Мариза Сеймур – Истинные. Заберу тебя себе (страница 3)

– Простите? – я фыркаю от этого бреда.

– Ну, существование фениксов ты же не будешь отрицать? Ты обещала мне, что все расскажешь. Или клетка тебя сделает более разговорчивой? – и как он из чуткого и понимающего мужчины превращается в скотину? Козел!

– Не буду. Они есть. И да, Кантемировы – одни из них, – выдаю. Делаю вид что пиджак Волкова соскальзывает случайно. Я еще прохожусь по нему, слегка вытирая подошвы туфель.

Он очень.. слишком хладнокровно смотрит на то, что я делаю!

А зачем я это делаю?

Не знаю! Я в невыгодном положении. Он в любую секунду может притащить клетку или вернуть обратно Кантемировым с ремаркой, что я предатель и нарушила клятву, данную фениксам – никогда никому о них не говорить.

Но люди ведь не идиоты.

– Ты очень любишь дерзить, я смотрю.

– Я не люблю, когда нормальный человек превращается в козла.

– Птичка крылышки отрастила? – издевательски хмыкает. А я сажусь обратно на стул. Ноги устали.

Волков открывает окно и морозный воздух ночной Москвы сразу же врезается в помещение.

Да, мне холодно. Но поднимать его пиджак не буду!

– Какая разница? Я ведь знаю, чем это все закончится. Вы либо меня убьете, либо вернете Кантемировым. И все продолжится. Так почему единственные минуты моей свободы я не могу провести с достоинством?

Он хмурится. Я никак не могу его раскусить. Все ходит вокруг да около. А что ему нужно от меня – тайна за семью печатями.

– Расскажи, в чем заключается их удовольствие пытать тебя и петь?

– Вы же были на концерте. Вы сами должны были видеть.

– Я был слишком занят. Впрочем, ты тоже. Даже слова у песни забыла. И меня запомнила, – его теплая улыбка любой лед растопит. И он заметил мою оплошность на концерте. Да, он в этом виноват напрямую. – Сандра Огнецвет поразительна и очень талантлива, и я получил своего рода удовольствие. Но оно не настолько сильное, чтобы держать тебя в клетке ради твоих песен.

– Пение – это моя свобода, Дмитрий Николаевич. Я же не выступаю в клетке. И там, на сцене, я могу быть собой. Если концерт сольный – то минимум полтора часа отдыха.

– Значит, самый сок, когда ты в клетке? – попадает в яблочко. Неудивительно. Прокурор же!

– Иногда они делают из этого представление и зовут своих друзей на званый ужин. Спокойно и счастливо едят, пока я стою в клетке посреди их огромного стола в особняке на Рублевке.

– Шутишь? – кажется, я смогла его удивить. Его лицо застывает, губы сжимаются, а глаза опасно темнеют.

– Зачем мне шутить? В моих интересах рассказать вам все ужасы, чтобы вас мучила совесть, когда будете возвращать Кантемировым.

Волков соскакивает с подоконника и очень резво подходит ко мне. Нависнув надо мной, наклоняется. Держится одной рукой за спинку стула, другой упирается в стол. Я будто в капкане.

– Александра, – выдыхает мое имя так, что у меня мурашки по спине бегут. И я пока не понимаю – нравится мне это или нет?

– Да? – гордо держу спину прямой. Он критически низко наклоняется ко мне. Наши лица в милиметрах друг от друга.

– Ты наверное не слышала. Или неправильно поняла меня в гримерке. Я же сказал – я забираю тебя себе. Никаких Кантемировых. Теперь ты в моей власти.

Я сглатываю, осознав, наконец, что Волков может делать со мной все, что угодно. И никто за меня не заступится.

4. Сандра

– С каких это пор твоя структура не подчиняется им? – совсем осмелев, задаю очень резонный для себя вопрос. Иначе говоря, даю понять Волкову, что легко различаю его блеф.

– Им? Фениксам? – он смеется. Ужасающее и притягательно одновременно. Но резко осекается и вдыхает воздух у моего лица, будто втягивает мой запах, а затем опускается к шее. – Интересно, – бормочет, затем снова смотрит на меня в упор, будто хочет сожрать – не меньше. – Мы все им подчиняемся. Весь мир в их власти. И ты это прекрасно знаешь.

– Тогда зачем тебе я? – наконец, тоже перехожу на «ты». Для такого «близкого» общения я больше не вижу смысла сохранять официальный тон.

– Что если я устал от этого? И хочу знать их слабые места? – шепотом спрашивает меня. Его дыхание касается моей шеи, расплавляя во мне странное и неуместное тепло. Я совсем с ума схожу, похоже. – Кажется, одно из них в моих руках.

– Я – просто их развлечение. Не больше, – сопротивляюсь. Этот безумец обречен. И он потащит меня в ад за собой.

– Меня осведомили, что ты в курсе, как ослабить их. И даже знаешь, как их ранить и обезвредить.

– Тебе нагло соврали, – огрызаюсь. Такую небылицу я бы даже с больным воображением не придумала.

– Мои осведомители никогда не ошибаются, Сандра Огнецвет, – мрачно говорит Волков и выпрямляется, отпустив спинку моего стула.

В этот момент один из мужчин в маске открывает дверь, объявляя:

– Машина готова, Дмитрий Николаевич.

– Все расчистили? – уточняет Волков.

– Да. И здесь. И возле дома.

– Отлично.

Прокурор протягивает мне руку, предлагая встать.

– Готова отпраздновать Новый год?

– Я никуда с тобой не пойду. Тебя убьют, а на мне потом отыграются, – это правда. Этот «смертник» сразу получит приговор, как только фениксам станет известен его замысел. И сделают это те, кто страшнее Кантемировых. Гораздо страшнее.

– У тебя нет выбора. Хотя нет, вру. Есть.

Сглатываю комок в горле от льда в его голосе и взгляде.

– Ты либо идешь по своей воле и все будет хорошо. Или…

– Я не пойду с тобой, – повторяю.

Мужчина в маске надвигается на меня, но Волков его останавливает жестом и словами:

– Я сам.

Вскакиваю со стула, как только прокурор подходит ко мне.

– Ну, что вы, Дмитрий Николаевич. И так за нас всю работу сделали, – сетует его помощник

– Она – моя. Никому нельзя трогать! – едва не рычит на своего подчиненного Волков.

Я в ужасе. Надо бежать отсюда. Срочно!

А дальше? Снова к Кантемировым? Еще и клетку, может, свою прихватить?

Не знаю. Как только Волков сокращает расстояние до меня, я ловко изворачиваюсь, чтобы не попасть к нему в руки и бегу к открытому окну.

– Саша! Ты что творишь? – орет прокурор, стоит мне закинуть одну ногу на низкий подоконник.

Смущает его обращение ко мне. Саша. Такое человеческое. И простое. Как дома. Оглядываюсь, сбитая с толку его интонацией. Он психует, потому что переживает за меня, а не потому что я ослушалась.

Потому что могу причинить вред себе.

Кто этот мужчина на самом деле?

Думать дальше просто не успеваю – Волков тянет меня на себя и перекидывает через плечо.

– По-плохому, значит! – ругается громко, с силой держа мои ноги.

Я задыхаюсь. Мало того, что этот корсет дурацкий ребра сдавливает, теперь еще и трахея сжимается о плечо Волкова.

– Отпусти! – стучу его по спине и ерзаю, удивленная его силой. Его руки и тело очень горячие! Слишком!

– Ты сделала свой выбор, – заявляет Волков и несет меня куда-то, пока я пытаюсь найти удобное положение.