Марк Брикс – Галена. Свет и тьма. Часть 2 (страница 1)

Марк Брикс

Галена. Свет и тьма. Часть 2

Глава 9. Прибытие с большой земли

В землях, где солнце палит жарче, чем в долинах моей родины, а пески шепчут истории тысячелетий, живёт удивительный народ. Их города подобны драгоценным шкатулкам, наполненным ароматами пряностей и благовоний, а их искусство – как узорчатый ковёр, сотканный из множества нитей мудрости и традиций.

Они почитают огонь и свет, хранят древние тексты как величайшие сокровища, а их женщины, скрытые от чужих глаз, славятся красотой, подобно звёздам на ночном небе. Их обычаи чужды нам, но именно в этой чуждости кроется особая притягательность.

Знаешь, путник, я не просто так вспомнила об этом. Лично для меня, Персида всегда останется местом загадочным, магическим и непостижимым, похожим на красивую восточную сказку, вроде «тысячи и одной ночи».

Ты хочешь знать, почему я заговорила о востоке? Доверься мне, скоро всё откроется! Пока мы вкушаем трапезу, а в очаге тлеют угли, так уютно согревающие нас, мудрая Аин поведает тебе обо всём, что ей довелось услышать…

В тот вечер небо над Руадри внезапно потемнело. Тяжёлые тучи, словно огромный зверь, нависший над островом, готовы были обрушить всю свою ярость на землю. Олан, молодой посыльный Энфрита, возвращался в деревню после выполнения тайной миссии. Внезапный ливень застал его врасплох, и он укрылся в охотничьем стане, находившимся на утесе, недалеко от этого места.

Сидя под крышей, мальчик вглядывался в горизонт, наблюдая, как молнии разрезают небо надвое. И вдруг среди бушующей стихии его взгляд выхватил нечто необычное – на горизонте появились паруса, освещённые яркими вспышками. Корабли, словно призраки в ночи, медленно приближались к острову, рассекая штормовые волны. Сердце Олана забилось чаще – он понял, что это не просто торговые суда, а прибытие тех самых важных гостей, о которых он заранее был предупрежден.

Не теряя времени, Олан выбежал из хижины и помчался в деревню. Оглашая окрестности, он радостно восклицал: «Плывут! Плывут!». Его голос разбудил дозорных на скальной башне, которые, к своему стыду, мирно дремали на своём посту. Увидев приближающиеся корабли, они бросились вдогонку за мальчиком, но тот, будучи самым проворным во всей округе, уже скрылся из виду.

Не смотря на барабанящий по крышам проливной дождь, в деревне царило безмятежное спокойствие. На заставе караульные неторопливо наслаждались обедом, когда их умиротворённую трапезу внезапно разорвал громкий крик Олана. От неожиданности мужчины едва не поперхнулись кусками мяса. Их лица мгновенно напряглись, когда они услышали весть о прибытии важной особы с большой земли. Бросив остатки пищи, караульные ринулись на смотровую башню и затрубили в рог, собирая встревоженных жителей на площади. Народ в деревне всполошился…

Слухи о появлении четырёх кораблей у берегов острова наконец достигли ушей вождя Долмеха и его верного помощника Зинбеля. Резкий звук сигнального рога, разносившийся над селением, заставил их немедленно подняться на главную площадь. Они должны были успокоить толпу и положить конец начавшейся суматохе. Верховный друид был вне себя от ярости, получив известие от мальчишки Энфрита, а не от своих дозорных, которые по какой-то причине до сих пор не явились к нему с докладом.

«Дармоеды! Бездельники! Ничего нельзя поручить! Пропустили такое важное событие!» -кричал он, сверкая глазами.

Гневный взгляд служителя богов пронзил стоящего рядом поверенного.

«Что стоишь без дела? Тебе заняться нечем?» – рявкнул друид.

Молодой человек побледнел, едва не выронив плащ, который он хотел подать своему господину, чтобы тот не намок от дождя.

«Мне ничего не нужно! Пошел вон!» – стиснув зубы, прохрипел помощник вождя.

После вспышки гнева, которую он позволил себе ради разрядки, Зинбель усилием воли взял эмоции под контроль. Сейчас от него требовалось сосредоточиться на главном – в кратчайшие сроки организовать достойную встречу высокопоставленных гостей. Его острый ум, подобный отточенному клинку, начал стремительно выстраивать в сознании сплетение причудливых форм…

Он стоял на площади среди людской суеты, словно статуя в рое насекомых. В этой неподвижности чувствовалось напряжённое внимание хищника. Пальцы его рук, выглядывающие из широких рукавов, слегка подрагивали от умственного напряжения. В воздухе витало ощущение тщательно просчитываемых ходов, словно он составлял сложный шахматный этюд в своём сознании…

