Марк Балан – Куда качнётся маятник (страница 3)

- Возможно, твоя классификация выше моей в каталогизаторе, и в этом причина, но я должен признать, не понимаю, о чём ты говоришь.

«Ладно, Тим, — сказал я себе. - Дыши спокойно, возможно, это всё-таки один из пациентов дома скорби. Нужно просто дождаться прихода врачей, буду поддерживать беседу, чтобы не напугать этого психа».

- Я, Дэн, не знаю ни японского, ни хинди, подумал, может, и ты их не знаешь, потому тебе показалось, что я говорю на незнакомом языке...

Окончательно запутался в собственных объяснениях. Но и Дэну, судя по всему, понятнее не стало.

- «Говорю на непонятном языке» — это какая форма речи? — спросил он с интересом.

«Может всё-таки поискать выход из комнаты? Но пока я шарю в поисках заветной кнопки, он же может со спины наброситься.

Нужно что-то ответить, вон как вытращился. Я читал, что психопаты не любят, когда им противоречат или они что-то не понимают».

- Я — не лингвист, Дэн, — ответил я, изо всех сил стараясь выдавить улыбку. - Мало в языках шарю. Ну, на английском могу ещё кое-как общаться. А так, кроме своего родного, и не знаю никаких.

Было видно, что моё объяснение ничем не помогло. А следующая фраза, сказанная Дэном, добила меня окончательно:

- Прости, Тим. Ты, наверное, по классификатору где-то в группе B, а может, даже... в A?. Мне ещё не приходилось общаться с вашими, наверное, поэтому понять не могу того, что ты говоришь.

Чтобы избавиться от буквально раздавливающего напряжения, я спросил:

- А ты в какой группе, Дэн?

- Я в D, — ответил он быстро. - Подгруппа 4.

Нда.

- И там в D в подгруппе 4 никогда не говорили, что в мире много разных языков? — спросил я.

- Нет, — ответил Дэн, — это вряд ли нас касается.

Хм. Мама, дорогая, забери меня отсюда!

- Ну, в современном мире, это трудно не знать, Дэн, — сказал я, насколько сумел, мягко. - Вот сейчас мы с тобой общаемся, да? — попытался я зайти с другой стороны. - Для меня лично это родной язык. А теперь послушай: You speak English. Понятно?

- Нет, — искренне признался Дэн. - Ты извини, мне мой уровень не позволяет понять разницу.

Вот сейчас я сам уловил какую-то странность: обычно, чтобы сказать что-то на английском, я внутри себя должен сначала сказать это на русском, потом перевести каждое слово на английский и когда мне кто-то отвечает на английском, я делаю обратное, сначала слышу фразу, а потом её перевожу внутри, а сейчас фраза выскочила сама. Без малейшего усилия, словно я всегда на нём разговаривал, как билингвы — люди, которые думают на двух языках одновременно.

Я замолчал надолго, и Дэн заговорил снова:

- Ты извини, Тим. Я не специально, тебе, наверное, тебе тоже такие, как я не попадались раньше? Можно я у тебя кое-что спрошу?

- Конечно, спроси, — ответил я, не понимая, зачем ему понадобилось моё разрешение на вопрос.

- Как ты сюда в мою комнату попал, если не секрет, конечно? Понимаешь, — заговорил он торопливо. — 22-е уже через двое суток. А тогда, сам понимаешь, всё...

И чуть помедлив, добавил:

— В прошлый раз мне удалось, я в синем секторе был, там блокаторы простые, а оранжевый мне не по зубам. Я пытался по-всякому, ничего не вышло.

Он замолчал, сник, ссутулился. Вид у него был такой потерянный, что мне стало его чисто по-человечески жаль. Я сделал шаг ближе, присел на корточки рядом с его ложем и сказал:

— Эй, Дэн. Ну ты чего? Не дрейфь, прорвёмся. Раз я как-то сумел открыть эту оранжевую стену снаружи, значит, и выйти отсюда мы вдвоём точно сможем.

Пытаясь справиться с навалившимся напряжением, сунул руку в карман джинсов. Всё время ладонь натыкалась на какой-то прохладный предмет, и это прикосновение странным образом меня успокаивало. Но только сейчас решил посмотреть, что это такое, и выудил вещь наружу. Это оказались те самые мамины часы, которые я нашёл в аптечке. Начал крутить их в руках и с удивлением заметил, что их ход полностью изменился. Обычно работающий механизм плавно толкал стрелки по кругу, а сейчас они сгрудились в самом низу циферблата. Часовая, мелко дрожа, намертво застыла ровно на шести часах. Минутная находилась рядом, указывая на цифру семь, а секундная стрелка бешено металась между ними, как подстреленный заяц. Неужели я умудрился сломать этот образцовый механизм? Представляю, как мама расстроится. Хотя, с другой стороны, у неё сейчас будет хватать печалей и без этого — когда она обнаружит мою пропажу, ей вряд ли будет до часов.

