Мария – Иллюзия эволюции (страница 5)
Лия выгрузила графики и результаты измерений на планшет и решила вернуться в свою уютную комнату отдыха для дальнейших размышлений. Выйдя из кабинета, она перешла на бег, чтобы поскорее оказаться за рабочим местом и начать обрабатывать данные.
Оказавшись в комнате отдыха, девушка небрежно бросила на диван халат, уселась за стол и начала просматривать полученную информацию.
– Время релаксации 1,8 миллисекунды…– ее голос прозвучал оглушительно громко в тишине лаборатории. – Тот, кто это сделал, не ошибся в формулах. Он ошибся в физике состояния… Материал вошел в реакцию с живой тканью и не вызвал отторжение, он вызвал кристаллизацию.
Просмотрев похожие исследования, содержащиеся в базе данных лаборатории, Лия искала хоть какое—то объяснение эксперименту, проведенному пять лет назад. Графики имели сходства, в чем—то перекликались, но объект измерений всегда был однородным: либо органика, либо неорганика.
Лия была в восторге и в ужасе одновременно. Можно избежать отторжения живой ткани, но нельзя избежать его затвердевания. Если работать в направлении размягчения тканей, но можно дать органу затвердеть, но тут же ввести второе вещество, которое позволит ему вернуться в прежнее живое состояние. Она откинулась на спинку стула. Теперь она понимала, задача была не в том, чтобы найти лекарство. Задача была в том, чтобы найти способ «растопить лед». И для этого девушке нужен был человек, который этот «лед» создал.
***
Лия записала все свои мысли и суждения, чтобы навести хоть какой—то порядок в голове. На свое расследование она потратила почти весь день. Стоит отдохнуть, но прежде нужно запустить следующий образец для проверки нейро—сопротивления.
День закончился, наступила ночь. Лия надела свою дежурную черную ветровку, оставленную в лаборатории еще год назад и так ни разу не вернувшуюся в домашний шкаф. Девушка вышла на улицу, делая глубокий, жадный вдох. Воздух ударил в лицо прохладной, пьянящей свежестью. Лаборатория выплюнула ее наружу, и мир, который она покинула утром, был сухим и пыльным, а теперь – чистым и бодрящим. Он пах мокрым асфальтом, разогретым за день и теперь отдающим ночную прохладу. Пахло мокрой листвой из городских клумб и сырой землей. Ленты фонарей бросали на дороги и тротуары длинные, дрожащие блики, превращая улицу в черное зеркало, в котором тонул перевернутый город. Огни гильдий – холодные неоновые ленты Ордалиев и теплое сияние биолюминесцентных растений Виридианов – плыли в этих лужах, смешиваясь в призрачное, неземное сияние.
Она подняла голову. После дождя небо прояснилось, и сквозь свежую, прозрачную пелену атмосферы проглядывали редкие, настырные звезды. Они не могли соперничать с огнями города.
Весь день ее мозг, ее голубые глаза с их пронзительным взглядом, видели только данные. Идеальные, мертвые линии спектров. Цифры, собирающиеся в столбцы и графики. Она думала категориями нанометров, миллисекунд, химических сдвигов.
Теперь она стояла в самом центре этого живого, дышащего, несовершенного мира. Каждая капля воды на листе была уникальна. Каждый луч света преломлялся под своим углом. Легкий ветерок был непредсказуемым и ласковым.
Лия посмотрела на свои руки, на эти инструменты, способные чувствовать боль клетки. Она дышала этим влажным, живым воздухом, чувствовала, как ее легкие, здоровые и сильные, наполняются им. Илэйн не могла этого чувствовать. Ее легкие, скорее всего, уже не чувствовали ничего.
***
Всю следующую неделю Лия пробовала воспроизвести эксперимент, чтобы получить результаты, обнаруженные ранее. Каждый раз получалось что—то новое, но пики не совпадали по позициям, не удавалось обеспечить переход к ровному плато. Коллеги помогли Лии соединить ткань органа с углеродной структурой, каждый образец имел различную кристаллическую решетку. Но ни один из них не был даже близко похож на то, что девушка видела на образцовых графиках.
