Мариза Сеймур – Останься со мной до рассвета (страница 4)

Я не верю. Однако ни одна близость с Вадимом не доводила меня до такого. И сейчас передо мной любимое лицо Яна. Моя запретная любовь теперь реальна. Я зарываюсь пальцами в его волосы на затылке и притягиваю голову к себе, чтобы поцеловать со всей страстью и самопожертвованием, на какую только способна.

5. Соня

– Ох, Соня, – он произносит мое имя как молитву, оторвавшись от моих губ. Ян снова и снова вонзается в мое податливое тело, разжигая во мне ответное желание и жажду. Меня словно током прошибает каждый раз, когда он оказывается внутри и так глубоко. Он не сдерживает себя, совершая немного грубые толчки. Но я не хочу нежно. Я хочу жестко. Сильно. Грубо. Так, будто это моя последняя ночь на земле. Я жмусь к нему теснее, царапаю ногтями спину и рычу, рыдая, пока, наконец, мы оба не приходим к кульминации. Он тянет меня за волосы и врывается языком в мой приоткрытый рот. Стонет в него, а сам заполняет меня семенем, пока я содрогаюсь от вновь нахлынувшего на меня оргазма. И понимаю, что кончаю только потому, что моему мужчине хорошо со мной. Мое лоно пульсирует и впитывает его до последней капли. Я выгибаюсь ему навстречу, но не могу дышать, потому что он не позволяет разорвать поцелуй до момента, пока меня не перестает бить дрожь.

Мы теряем счет времени, приходя в себя. Наши мокрые от пота тела сплетаются, не желая отпускать друг друга. Ян дразнящими поцелуями щекочет мою шею, покалывая легкой щетиной. Я улыбаюсь, подставляя шею с той стороны, до которой он пока не добрался.

– Ты еще не начала жалеть? – весело интересуется он. Его настроение явно улучшилось, чему я несказанно рада.

– Я даже чувствую себя виноватой, потому что не жалею, – прикусываю губу. Ян приподнимается надо мной на локте. Он бережно убирает упавшие на мое лицо пряди волос. – А ты?

– Шутишь? – он вскидывает брови от удивления. – Я жалею, что это не случилось раньше.

Я пытаюсь постичь, что он имеет в виду. Но его рука, поглаживающая мое бедро, совершенно не дает сосредоточиться.

– Согрелась?

Он явно издевается надо мной. Я не просто согрелась, я полыхаю от жара. Желание внезапно вновь завладевает мной. Я ни за что бы не поверила, если бы кто-то сказал, что во мне сидит такая страстная натура. Сталкиваю Яна на пол.

– Что ты делаешь? – ошарашенно восклицает он. Я же звонко, во весь голос, смеюсь, упав на него сверху.

– Тебе не кажется, что за четыре года нам нужно многое наверстать, чтобы взять реванш? – теперь он полностью в моей власти. Наконец-то я могу целовать его шею, спускаясь ниже, к груди и по животу, слыша его шумные вздохи.

– Соня, – он, наверное, хочет что-то сказать, но мой рот на его члене не дает ему такой возможности. Мне хочется запомнить его вкус, вобрать его в себя и гордиться тем, что этот великолепный мужчина теряет голову от моих ласк.

Ян хватает меня за волосы и тянет к к своему лицу. Не теряется. Не брезгует. Впивается пьянящем меня поцелуем в губы. Я седлаю его, по-прежнему восхищаясь тем, как прекрасно мы подходим друг другу. После вторых родов я совсем потеряла интерес к мужу, думая, что секса в моей жизни никогда не будет. Но теперь понимаю, что все дело в несовместимости. Моей и Вадима. Он всегда пытается подавить меня, а я никогда не подчиняюсь, его это злит, а меня делает холодной. В конце концов, его измена полностью отключила мою чувственность.

Теперь же Ян, мужчина в полном смысле этого слова, разрешает одержать над ним верх, наслаждаясь нашей чувственной игрой, помогая мне, обхватив большими ладонями мои ягодицы. Он, наверное, физически ловит мою отстраненность в мыслях, и мгновенно возвращает к себе и к тому, чем мы занимаемся. Кончиками пальцев теребит соски на моей груди. Я выгибаюсь, издавая полустон, полукрик. Но до кульминации еще далеко, а мои силы уже на исходе. Сказывается усталость и нервное напряжение.

Ян предугадывает все. Внезапно мы меняемся первенством, и я вновь оказываюсь под ним, получая удовольствие от тяжести его тела и глубоких толчков. Поцелуи тоже приобретают более откровенный смысл, языки сражаются друг с другом, повторяя движения наших тел. И ничто не сравнится с тем упоением и счастьем, когда любимый мужчина прижимает к себе, заполняя собой все пространство вокруг и внутри.

Я парю где-то в облаках, бесстыдно отдаваясь ему. Впервые в жизни я совершаю нечто греховное, недоступное ранее. Правильное. Я кричу от очередной ослепительной вспышки, рассыпаясь на мелкие кусочки. Ян вторит мне, заглушая наши крики поцелуем. Войдя в меня в последний раз, он перекатывается на бок, прижимая меня к себе, обхватив мои бедра ногой. Мне тяжело дышать, но я не возражаю и слушаю сумасшедший стук его сердца, сравнивая его со своим. Ритм одинаковый. Как там говорят? Сердца бьются в унисон?

