Марк Биллингем – Не те руки (страница 3)
– Отсюда и “Подливка-люкс”. Просто дурашливое прозвище, вот и все.
– Это я тоже понимаю. Я просто не понимаю, зачем вообще нужны прозвища.
– Ну, они не то чтобы нужны, – ответил Миллер. – Просто если у кого-то имя оказывается необычное или такое, которое звучит как что-то еще, абсолютно естественно его… адаптировать.
– Да неужели?
– Если бы ты, скажем, была армянкой и у тебя фамилия была бы Кер… ну, искушение превратить это в забавное прозвище было бы просто непреодолимым. На самом деле, я бы сказал, это было бы практически неизбежно.
– Потому что Кер звучит похоже на “хер”.
– Считай, почти что “хер” и есть.
– Вообще-то это значит “крючок”.
– Да без разницы. Я просто к тому, что прозвища – это нормально, особенно среди копов, и что они есть почти у всех. Правда, не уверен, что оно есть у меня… но, может, я его просто не слышал.
– Тебя по-всякому называют. – Сю улыбнулась и снова уставилась на дом. – Но я не уверена, что ты хочешь знать, как именно.
После этого Миллер по совершенно неясным Сю причинам продолжил вещать о Второй мировой.
– Здесь делали бомбардировщики “Веллингтон” и размещали тысячи солдат на увольнительных. Как я и сказал – законная цель. Но Гитлер специально приказал люфтваффе не бомбить это место, потому что, оказывается, был его большим фанатом. Никаких “фау” на Блэкпул!
– Ага, – сказала Сю. – Спасибо за ценную информацию.
Они оба обернулись на шум у входной двери и стали наблюдать, как полдюжины офицеров в форме выводят Джоша и Джейсона Гуди из дома и пытаются – под шквал отборнейшей ругани – затолкать их в полицейский фургон.
Миллер заметил пожилую женщину, наблюдавшую за происходящим из соседнего сада и качавшую головой, скрестив руки на груди.
– Прошу прощения за брань, – сказал он.
Старушка пожала плечами, помахала арестованным – которые были, видимо, не самыми приятными соседями – и дала им знать, что именно о них думает, разразившись громогласным потоком выражений, на фоне которых лексикон Джоша и Джейсона напоминал скорее сценарий детских передач.
– Рады служить, – подытожил Миллер.
Прямо перед тем, как его запихнули в фургон, младший из братьев Гуди потянулся назад и метко плюнул в сторону двух детективов, ответственных за его поимку и арест.
– Отвратительно, – сказала Сю.
– Согласен, – ответил Миллер. – Хотя не могу не восхититься дальностью и высотой полета. Футов так на двадцать харкнул.
Они направились к своей машине.
– Надо бы отметить, – сказал Миллер.
Очевидным обвинением было нападение с применением смертоносного оружия, но Миллер надеялся, что получится добиться для каждого из Гуди обвинения в покушении на убийство, учитывая, что нападение, похоже, было спланировано заранее, а смертоносным оружием были мачете. Кончилось все хорошо, хотя и не для парня, который три дня назад перенес четырехчасовую экстренную операцию и мог навсегда утратить способность шевелить правой рукой.
– По паре стаканчиков после работы?
– У меня планы на вечер, – сказала Сю.
– А, – кивнул Миллер. – В “Королевском гербе”, да?
Сю сняла машину с сигнализации и уселась за руль.
Раз в неделю в верхнем зале этого паба проходили вечера хэви-метала. Группы с названиями типа “Кровавые шлюхи” и “Козлоубийцы” серьезно портили слух сотням собиравшихся там потных металлистов, и, хотя Миллер не знал, нравилась ли такая музыка самой Сю, она питала особую слабость к некоторым из ее фанатов. Слабость в смысле падкости на “поехать к ней домой и попотеть по-настоящему”.
Причем пол потенциального компаньона Сю не особенно волновал.
Миллер пристегнулся.
– Не нужно стесняться.
Сю надавила на газ.
