Мария – Черное облако (СИ) (страница 28)

Тильда спустилась с неба и повалилась спиной на белый камень. Из вздымавшейся груди текла кровь. Заляпала голубую оборку платья. Эмма бросилась к наставнице.

— Нет, я сам, — возмутился седой. — Не хватало, чтобы и тебя ослабило.

— Да что здесь происходит? — закричала Эмма.

— Оно играет с нами, Эмма. Возвращайся к отцу. А я приду в себя и в избушку. Книга не могла обмануть.

Эти слова были последними. Эмма проснулась в поту в своей кровати. Черное облако остановило время и теперь покачивалось в обличии знатного господина на скамеечке папы. Было темно и Эмма не смогла разглядеть его лицо, к тому же она боялась смотреть на него, а потом все же стянула одеяло с глаз и увидела, что враг маскируется. Она видела его черным облаком, небольшого размера, круглым и с торчащими ручками.

— Не время, — произнес он ревущим голосом и, казалось, стены замка уже задрожали и вот-вот рухнут. И спящая в кресле мадам Эдмон не защитит. Призрачная стена отделила ее. И оглушила во сне.

Эмма натянула одеяло, но говоривший сдернул единственную защиту и требовал смотреть на него.

— Тебе решать, красавица. Не отдашь добровольно то, что тебе не принадлежит, займусь любимым папочкой.

— Эмма, не смей бороться, — зашептал седой. — Терпи…

— Ну же, давай, прогони меня! Прогони! — закричал враг и раздулся до больших размеров. Эмма лишь заморгала глазенками, а после велела подать ей одеяло и укрыть.

Облако затряслось. Оно металось по комнате, летало от одной стены к другой, сильный ветер бил в створку, подгонял его. После оно превратилось в черную точку и пропало. Хлопнула решетка окна. Призрачная стена разрушилась. Мадам Эдмон очнулась и бросилась к кричащей воспитаннице. Из смежной комнаты вылетела Эшли. А папа не пришел. Дверь спальни так и не открылась. Эмма ждала его, но в этот раз ее успокаивала только няня.

Тридцатая — тридцать первая

Эмори Уилл проснулся от яркого солнца. Эмма, уже в другом платье, сидела на камешке.

— Спина не затекла? — весело пробормотала она. — Я вам поесть принесла. — Эмма подала плетеную корзинку. Запах свежего хлеба одурманил путника. Еще там лежал красный помидорчик и холодная ножка, посыпанная листиками петрушки. Как же давно он не ел! Нормально. Нужно будет обязательно оставить Жану…

— Да нет, — Эмори Уилл потянулся и набросил на себя то, что скромно называлось — рубаха. — Вы сдержали обещание.

— Сдержала, — Эмма усмехнулась. Хотя ей многое приходиться теперь преодолевать, чтобы выбраться из спальни, покидать которую запрещено и мадам Эдмон, и Эшли. Но обе так вымотались после ночной истерики, что уснули, а Эмма воспользовалась шансом и открыла портал. Она бежала на встречу с Эмори Уиллом, а в голове крутилась одна мысль — месть Чарльзу. О лунном притяжении она даже не вспомнила. А потом вдруг подумала о том, что устроит отец слугам за очередной побег… Плохие сны… Истерику… Испугалась… И спрыгнула с камня.

— Прогуляетесь со мной по городу? — предложил Эмори Уилл.

— У меня очень мало времени! — воскликнула Эмма. — Давайте в другой раз, если я не успею на завтрак… И моя мама… узнает о встречах… Впрочем, я не советую вам с ней встречаться.

Эмма ближе подошла к юноше и прошептала на прощание:

— Обещайте не удивляться, если встретите меня где-нибудь в другом месте.

После она убежала, а растерянный Эмори Уилл поднял корзинку с едой и побрел к дырке в заборе. Странная девушка, подумалось ему, но он точно не сможет забыть ее улыбку и теплоту голоса.

Жан поджидал спутника в небольшой комнатке с двумя кроватями. Временное жилье друзья нашли в одном из гостевых домов. Номерок был мал и скромно обставлен. Круглое окошко в дальнем углу едва впускало солнечный свет, стол теснился у дальней стены, рядом два стула, при чем у одного была поломанная ножка. А железная печка совсем не грела. Хозяйка пожаловалась на нехватку дров.

— У вас же леса!

— А что, разве наши?

Жан лежал на одной из кроватей и резко вскочил, едва Эмори Уилл отворил низенькую дверь.

— Уже не знал, что и думать! Ушли, ничего не сказали. А мы в опасности! Каждый день!

— Мой дорогой Жан, не говори глупостей… — Эмори Уилл сел на стул и мечтательно произнес. — У меня случилась волшебная ночь… Представь… Озеро, полная луна, призрачный шепот веток, темный парк и зажженные костры на другом берегу.

— Вы снова повстречали ту единственную и несравненную… В какой же раз? Впрочем, неважно… Имя хоть спросили?

