня долгие годы.
Я наклонился и взял горсть иссушенной временем земли. Она просочилась сквозь пальцы и умчалась вниз по склону, сверкая на солнце золотой пылью. Подбросил остатки в раскалённый воздух и замер, неотрывно следя за ними. Будто ждал, что это простое действие должно стать неким ритуалом – щелчком, который переменит всё.
В кармане лежал старый потрёпанный дневник. Размер его был небольшим, но хранил он великое множество тайн и загадок. Он принадлежал моему деду. Увы, я не знал о его существовании до самой смерти старика, но наши судьбы таинственным образом переплелись.
Сперва я получил в наследство его дом, в котором теперь жил. Потом обнаружил множество тайников с драгоценностями, ценными бумагами и большими суммами наличных. Вдобавок, я оказался наследником и обладателем двух мастерских по реставрации старинных вещей и авиакомпании, о существовании коей не было известно никому. В общем, ни мне, ни моим пра-пра-пра-правнукам переживать о благополучии не нужно. Как пить дать!
Лишь один вопрос до сих пор мучал: почему дед выбрал меня? Почему именно я оказался достойным такого наследия? И почему все тайники и сейфы повиновались мне без единого ключа, тогда как моему брату такое было неподвластно? И почему старик ещё до своей смерти отправил мне свой дневник?
Ох уж это постоянное чувство внутри. Будто я попал в одну из игр-загадаек-угадаек, где нужно искать предметы в видимости-невидимости. Вот только волшебных монет взять неоткуда, чтобы вызнать хотя бы одну подсказку. Вряд ли на меня с небес обрушится хоть горсть золота.
Впрочем, на сегодняшний день я и без того могу похвастаться хоть и не великими, но всё же достижениями. Не без помощи умных людей моего мира, мне удалось подобрать ключ и разгадать зашифрованные записи деда. И одно из них – имя. Оно ни о чём мне не говорило, но это была уже какая-никакая ступень вверх.
«Мастона».
Оно странное. В моём мире нет такого имени.
В дневнике дед описывал свои странные сны и видения, в которых к нему являлась некая девушка с этим именем. Загадочный персонаж, обитающий в параллельном мире. Сперва эти записи мне показались плодом больного воображения, но копаясь в архивах домашней библиотеки, я наткнулся на упоминания о Мастоне в старинных летописях. Там говорилось о некой волшебнице, способной перемещаться между мирами. Тогда мой скептицизм начал отступать, но всё равно сложно было поверить в правдивость этих источников.
С тех пор я посвятил себя изучению легенд и преданий, связанных с этой особой. Отыскивал крупицы доказательств и фактов существования мест, где, судя по написанному, объявлялась Мастона. Путешествовал по заброшенным деревням, беседовал со стариками, что были современниками тех событий. Пытался собрать хоть какие-то сведения о ней. Стал одержим идеями, которым посвятил всю свою жизнь мой дед. И с каждым днём сам погружался в бредовые идеи, коими они являются для моих близких.
Находил дома, фигурировавшие в летописях, и видел странное. Следы! Следы огня, что и по сей день хранили тепло от произошедшего – и это несмотря на то, что прошло больше нескольких десятилетий! Чувствовал кожей присутствие наблюдающих за мной… существ – иначе описать и нельзя. Уж слишком много было инцидентов, которые не поддавались логическому объяснению.
Постепенно начал понимать, что между миром Яви и миром сновидений существует некая грань. И Мастона может быть ключом к её открытию. Потом начал видеть сны. Настолько реалистичные, насколько ирреальные. В них присутствовали запахи, боль и прикосновения – всё ощущалось очень реально. Менялись места, лица и даже миры. Я чувствовал, что и сам не далёк от грани, где разум и нарушение самосознания разорвут меня на части.
Только как найти этот ключ? Как проникнуть в мир, где время и пространство теряют свою власть? Я жаждал найти ответы. И верил в близость момента, когда покров тайны сойдёт на нет. Я чувствовал, что он кроется где-то рядом: в шелесте листьев, в криках птиц, в самом воздухе этого таинственного мира – того самого Междулистья из записей деда. Нужно было только научиться слышать и внимать знакам, но мне не у кого было перенять такую науку.
А потом оно само пришло ко мне с находкой странного артефакта в дедовском комоде. Перевернув дом вверх дном, я обнаружил его в потайном отсеке с двойным дном. И вот я здесь! Я до сих пор не мог вспомнить, что произошло после этого момента.
Я закрыл глаза, пытаясь уловить ускользающие вибрации, почувствовать ритм этого места. Возникло ощущение, что за всей этой напускной суровостью пустынной местности было что-то ещё, но крылось оно не в очевидном. Вдохнул воздух полной грудью, но сухая пыль быстро перехватила горло спазмом и заставила меня закашляться. Абсолютная стерильность, лишённая запахов, наполненная волнами жара, исходившими от каждого камня или кристаллика песка на поверхности земли.
Жажда заговорила во мне настойчивым, глухим голосом. Правда пить ту воду, что лежала в кармане, совсем не хотца. Меня и так потряхивает от мысли, что нечто столь опасное просто лежит там. И чёрт его знает, сколько я просидел так у обрыва, не решаясь искать себе приключения на одно место.
***
Порыв ветра донёс едва слышный шёпот. Сначала показалась в том игра воображения, но звуки становились всё отчётливее, складываясь в слова на незнакомом языке, но всё же чарующим протяжными нотами. По телу пробежала лёгкая дрожь, а сердце начало наращивать обороты, набирая нешуточный ритм. Голос действовал на меня, но не вводил в транс или оцепенение.
Открыв глаза, я увидел танец тумана в низинах. Он сгущался и образовывал причудливые фигуры. В его туманных завихрениях вспыхивали золотые вспышки, они возникали то тут, то там. А следом из молочный пелены выскользнули три огненных кольца, начавшие бешено вращаться.
«Вот те на! Вот и тепловой удар подоспел, как некстати!» – пронеслась весёлая мысль.
Я слышал раньше, что путники в пустыне видят миражи, но сам никогда подобного не испытывал.
«Веселуха!»
Рациональность моего мышления не могла принять реализм происходящего – и это несмотря на все чудеса, произошедшие до этого.
В центре огненного танца колец, словно из ниоткуда, проявился силуэт человека. Он был одет в длинный тёмный плащ, лицо скрывала тень капюшона.
Опустившись на землю, незнакомец плавно развёл руки. И туман отпрянул, будто стадо пушистых овец, послушных пастуху. Голова человека поднялась и из-под тени глубокого капюшона на меня уставился взгляд. Или мне то показалось. Вряд ли меня можно было разглядеть с такого расстояния, ведь моя одежда поглощалась красками окружающего мира. Я больше походил на большой камень, нежели на кого-либо.
Отстранившись от обрыва, спиной прислонился к скале. И вздрогнул от громкого хлопка рядом с собой, тут же многократным эхом разнёсшегося по ущелью.
– Ты искал меня? – раздалось едва ли не над ухом.
Я вскрикнул, совсем как испуганная порося, и рухнул наземь, закрываясь руками и ожидая неминуемого удара какой-нибудь палкой, дрын-дубинкой или более холодным оружием. К счастью, побоев не последовало.