Каждая проверка нейро—сопротивления оканчивалась одинаково, рабочие дни были серыми и одинаковыми. Рутина поглощала Лию, и только ее вне рабочие исследования не давали ей утонуть в похожих друг на друга днях. Мирра иногда заглядывала к дочери, когда та внимательно изучала новый штамм вируса и вживляла его в организм очередной крысы. По словам матери, Илэйн не становилось лучше, ей было стабильно плохо.
– Главное, что стабильно, Лия. Хватит твоих трепыханий, возвращайся домой. – Мирра каждый раз пыталась уговорить Лию вернуться в привычный образ жизни, но за два года Лия привыкла работать командировками, ей было комфортно.
– Стабильно
– Тогда мы сдадим твою комнату в аренду, все равно она тебе не нужна. – махнув рукой, Мирра вышла из кабинета.
– Да хоть снесите, я у Илэйн переночую. – проворчала Лия, поглаживая своего хвостатого подопечного.
***
«Воскресенье, а все еще в лаборатории. Возможно, стоит позвонить Мие и хотя бы прогуляться?». Очередной эксперимент по нейро—сопротивлению окончился неудачей. Лия уже не удивлялась результатам. Девушка решила узнать, чем сегодня занята ее коллега, может быть она захочет пройтись до ближайшего шоп—центра. С новыми данными, Лия не скоро вернется домой. Сначала нужно узнать кто был в лаборатории пять лет назад и производил те измерения. Уж с этим проблем не будет. А вот перекусить нормальной едой не мешало бы…
Девушки встретились у ближайшего перекрестка. Когда Лия подходила к месту их встречи, Мия уже ждала ее. Они кивнули друг другу и с улыбкой пошли нога в ногу к их ближайшему ресторану. Среди членов разных гильдий не было принято обниматься или здороваться за руки, чаще всего все обходились кивками или поклонами. Только представители одной гильдии жали друг—другу руки при встрече. Совет на протяжении столетий хорошо продвигал свою политику запрета на близкое взаимодействие между представителями разных гильдий. Настолько, что даже повседневные физические контакты сошли на «нет». Союз представителей противоположных гильдий не сулил ничего хорошего. Дети зачастую рождались либо с аномалиями, порой опасными для окружающих, либо мертвыми. Эволюция сыграла злую шутку, дала людям шанс видеть биополя молекул, магнитные поля, дала возможность воздействовать на связи между атомами всего лишь взмахом руки, но отобрала возможность здорового продолжения рода между людьми с несовместимыми ДНК.
Общество свыклось с данным фактом. В рамках профессиональной деятельности физические контакты были неизбежны, но при личном общении соблюдалась дистанция, в качестве уважения. Хотя во времена практики, когда Лия только начинала свою карьеру в сфере науки, девушка часто общалась с представителями Ордалиев, даже могла танцевать в обнимку со своей лучшей подругой, и никто не был против.
Мия удивилась звонку своей подруги—лабораторной затворницы. Девушки теперь работали в разных отделах, но все равно поддерживали связь. Зайдя в ресторан, они выбрали самый дальний столик у панорамного окна, откуда открывался прекрасный обзор на утренний город. После дождя, прошедшего вчера вечером, город будто уснул и только начал просыпаться.
В ресторане было очень тихо, посетителей раз—два и обчелся. Мало кто любит ходить в такие заведения раньше обеда. Красные стены помещения казались даже уютными, после проведенных суток в белых стенах больницы.
– Эти нутри—гели уже вот где стоят, – Лия поднесла руку к шее, – В прошлую субботу была у родителей, наелась до отвала, но гели и порошки уже снова в горло не лезут.
– Ого, я думала ты уже оформила себе постоянное место жительства в стенах лаборатории. Как Илэйн?
Девушки листали меню, расположенное прямо в поверхности стола, за которым они сидели.
– Не лучше, но и не хуже. Думаю, я успею, время еще есть
– Я, конечно, смирилась с твоим рвением, но что об этом думает Илэйн?
Лия выбрала себе запеченный рыбный стейк и картошку в сливочном соусе, нажав пару раз на сенсор стола.
– Она считает, что если мне это нравится, то нужно продолжать.
– Если она не против, то не останавливайся. Все открытия происходят не просто так. Если нужна будет моя помощь, только скажи. – Мия выбрала то же блюдо, что и ее подруга, и закрыла меню.