– И это мне говорит человек, который танцует танго с пенсионерами.
– Справедливо, – сказал Миллер. – Очень метко – ни добавить, ни убавить.
Глава 2
Чувствовать настроение окружающих у Миллера никогда особо не получалось, но сейчас было вполне очевидно, что назревает что-то этакое; это чувствовалось с самого их с Сю возвращения в участок. По углам собирались, перешептываясь, группки сотрудников. Слышались приглушенные разговоры, мелькали понимающие взгляды.
Воздух буквально потрескивал от напряжения.
Основываясь на подобных ситуациях из прошлого, Миллер пришел к выводу, что происходящее сейчас, скорее всего, как-то связано с ним самим. Очень похожее волнение наблюдалось в участке, когда он вернулся на работу несколько месяцев назад. Он сам не меньше остальных удивился тому, что так скоро приступил к работе над очередным делом, но не считая косых взглядов (которые он и так вечно ловил), неловкость в основном сошла на нет.
Коллеги все еще время от времени похлопывали его по плечу.
Кто-то оставил на его столе пару вдохновляющих (и заботливо заламинированных) записок:
Миллер записки немедленно выбросил.
Теперь, сидя за столом и пытаясь – по большей части безуспешно – попасть скомканными служебными записками о “благополучии персонала” и “инновациях в эффективности просмотра записей с камер видеонаблюдения” в корзину для бумаг, Миллер напряг мозги. Не обидел ли он кого в последнее время? Он решил сузить круг поисков и подумать о тех, кому мог наступить на мозоль в тот день.
Он назвал инспектора Тима Салливана “отменным говнюком”, но это было в порядке вещей. Поспорил – некоторые могли посчитать, что поссорился, – с сержантом Андреа Фуллер на предмет того, что лучше – иметь кисти вместо ступней или ступни вместо кистей, но разошлись они полюбовно (хотя она была неправа). Тони Клафу он сказал, что его новая стрижка делает его похожим на педофила – потому что так оно и было.
Ни один из этих эпизодов не мог объяснить происходящее.
В конце концов любопытство взяло верх, и Миллер поймал проходившую мимо Сю.
– Чё как?
– Что, прости?
– Так сейчас молодежь говорит, бабуль. Это значит “что происходит?”
– Так почему просто так и не сказать?
– Я иду в ногу со временем – что ты пристала? Ну так?
Сю пожала плечами, словно никаких причин для беспокойства не было.
– Вчера днем был какой-то прокол у парней из спецопераций. Судя по всему, нормальный такой.
– А-а-а…
Это объясняло количество странных взглядов в сторону Миллера. Спецоперации – СО, отдел по борьбе с организованной преступностью. Серьезные и Организованные. Подразделение, отвечающее за расследование деятельности банд в городе и, что особенно важно, то самое подразделение, где работала жена Миллера Алекс – пока ее не убили пять месяцев назад.
– Подробности, – потребовал Миллер. – Мне нужны подробности.
– У меня их нет. – Сю отступила на шаг от стола Миллера, потом обернулась. – Кто-то что-то говорил про портфель. А, и про туалеты…
Назвать стук Миллера в дверь старшего инспектора Сьюзан Эйкерс формальным было бы преувеличением. Он не стал ждать приглашения войти – просто прошел внутрь, закрыл за собой дверь и сел.
– Ну давай, Сьюзан, выкладывай! Чем там занимались Серьезные и Неорганизованные в сортире?
Эйкерс оторвала взгляд от бумаг на столе, ее полуулыбка ясно показывала, что она притворяется, будто не слышала его.
Миллер уже привык.
– Классно поработали с Гуди сегодня утром, – сказала она.
– Да уж. – Миллер откинулся назад. Он был разочарован, но понимал, что придется проявить терпение. – Не самое сложное расследование в моей практике. Они хвастались в пабе, Джош Гуди оставил на месте преступления бумажник, а из-под дивана торчали два окровавленных мачете. Ежу понятно, что это были они.
– И все же…
– Даже Тиму Салливану.