– Настоящая чертовка, – тяжело дыша, говорит он. Его пальцы безуспешно пытаются распутать мои еще влажные волосы. Я, уткнувшись ему в шею, вдыхаю его мужской запах, смешанный с парфюмом, кажется, от «Живанши». Есть в нем нечто эротическое и темное. – Дебилу Вадиму не под силу справиться с тобой.

Меньше всего я хочу говорить о своем муже. Тем более в таком недвусмысленном положении.

– Надеюсь, это комплимент, – ворчу на него.

– Не знаю, – сомневается Ян. – Но предлагаю переместиться в мою постель. Иначе у нас есть шанс быть застигнутыми врасплох прислугой.

– Пожалуй, мне пора, – резкий поворот событий угрожает моему собственному благополучию. Я совсем забыла о дочери. Вадим, может, и закроет глаза на мои отношения с Яном, но свекровь не упустит такой великолепной возможности для развода с нежеланной невесткой.

– Ну, уж нет, – Ян еще сильнее стискивает меня в своих стальных объятиях. – Я не готов отпустить тебя сейчас.

6. Соня

– А я не готова спать на месте Ирины, – противлюсь я. Как-то по-детски.

– С чего ты взяла, что у нас одна кровать? – Ян непреклонен.

– А как же Митя? Вдруг он увидит нас? – вспоминаю я о восьмилетнем мальчике. Для ребенка это будет настоящий удар, когда вместо матери он обнаружит другую женщину возле отца.

– Митя пока поживет в доме моего брата. Стас и Лера присмотрят за ним. Тем более он прекрасно ладит с их сыном, – когда Ян говорит о своем ребенке, его голос становится мягче.

– Ты не хочешь, чтобы он видел ваши с Ирой ссоры?

– Мы разводимся, Соня.

Ком снова подступает к моему горлу. Чувство вины ослепляет меня.

– Может, есть еще шанс все наладить? – хрипло спрашиваю его.

– То, что между нами сейчас произошло, смело этот шанс, – Ян слегка отодвигается и, сжав пальцами мой подбородок, встречается со мной взглядом. – Все девять лет, что я был женат на Ирине, я ни разу не изменил ей. А если сделал это сейчас, значит нашему браку действительно конец.

– Ян, мне очень жаль, правда.

– Ничего тебе не жаль, – он отпускает меня и встает. Я настоящая стерва. Может, я и впрямь сделала это специально? Ведь если бы не разрыв с Ириной, Ян никогда бы даже не посмотрел в мою сторону в качестве любовницы.

– Держи, – он бросает мне свою рубашку, а сам успевает надеть брюки.

Я упрямо продолжаю сидеть на полу, сгорбившись.

– Мне и впрямь лучше поехать домой.

– Опять хочешь убежать, трусливо поджав хвост?

Просовываю руки в рукава рубашки, в которой почти тону.

– Я не хочу убегать. Я просто боюсь в очередной раз быть проигравшей стороной.

Я знаю, что так и будет. Ян любит Ирину. Ира любит Вадима. А Вадим любит только себя. Замкнутый круг, в котором мое имя не значится.

– Что ты, черт побери, имеешь в виду? – Ян собирает мою одежду, разбросанную по полу, и почетно вручает ее мне, взяв в руки свои туфли и мои ботинки.

– Ты обязательно простишь Ирину, потому что любишь ее. У вас общий сын, в конце концов. Вадим найдет себе другую любовницу.

– А ты? – Ян как всегда проницателен. Ему не нужно задавать подобный вопрос, ведь он и так знает, что будет со мной.

– А меня ты встретишь в какой-нибудь забегаловке. Я буду разносить пиво и шашлыки. Ну, конечно, в лучшем случае. И мне повезет, если позволят видеться с дочерью хотя бы раз в год.

– Ты думаешь, Вадим на такое способен?

– Это еще благоприятный расклад.

– Почему ты вышла замуж за него? – недоумевает Ян. Я с сожалением оглядываю его торс. Этот мужчина никогда не будет принадлежать мне, увы. Другой женщине, его жене, везет быть любимой им, и если та окажется умной, то обязательно протянет оливковую ветвь в качестве перемирия.

– Потому что забеременела. Тогда Вадим не был таким подонком. И да, мне казалось, что я влюбилась, – теперь я расплачиваюсь за свои ошибки. Попала в капкан, из которого не выбраться без посторонней помощи. А этой самой помощи ждать не откуда.

– Завтра мои адвокаты начнут готовить документы для развода. Ирина будет свободна, и если Вадим захочет, он сможет узаконить их отношения, – роняет горькие слова Ян.

Мы выглядим нелепо. Я в его рубашке со своей одеждой в руках, босая и растрепанная. Он в одних брюках, тоже бос, держит нашу обувь. Оба на расстоянии двух шагов друг от друга. Камин постепенно угасает. Прямо сейчас решается вопрос о нашем общем будущем, если таковое имеет место быть.

– Я постелю им красную ковровую дорожку и усыплю их брачное ложе лепестками роз, – язвительно бросаю я. Нужно убираться отсюда.

– Соня! – восклицает Ян. Он швыряет обувь на пол, следом отправляет одежду, вырвав ее из моих рук. Прижимая меня к себе, он яростно шепчет: – Я не знаю, что ждет нас дальше. Но ты нужна мне, Сонь. Слышишь? Нужна! Не уходи сейчас. Пожалуйста, не оставляй меня одного в этом доме. Побудь со мной до рассвета.