Мария – ЧЕРНОЕ ОБЛАКО (страница 34)
— Никто меня не обижал! Я просто не хочу дружить с ним. Он скучный.
— Чарльз виноват в этом?
— Нет, не он. Между нами была искра на сцене, но в жизни она быстро угасла.
— Я бы на твоем месте все обдумал прежде. Союзникам руку твою отдать никак не могу. Уж прости. Врагам тем более…
— Я не хочу более иметь дел с Чарли, отец, — упрямо заявила Эмма. — И прикажи отпустить актеров, которых арестовали вечером.
Правитель Тельман взял перо.
— Эмма, твоя безрассудность сведет с ума когда-нибудь и меня. — Он засмеялся. — И чем же помешали тебе нищие шарлатаны? Ты бы видела лицо господина Дюре, когда он докладывал, что встретил тебя одну, на главной площади, среди оборванцев. Ты можешь объяснить, почему начальник моей гвардии нашел мою дочку не в парке, не в саду, не у озера, а там, где кипит жизнь поданных?
— Я гуляла.
— Немногословный ответ, — Тиль качнул головой. — Господин аббат уверяет, в твоих комнатах видели ту женщину, Эмма…
Эмма задрожала. Впервые отец так смотрел на нее.
— Какую женщину, папочка?
— Ты знаешь, какую… Иди и поразмышляй немного на свежем воздухе. В юной головке сумбур и все смешалось. Эмма! Ты же всегда делилась со мной.
— Не могу папочка, но как только пойму, что нужно выговориться, обещаю, сразу приду к тебе.
Эмма тяжело выдохнула и натянула на ручки прогулочные перчатки, которые лежали у нее на коленях. Она ждала от отца поцелуя или пожелания удачного дня. Но он не выходил из-за стола. Только сидел и смотрел на нее. Затем склонился над бумагами, показывая, что более не задерживает. Эмма вышла. А правитель Тельман пригласил господина Дюре. Начальник гвардии тут же явился в кабинет:
— Вы увеличили число стражников?
— Да, Ваша милость, трое лучших из высшего отряда официально включены в свиту Ее милости. Они следуют за ней даже, когда она гуляет по замку. Я увеличил численность и в комнатах… Их нет только в спальне, но если вы прикажете…
— Не нужно пока, — правитель Тельман покачал пальцем. — Что у вас по исчезновениям леди Энн и леди Донны? Сегодня к завтраку не вышла и леди Алисия. Я нашел платок. Смотрите.
Господин Дюре прищурился. Правитель зажимал пальцами желтоватый кусок ткани с багровыми пятнышками на кружевной. А еще он увидел грязь. Господин Дюре замешкался. После открыл коробочку, вынутую из нагрудного кармашка, и показал Его милости пряжку.
— Эту вещицу я нашел в комнатах леди Энн.
Тиль взял украшение. Иголка уколола ему палец. Кровь запачкала платок.
— То есть вы понятия не имеете, куда подевались служанки моей жены?
Господин Дюре не спешил отвечать.
— Ваша милость! Склонен верить господину аббату. Козни ведьм… Одна из дам Ее милости, леди Ива показала, что видела всех троих девушек этой ночью в арочной галерее. Девицы кружились в воздухе у большого окна, держась за руки. Уверяет, что ошибиться не могла. Волосы… У одной жидкие, у другой кучерявые, а у третьей густые… Только цвет одинаковый — призрачный… И вместо глаз — черные дырки… Лекарь все еще у госпожи Ивы…
— Хорошо, — Тиль спрятал платок и пряжку в ящик стола, после запер на ключ. — Передавайте дело в ведомство господина аббата. Что по актерам?
— Ничего нового, Ваша милость. Главный в труппе свидетельствует, что они приехали из деревни, а в городе играют уличные спектакли, которые пользуются спросом у простого люда. Проживают в пансионе где-то на окраине.
— Содержание вчерашнего?
— Каюсь, не видел, Ваша милость. Мы не успели опросить зрителей. Горожане быстро разбежались по переулкам.
— Больше на актеров ничего нет?
— Нет, Ваша милость.
Правитель Тельман задумался. В парке гуляла с другими дамами Эшли. Девушка словно почувствовала, что он смотрит на нее, задрала пепельную головку к небу и выставила ручку да так, что Тиль увидел то самое кольцо. И этот золотой блеск не давал ему покоя последние дни.
Нет, не может быть! — думал он по ночам, засыпая в объятиях рыжей Алисии, пока она приходила к нему. — Но кольцо-то есть! Мозолит мне глаза. Как же так? В ту ночь лил дождь, было грязно, слякотно. Сумрак души. Никто не мог узнать. Никто! Как я мог забыть о столь важной улике? Дурень! Дурень!
Тиль очнулся. Господин Дюре околачивался на пороге в ожидании приказа. Тиль жестом поманил начальника гвардии. Дюре приблизился и получил из руки правителя скрученный сверток. С левого края свисала коричневая печать.
— Эмма попросила отпустить комиков, — сказал правитель. — Но согласитесь, Ее милость не стала бы приказывать вам арестовать их, если бы у нее не было явного повода?
— Я уже докладывал Вашей милости, Ее милость была напугана, а когда увидела нас, словно обрела защиту. Я вызвался сопроводить Ее милость в замок, а отряд отправил исполнять приказ. Гвардейцы швырнули актеров к ногам Ее милости, а Ее милость бросила девице золотой, той, которая была в диадеме из веток.