— Спросил, Жан, спросил. — Эмори Уилл открыл шкатулку. Внутри лежало золотое кольцо. — Пойди лучше продай вот это. И раздобудь еды. Я голоден. В корзинке есть кое-что, но оставим на ужин. Согласен?

Жан увидел аппетитную ножку и всхлипнул от счастья, а Эмори Уилл вздохнул и глянул в окно. Залитые солнцем переулки постепенно заполнялись людьми. Они были на улицах, за прилавками, кто-то копошился в грязи или пытался вытащить из каменного колодца ведро с водой. Черпнуть. Женщина в чепце тащила вязанку дров на горбатой спине. Острые колючки царапали шею, но она уверенно тянула свой груз дальше, к кособокому домишке под соломенной крышей в дальнем переулке. Разодетый в меха вельможа чинно попивал пенистый напиток на пороге одноэтажного заведения. Совсем рядом перекатывался на руках уличный артист — колокольчики забавно звенели на зеленой шапочке.

Потом речи. Усатый толстяк забрался на дырявую бочку и стал разбрасывать листовки. Горцы убивают диких зверей, горцы загрязняют реки, горцы пресмыкаются. Их нужно учить. Облагородить. И правитель Тельман готов спасти этих людей от гнета молодого тирана.

Собравшаяся вокруг толстяка толпа гудела. Он призывал всех идти в палатку на главной улице и записываться добровольцами. Особенно молодых.

— Ваши родные получат…

Потом фермер крикнул:

— Не верьте! Ведьма! Его дочь…

Люд набросился на мужчину, сдал гвардейцам и фермера увели куда-то…

Жан вернулся в течение часа с завернутыми в чистую тряпку кусками белого хлеба с сыром. Питьевой водой в кувшине поделилась хозяйка гостевого дома.

— Садись, давай, — бросил ему Эмори Уилл. — Нужно хорошенько подкрепиться, прежде чем мы пойдем шататься по улицам. Ты видел?

— Конечно. Они уже не готовятся выступить, а упорно идут.

Жан сел на пустой стул.

— Знаешь, она чудесна, — вдруг сказал Эмори Уилл. — А в красном платье походила на алую розу. С острыми колючками, которые не ранят. Скорее на дикую розу.

— Кто она?

— Да, точно, я же не сказал тебе ее имя. Помнишь пчелку с праздника?

— Вы снова встретились?

— Да, — подтвердил Эмори Уилл. — У озера в парке. Я провел там бессонную ночь, дорогой Жан. Чудесную ночь. Она необыкновенна. Таких девушек я еще не встречал. Жаль наш связной так и не явился. Наши планы? Где теперь искать его? Когда мы даже не знаем, кто он.

— Я ведаю одно — вам нужно успеть заполучить секретные бумаги с планом нападения. А общение с девицами вас только отвлекает!

Эмори Уилл стряхнул крошки с холщовых брюк.

— Абсолютно точно, дорогой мой Жан. Только у этой девушки, замечу, есть связи в замке, правда не уверен, что она не солгала. Только там мы можем узнать что-то существенное. Куда подевался наш связной, например. И существует ли он…

— Вот это правильные мысли.

— Идем скорее, — крикнул Эмори Уилл, когда закончил есть. — Лидер тайного отряда должен был письмо передать в трактир…

— А после дела можно заскочить на главную площадь. Я слышал, как казначеи говорили торговцам, что правитель представит сегодня свою дочь-наследницу.

— Дочь? — приподняв брови спросил Эмори Уилл. — Всегда думал, что у Его милости сын. Хотя… Мне никогда не казалась интересной его жизнь, чтобы за ней следить.

— Дочь, и как сказал торговец хлебом, очень красива. Он видел ее один раз в носилках. И я бы посоветовал вам обратить на нее внимание.

— Да никогда! — Эмори Уилл заметался по комнате. — Грядет честный бой, милый Жан. И если я не получу в ближайшую неделю нужные бумаги, то достойно погибну, но правитель ничего не получит из моих рук добровольно. Запомни это.

Жан молчал. Судьба страны горцев висела на волоске. Даже на рынке в открытую обсуждали, что правитель Тельман способен захватить любую территорию. При чем за пару дней.

— Вы путаетесь у него под ногами.

— Знаю. И торжественно клянусь, что собираюсь защищать границы от его мерзких ручонок. Идемте, Жан.

31

Эмма увидела суровые брови отца и поняла, что опоздала. Слуга помог ей забраться в носилки и опустил шторку.

— Не знала, какое выбрать платье, — оправдалась она. — В столь важный день я не могу подвести моего папочку.

— Я не могу сердиться на тебя, Эмма, — сказал Тиль. — Скажи, ты помнишь как в замок попала твоя подружка? Кажется, ее зовут Эшли…

Опять эта Эшли… За последний час от кого только не слышала Эмма имя служанки. Мадам Эдмон хвалила за усердную работу и упорство, Чарльз успел восхититься талантами новой актрисы на сцене, мама повысила ей жалование. Теперь и отец…

— Впервые я увидела Эшли у кованых ворот.

— Точно?

— Папа! — крикнула Эмма.