Спустя какое-то время верховный друид пробудился от оцепенения и подозвал к себе своего поверенного. Прошептав ему на ухо указания, он неторопливой поступью направился прочь с площади, испытывая глубокое удовлетворение от найденного решения. Толпа послушно расступалась перед служителем богов, а позади него двигалась еще стремительнее, но теперь движения людей стали более уверенными и осмысленными. Никто не замечал Долмеха – его фигура оставалась незаметной на фоне торжества единовластия. Мельница угождений заработала на полную силу. Старейшины, жрецы и простые горожане, каждый стремился превзойти другого в проявлении преданности. Льстивые речи лились нескончаемым потоком, а подхалимство достигало таких высот, что даже самые изощренные придворные интриги казались детской забавой.

Таков был механизм правления: один человек, внушив страх, управлял целым народом. Возможно, это не самый справедливый способ властвовать, но в данной ситуации он оказался единственно верным. Ведь иначе могли пролиться невинные слёзы, могли пасть головы – и не всегда по заслугам. Как ты думаешь, путник, что значат жизни простых людей для тех, кто вершит их судьбы? Они всего лишь песчинки в часах времени, тростинки в огромном гнезде хищной птицы. Если бы только эта птица понимала, насколько важна каждая тростинка, ведь стоит одной выпасть из гнезда, как невольно за ней потянутся и остальные. Так, глядишь, дойдёт и до выпадения птенцов. Впрочем, пока все тростинки были на месте.

Благодаря своему влиянию и деспотичному характеру, верховный друид в считанные часы сумел навести порядок и обеспечить безопасность для прибытия королевской советницы с её свитой. Ты даже не представляешь, путник, насколько значимым оказалось это событие для народа двух племён. Оно затмило даже священное торжество по случаю прихода весны, которое я так люблю. Конечно прибытие торговых караванов на остров с нетерпением ждали местные купцы, но и оно не могло сравниться с важным историческим моментом, изменившим судьбу не только наших героев, но и всего народа Альбы.

Гроза медленно отступала на юг, к материку, оставляя за собой затихающий океан. Тяжелые тучи начали расступаться, пропуская сквозь себя ослепительные лучи заходящего солнца. Эти лучи, подобно искусным художникам, выхватывали из темно-синей пелены моря сверкающие гребни волн, заставляя их искриться и переливаться лазурными оттенками. Природа, будто осознавая всю значимость грядущих событий, проявляла небывалое благоволение. В этой внезапно наступившей гармонии боги решили еще раз напомнить о своем величии последними раскатами грома, покидающими остров. Небесный грохот, поначалу хаотичный и грозный, постепенно преобразовался в величественный ритм, напоминающий удары гигантского гонга…

Этот древний инструмент, установленный на берегу, словно сам собой издавал глубокий, вибрирующий звук – так он с почтительным благоговением возвещал о прибытии дорогих гостей на священную землю Оркни, где суждено было свершиться событиям, которые навсегда изменят ход истории.

На прибрежных скалах, в бухтах и на мысах собрался народ. Мужчины в выгоревших рубахах, женщины в праздничных платьях, дети с изумлением в глазах – все они с трепетом ждали чуда, явившегося с большой земли.

Сильный промозглый ветер в гавани безжалостно трепал волосы и подол платья Галены. Она стояла рядом с отцом на старом пирсе, чьи доски, прогнив от времени, поросли мхом. Тихий вздох целительницы тонул в нежном шёпоте волн, которые, пенясь, разбивались о сверкающие на солнце камни. В воздухе витал солоноватый запах морских водорослей.

Время от времени доносились приглушённые голоса Долмеха и Зинбеля, переплетаясь со звонким смехом толпы и металлическим лязгом доспехов стражи, выстроенной вдоль всего побережья бухты. Внезапно, все эти звуки переросли в один протяжный гул.

Галену охватила тревога. Она готовилась к буйству Фурий в своей голове, но, к её изумлению, они хранили мёртвое молчание. Лишь едва уловимое хихиканье послышалось где-то глубоко внутри.

«Что за странная тишина?» – пронеслось в мыслях целительницы.

В этот момент Галена была одновременно дочерью вождя, ожидающей важных гостей, и потерянной душой, пытающейся найти путь сквозь лабиринт своего разума. Её сердце билось то быстрее, то медленнее, а руки то сжимались в кулаки, то бессильно опускались.

Напряжение усиливалось, а ожидание превращалось в настоящую пытку. Она знала, что должна быть сильной ради отца и своего народа, но её разум отчаянно боролся с реальностью, создавая собственные, пугающие картины будущего, в котором на их землю приходят враги, чтобы разрушить мирную жизнь. Стараясь отбросить мрачные мысли, затаив дыхание, целительница наблюдала за красочным действом в океане…