— Точно, — Тельман хлопнул в ладоши. — Оборванка посмеялась над моей малышкой! Как же хорошо я знаю мою дочку! До рассвета пусть посидят в темнице, а в полдень всех повесить. И сгоните на площадь как можно больше зрителей. Посмотрим, какими аплодисментами люд оценит мой спектакль…
— Все будет, как вы приказали, Ваша милость, — господин Дюре поклонился и готовился уйти, но правитель остановил его.
— Да, а как продвигается дело о цветочницах? — Тельман вынул из ящика свою стрелу и стал крутить ее. Взгляда с окна не спускал. Эшли вошла в беседку и о чем-то заговорила с дамами. После появилась Эмма. И женщины сразу замолкли.
— Без изменений, Ваша милость. Три дня прочесываем переулки. Никаких цветочниц мы не обнаружили.
— Плохо ищите, господин Дюре. Они больше месяца доставляют некие неприятности и мне, и господину Милтону Джону, и вам. Вы же докладывали, что в уличной толпе только и ходят слухи о добреньких цветочницах. Их ждут, понимаете, к ним идут, к ним тянутся. Как только хромой или прокаженный заметит алое платье и окликнет имя. И мне они нужны живыми. Это вам ясно?
— Да, Ваша милость. Переодетые в одежды лавочников и крестьян гвардейцы патрулируют самые густонаселенные кварталы, рынок, площадь с фонтаном, речной порт… Как только дамы появятся, их сразу же схватят.
— Об этом деле знаете только вы, я и Милтон Джон. Я надеюсь на вас обоих.
Господин Дюре поклонился и вышел, а правитель Тельман спрятал стрелу и закрыл глаза. Он пригласил Гастона и велел ему привести мисс Эшли.
Тридцать восьмая-тридцать девятая
Эмори Уилл шел пешком. Жан немного позади. К тому же он тащил на спине узел с вещами. Осла пришлось продать, чтобы расплатиться за комнату в пансионе. За лесом, на границе, путников ждал вооруженный отряд. Бойцов специально оставили стеречь палатки, лошадей и необходимые для месячного похода вещи. Эмори Уилл мечтал вымыться в ручье и надеть чистую одежду. Костюм, подаренный Эммой, он повесил в шкаф. Предпочел уйти в лохмотьях. А она не постеснялась присвоить платье Ее милости, сказала, что у нее никогда такого не было.
— Она не поехала с нами? — спросил Жан.
— У нее есть тайна, дорогой Жан. Когда я заговорил о знакомстве с матерью, она даже позабыла, что мама у нее имеется. Но Эмма красива, обаятельна, — Эмори Уилл поднял голову. — У нее безрассудный характер, она любит приключения и опасность. Я еще не встречал таких девушек. Когда же узнал в чей дом она меня привела ночью, ты бы видел мое лицо, дорогой Жан.
— Я буду искренне надеяться, что вы еще встретитесь.
— Думаешь ей следовало сказать, кто я? Может ее привлекло хотя бы мое положение?
— Возможно. Она нечестна с вами, вы не честны с ней. Если когда-нибудь ваши правды откроются, вам не в чем будет винить друг друга.
— Жан тебе нужно работать мудрецом. Как умело ты все разложил в моей голове. Но я не могу не думать о ней, — внезапно Эмори Уилл остановился. — Все. Я решил. Мы вернемся обратно, как только дойдем до нашего лагеря. Я вымоюсь, возьму приличное одеяние. К тому же нам нужны деньги, чтобы снять гостиницу. Более приличную.
— Возвращаться во вражеское логово! — Жан бросил узел на пыльную дорогу. — Мы потратили столько золота на эту поездку. Впустую! Деньги необходимо беречь. Как никогда. И почему, этот советник изменил маршрут. А связной не пришел даже к озеру! Что случилось? Я же говорил, нас предадут… — Глаза Жана загорелись. — Знаю! Тот малый был шпион Тельмана. Как только получил свой кошелек, тут же сдал нас и доложил о приезде Его милости! О, все пропало! Вы уверены, что отряд наш ждет в роще?
Тут лицо Эмори Уилла напряглось. Да, его волновало красное платье. И призрачная дымка все еще тянулась по веткам перед глазами. Даже днем. Он вдруг подумал, что в данную минуту может потерять все. Или уже потерял. Дом, горы, заповедники. Лесной ручей и устье реки. Он обожал окунаться в холодную воду, чувствовать брызги у себя на коже или просто плескаться. Радоваться теплым лучам и не думать о черных угрозах, о терпком запахе, от которого всегда тошнило, он падал, мир кружился, лес, а листья шептали свою музыку…
— Я должен принять важное решение, если хочу заполучить Эмму. Я соглашусь подписать любой договор, лишь бы найти ее.
— Вы готовы пожертвовать независимостью горцев ради девчонки-выскочки? А она уже солгала вам! — Жан обошел Эмори Уилла. — А если она воровка? Вполне вероятно. Ваш отец оставил вам страну в надежде, что вы не уступите властному мерзавцу! Образумьтесь! Вы можете бросить меня в темницу за дерзкие слова, но знайте, что я исполню мой долг перед вашими родителями.