Мария Зотова – Москва купеческая. Как купцы себе и нам столицу построили (страница 43)
Еще одним доказательством общественного авторитета и показателем уважения со стороны московских купцов стало избрание Солдатенкова гласным Московской городской думы. По воспоминаниям князя Голицына, председателя Московской городской думы, Козьма Терентьевич никогда не вступал в публичные дебаты и не произносил речей. Вместо этого он продолжал активную работу в комиссиях и решал многочисленные вопросы в перерывах между заседаниями, в полуофициальной обстановке.
В 1860–1890-е годы Козьма Терентьевич взял на себя заботу о многочисленных учебных заведениях и художественных организациях, войдя в состав попечительских советов Московского университета, Высших женских курсов профессора Герье, Московского училища живописи, ваяния и зодчества, Художественно-промышленного музея.
Большую помощь оказала финансовая поддержка Солдатенкова Румянцевскому музею, начиная с 1862 года, когда он был основан. Ежегодно Козьма Терентьевич отправлял по 1000 рублей на нужды музея (за всю его жизнь, таким образом, было отправлено 40 000 рублей).
История Румянцевского музея начинается в 1827 году, когда граф Николай Петрович Румянцев оставляет завещание, по которому его богатейшая коллекция передавалась городу для создания музея, вместе с двумя зданиями на Английской набережной. На протяжении своей жизни Румянцев собирал книги, манускрипты, археологические находки, монеты и минералы.
К сожалению, коллекция не пользовалась интересом у публики, в том числе и потому, что музею постоянно урезали бюджет. В итоге лучшим решением стал переезд коллекции в Москву, в которой в то время не было ни одного художественного музея и библиотеки, предназначенной для общего пользования.
В 1862 году постоянная экспозиция открылась в доме Пашкова. Монументальное здание было построено в 1786 году по заказу капитан-поручика лейб-гвардии Семеновского полка Петра Егоровича Пашкова, сына денщика Петра I. Предполагают, что архитектором выступил Василий Баженов. После пожара 1812 года дом стоял заброшенным, пока его не выкупили в казну для Московского университета и других образовательных организаций. Новая страница в истории здания началась вместе с переездом в него Румянцевского музея.
В 1925 году коллекция Румянцевского музея была перераспределена. Книги стали частью Российской библиотеки имени Ленина (сейчас Российская государственная библиотека), а картины «разъехались» по художественным музеям.
Добрые дела в сфере искусства не остались незамеченными со стороны властей. В 1867 году Козьма Терентьевич избирается почетным членом Общества любителей российской словесности, а в 1895 году, ближе к концу жизни, становится действительным членом Академии художеств в Санкт-Петербурге. А за свою благотворительную деятельность Солдатенков был отмечен государственными орденами – Станислава двух степеней, Анны второй степени и Владимира четвертой степени.
Многие купцы рассматривали свое личное богатство во взаимосвязи с общественным: если Бог дал возможность (здоровье, ум, удачу) заработать большой капитал, то просто необходимо помогать нуждающимся, тратить не только на себя, но справедливо перераспределить часть этих денег. Это одна из причин того, что благотворительность в купеческой среде была очень распространена.
Историк Михаил Петрович Погодин писал: «И не бывает в Москве никогда промежутков, чтоб переводились даже частные благотворители между купцами. Скончается один, является другой. Святое место не бывает пусто».
Козьма Терентьевич не стал исключением. Его добрые дела не были эпизодическими, они не были призваны производить впечатление. Благотворительность была неотъемлемой частью его жизни, становясь с годами все более многогранной. Масштаб его вклада мы еще раз оценим ближе к концу этой главы, когда речь пойдет о завещании Солдатенкова.
Я уже говорила, что в течение всей жизни Козьма Солдатенков занимался самообразованием. Ему хотелось буквально вырваться, преодолеть ограничения и рамки сословия, в котором он родился и вырос. Так, например, Козьма Терентьевич с молодости увлекался театром, не пропускал ни одной премьеры.
Но вместе с тем современники отмечали некоторую двойственность его образа жизни и убеждений. Он был верующим старообрядцем, «столпом московского старообрядчества», как называла его Вера Зилоти. И при этом стремился к европейской культуре и образованию. С уважением отзывался о реформах Александра II, хотя многие старообрядцы склонялись к тому, чтобы считать царскую власть незаконной, а ее носителя императора – антихристом.
