Мариза Сеймур – Истинные. Заберу тебя себе (страница 9)

– Все же на ручках ты сговорчивее, – ворчит он, поднимаясь со мной по лестнице.

Бедный мужик, его спина сегодня проходит через настоящие испытания.

Я, конечно, рядом с этим внушительным качком как тростиночка, но я не щупленькая и форма у меня приличная. Многие певицы такие маленькие и хрупкие, что я им иногда завидовала – как же им просто работать в паре с танцорами.

Но и для меня нашелся тот, кто не замечает, сколько я вешу.

Сам, вернее, выкрал, негодяй!

Против ли я? Не знаю. Меня невероятно смущает Полина и то, что она говорит и делает.

Не верю я ни в каких экстрасенсов, и магию всю вот эту. Но и при этом не могу объяснить поведение фениксов. Для чего им так важно, чтобы я пела или кричала в клетке?

Поднявшись на второй этаж, Дмитрий проходит в правое крыло и толкает плечом прикрытую массивную дубовую дверь.

Мы оказываемся в просторной спальне, в которой одну стену полностью занимают окна. Не знаю, какой вид – его полностью скрывает ночная тьма, но предполагаю, что невероятный.

Дмитрий ставит меня ноги.

Мягкий золотой свет окутывает широкое пространство. Большая двуспальная кровать посредине. Серые стены все отделаны деревом в тон всего дома. Комод и тумбочки слегка наполняют спальню. Еще есть телевизор и аудиосистема, но без особых личных вещей. Висит пара бессмысленных картин. В углу у самого выхода из спальни, две двери.

Дмитрий демонстрирует мне ванную и отдельную гардеробную.

– Если хочешь, можешь пойти в душ.

– Неправильно, если Полина будет отмечать Новый год одна, – сама не верю себе. Не знаю этих людей, а слова Полины пока только способны ранить, но я не чувствую от нее злобу. Она расстроена за мужа. Это нормально, наверное.

– Сам решу, что мне делать, – огрызается мне, распахивая дверь в гардеробную. – Я переоденусь, а то от меня воняет, как от алкаша.

– От элитного алкаша, – шучу я, а его брови снова танцуют танго, выгибаясь от моей непредсказуемости.

Я просто нервничаю. Мне сложно находиться рядом, вернее, так близко с Дмитрием. Он волнует меня.

Я хочу его.

Меня шарахает от последней мысли. Я смотрю на него дольше приличного, и если я не разорву наш дурацкий контакт глаз, у меня будут очень большие проблемы.

Что за чертовщина?

Сумасшедший прокурор, верящий в экстрасенсов, похищает меня от одних из самых влиятельных людей Москвы, ему это абсолютно сходит с рук. И…

Во всем этом есть небольшие ремарки – он заботится обо мне. Переживает, когда мне холодно. Но да, я важная игрушка в его руках, очень удобная, для обмена на его брата.

– Сейчас найду тебе одежду, – чуть понизив голос, говорит Дмитрий. – Будет большая, но не выпадешь. Главное, чтобы трястись перестала. А то раздражает!

Скидываю с себя туфли и ступаю на пушистый ковер из овечьего меха. Мои ноги благодарны мне за это. И мне так все равно на ворчание невыносимого мужика.

Но почему?

Почему, стоило Максиму Кантемирову произнести – «не трясись, раздражаешь», я застывала, словно статуя? А когда говорит Волков, мне хочется его пнуть от души. И обидно до слез, да.

С Кантемировыми никакой обиды. Я у них выполняла роль заводной куклы, которая совершает ожидаемые действия.

– Вот, – отвлекает Дмитрий меня. Он подает мне спортивный хлопковый серый костюм и белую футболку. И это лучшее, да-да, лучшее, что он мог мне предложить! – Что-то не так?

– Спасибо! – я счастлива в простых мелочах. Снять туфли и сценическое платье с корсетом – что может быть лучше?

– Это всего лишь моя одежда, а не бриллианты от “Картье», – Волков удивляется моей реакции.

– Меня никто не держит в золотой клетке и не заставляет стоять на каблуках в ней на протяжении всей ночи, а возможно и утра, – смущенно улыбаюсь.

– Почему ты не пыталась сбежать от них? Характер у тебя крепкий, на самом деле, – его пытливый ледяной взгляд пробирает до дрожи. Кажется, что там много всего. Мое воображение…

– Пыталась. Поэтому испугалась, когда ты выкрал меня от них. Я слишком хорошо знаю, какое наказание за этим последует, – мне горько, ведь минута спокойствия в гавани Волкова скоро закончится. – И если мне позволено ходить в простом хлопковом костюме, есть еду и пить шампанское перед тем, как меня вернут обратно, то я буду радоваться каждой минуте своей мини-свободы.

– Но я же сказал, что ты обратно вернешься, – сурово поправляет меня Дмитрий, одновременно расстегивая на себе рубашку.

– Полина сказала, что Кантемировы предложат за меня обмен на твоего брата. Это прекрасное решение, и я не осуждаю, чтобы вернуть своего родного человека…

Говорю и слежу, как завороженная, за его пальцами и появляющейся полоской смуглой кожи в распахнутой рубашке.

– Хватит строить из себя жертву! – Волков злится на меня. И я не могу понять, почему? Его постоянно швыряет между заботой и грубостью.

И к моему потрясению, меня это отчаянно заводит.

– Мое слово – закон. Во всех смыслах. Слов я на ветер не бросаю. Ты останешься со мной.

– Полина не простит…

– Ты знаешь ее пару минут, а уже переживаешь за нее?

– Я не знаю почему, но мне хочется ее обнять и пожалеть.

– А рядом со мной что ты чувствуешь?

– Мои мысли мечутся между тем, чтобы бежать или…

– Или?

– Раздеться.

11. Сандра

– Интересно, – он расстегивает запонки с манжетов рубашки, засовывает их в карман брюк, а саму рубашку спускает с плеч.

– Что ты делаешь? – остолбенев от его непредсказуемости, мямлю я. Но и оторваться от его потрясающего торса не могу.

Его сила, спрятанная под одеждой, очень даже объяснима. Мышцы… они повсюду… стройной гармонией переплетаются под его кожей, наверняка очень горячей на ощупь.

От каждого движения Дмитрия, его тело анатомически, словно самый сложный механизм, демонстрирует цепочку действия. Иначе – бицепсы напрягаются, а мощная грудная клетка вздымается от частого дыхания.

– Раздеваюсь.

А звучит, как «издеваюсь».

– Язык – мой враг, – закатываю глаза и отворачиваюсь от него. От греха. Потому что у меня уже трясутся руки. И нет, мне не холодно.

Приподнимаю волосы и прошу:

– Расстегни мне платье. И развяжи корсет под ним. Иначе я кого-нибудь убью.

В эту игру можно играть вдвоем.

– Хм…

Ну, вот опять! Что у него с речью? Прокурор ведь, считай крутой адвокат, только на стороне закона. Должен же уметь говорить?

Или это он реагирует так на меня?

Да нет, с чего бы?

Он просто забавляется со мной.

А я – нет?

Зараза! Не просто расстегивает платье, но и сбрасывает его на пол, оставив меня лишь в корсете и нижнем белье в тон платью.

Дыхание сводит.