Погружённый в эти мысли, я не сразу заметил, как изменилось лицо Дэна. Его взгляд теперь был намертво прикован к циферблату в моих руках, а глаза буквально вылезли наружу.

— Так это правда? — срывающимся голосом прохрипел он. — Он правда существует?

Парень не делал никаких агрессивных движений, и я, собравшись, немного расслабился. Видимо, в группе D аналоговые стрелки тоже были под запретом.

— Это часы, Дэн, — попытался объяснить я. — Старые мамины часы. По ним определяют время. Только вот я, видимо, придавил их в кармане, и ход сбился. Надеюсь, это поправимо.

Дэн почему-то неистово замотал головой.

— Это… Маяк, — ещё тише, почти благоговейно пробормотал он. — Он существует.

4. Побег

Минуты таяли, а мы с Дэном продолжали смотреть друг на друга. Понятия не имею, какие мысли копошились в его башке, я всё больше убеждался, что он, если не конченый псих, то, во всяком случае, с мозгами у него явные проблемы.

Помедлив, я заговорил:

- Ну, на маяк часы, Дэн, слабо тянут. Как бы это сказать, это немного разные вещи.

- Слушай, — заговорил своим хриплым, простуженным голосом, Дэн, — ты, ведь Проводник? Ты пришёл мне помочь?

Я решил, что лучше согласиться.

- Да, — ответил, — я пришёл тебе помочь, прямо сейчас пойду, приведу помощь, вижу, что она необходима.

- Постой, — сказал Дэн. - Ты — странный какой-то. Я, правда, не знаю, может Проводник и должен быть таким. Только у меня ощущение, что ты сам чего-то не понимаешь.

«Тридцать три ха-ха. Да, как ты догадался, братишка?»

Дэн продолжил:

- Я не знаю, что можно у тебя спрашивать, что нет. Могу своими мыслями поделиться, что мне непонятно. Разве проводник может не знать, где он оказался и не знать, что Маяк — это Маяк? — продолжил свои рассуждения чудной тип.

«Вот тут, ты, практически попал в точку, парень, интересно только, какие выводы сделаешь из этого?»

Но Дэн сказал, довольно, беспомощно:

- Я запутался, кто ты такой и что тебе нужно от меня?

Потрясающая ситуация, то есть я впустую тут уже полчаса, сотрясаю воздух, похоже, парень меня и не слушал совсем?

- Так, Дэн, — постарался говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё дрожало.- Давай коротко. Нам обоим нужна помощь. И я сейчас пойду и её найду. А ты пока посиди тут, ладно?

Дэн так отчаянно замотал головой, что я подумал, что она сейчас у него отвалится.

- Если ты сейчас уйдёшь, то уже не вернёшься. И никто больше не придёт и не поможет. А послезавтра 22-е и это... всё.

- Да, ладно тебе, дружище! — заговорил я бодро. — Насколько помню, за двадцать вторым всегда приходит двадцать третье. Так что двадцать второе — это сто процентов ещё не конец.

Я пытался улыбаться. Но в тоне его голоса была такая безнадёга, что я передумал и сказал ему:

- Слышь, ты, не ной. Хочешь, вместе пойдём, поищем помощь?

По большому счёту я не чувствовал от него никакой опасности.

- Ну, если ты — Проводник, ты должен знать дорогу в Лес, — проговорил, пристально глядя на меня, Дэн.

«О, как. Теперь ещё и лес. Маяки. Проводники. Сектор A. Сектор D. Группа, подгруппа. Классификатор, утилизатор. Шиза, короче».

Вслух сказал:

- Слышь, Дэн. В лес так в лес. Можем даже в горы. Сейчас главное, отсюда выбраться. Идём?

Я больше не мог оставаться в этом закупоренном кубе. Главное — просто уйти отсюда. Встал и направился к тому месту, где должна находится дверь. Присмотрелся и довольно быстро увидел ту самую тонкую линию, что уже помогла в прошлый раз обнаружить выход.

Дэн стоял теперь прямо у меня за спиной, я слышал его дыхание. Было не слишком приятно. Хоть он за всё это время ни разу не проявил агрессию, всё равно, ощущение было так себе.

Поспешно провёл рукой внизу панели, примерно там же, где и в прошлый раз в первой комнате, нашёл углубление. Выемка обнаружилась быстро, палец скользнул вглубь. Сейчас я вновь расслышал тихий звук и сумел определить, что он шёл из моего кармана. Это часы. Вытянул их. Стрелки на циферблате сместились, теперь они, мелко дрожа, сгрудились вместе и указывали ровно на семь часов. В этот же момент дверная панель пришла в движение. Мы с Дэном молча ждали, когда проём станет достаточным для того, чтобы выскочить.

Перед глазами вновь предстал коридор, освещённый тусклыми диодами.