До отмены крепостного права его настроения были гораздо более оппозиционными. Во многом это было вызвано давлением, которому подвергались старообрядцы со стороны властей. Например, когда император Николай I начал принимать меры, направленные против раскольников, и наметилась потребность в попах, Козьма Терентьевич вместе с купцом Рахмановым основал Австрийскую (Белокриницкую) епархию и принимал в ее деятельности активное участие.
Личная жизнь Козьмы Терентьевича
Солдатенков никогда не был женат, но долгие годы его связывали близкие отношения с француженкой Клемансо Дюпуи, или, как ее называли в России, Клеманс Карловной Дюпюи. Для нее Козьма Терентьевич приобрел дом недалеко от Мясницкой улицы, где он жил, а в Кунцеве у Клеманс Карловны была отдельная дача.
Сложно ответить на вопрос, почему они не обвенчались. Возможно, Солдатенков боялся разговоров в обществе. А может быть, главным препятствием стало разное вероисповедание. Клеманс Карловна была католичкой, а Солдатенков старообрядцем. Для заключения брака один из них должен был сменить веру. Так и не придя к общему мнению по этому вопросу, Козьма и Клеманса (как он нежно называл ее) просто продолжали отношения.
Был у них и собственный секрет успешных отношений – языковой барьер. Клеманс Карловна практически не говорила по-русски, а Козьма Терентьевич не владел ни одним иностранным языком.
В 1882 для обеспечения стабильного финансового положения и при поддержке Солдатенкова Клеманс Дюпюи записывается во вторую купеческую гильдию Москвы.
Еще одной значимой частью личной жизни Козьмы Солдатенкова были его взаимоотношения с внебрачным сыном Иваном Ильичем Барышевым (крещен под вымышленным именем), который родился в 1854 году. Козьма Терентьевич поддерживал с ним отношения и помогал финансово, но делал это тайно, представляя всем Барышева как своего приказчика.
Иван Ильич обладал литературным талантом, писал фельетоны для «Московского листка» под псевдонимом Иван Мясницкий. Такую фамилию он решил взять из-за места проживания – дома Солдатенкова на Мясницкой улице.
Еще одним псевдонимом Ивана Барышева был Н. И. Пастухов. Под этим именем он описывал жизнь мелких московских купцов, весьма точно передавая их образы и курьезные ситуации из жизни.
С конца 1870-х годов Иван Ильич становится главным помощником Козьмы Терентьевича в издательском деле. Он поддерживает приятельские отношения с Николаем Чернышевским и Антоном Чеховым.
В своем завещании Козьма Терентьевич отпишет Барышеву всего 25 000 рублей. Сумма по тем временам не маленькая, но по сравнению с остальными пунктами завещания (про него мы поговорим в конце этой главы) выглядит странно.
Имение Кунцево
В 1865 году Козьма Терентьевич покупает большое загородное имение Кунцево у семьи Нарышкиных за 200 000 рублей. Одним из первых владельцев этой земли был родной дядя Петра I.
Солдатенков, как настоящий предприниматель, использует усадьбу с выгодой. Он начинает сдавать участки земли в своих владениях под строительство дач, что было распространенной практикой в те годы.
В Кунцеве арендовали дачи Боткины, Коншины, Крестовские, Филипповы, Щукины, Шелапутины, Абрам Морозов с супругой Варварой, Третьяковы. Неподалеку находилась дача уже знакомого нам барона Людвига Кноппа.
Вера Павловна Зилоти вспоминает, что в Кунцеве царила атмосфера поэзии и искусств, красоты и роскоши. В некотором роде Кунцево при Солдатенкове можно сравнить с усадьбой Абрамцево, принадлежавшей Савве Мамонтову.
В гости к Козьме Терентьевичу приезжали художники, писатели и другие деятели московской культуры. Среди них были художники Александр Риццони, Лев Лагорио, Илья Репин, Иван Крамской, Василий Поленов, писатели Сергей Аксаков и Иван Тургенев, артисты Малого театра и историк Иван Забелин. Последний по просьбе Солдатенкова написал историю села Кунцево в 1870 году, куда вошли сведения об имении и окрестных поселениях. В книге, в частности, упоминается, что на деньги Козьмы Терентьевича было построено народное училище, в котором обучались 60 крестьянских детей.