Мария Зотова – Москва купеческая. Как купцы себе и нам столицу построили (страница 37)
С «Принцессой Грезой» у Саввы Ивановича была связана личная история. Для оформления художественного павильона выставки в Нижнем Новгороде Мамонтов заказывает у Врубеля два огромных размеров панно. «Микула Селянинович» было посвящено истории русского богатыря, а на создание «Принцессы Грезы» Врубеля вдохновила драма Эдмона Ростана, рассказывающая о любви трубадура из Прованса к принцессе из Триполи Мелиссанде.
Оба панно были забракованы комиссией Академии художеств, которая оказалась не готова к столь смелому творчеству Михаила Врубеля и велела панно демонтировать. Обиженный Мамонтов арендовал на территории выставки участок и спешно построил новый павильон для их демонстрации. Надпись на павильоне сообщала гостям выставки, что именно здесь можно увидеть картины, отвергнутые Академией художеств. Естественно, именно в этот павильон тут же выстроилась очередь. Через несколько дней слова про Академию пришлось закрасить.
Оригинал картины на долгое время был потерян. Его обнаружили случайно при демонтаже складов Большого театра в ходе подготовки к Всемирному фестивалю молодежи и студентов. Для экспонирования холста огромных размеров в Третьяковской галере был построен специальный «Зал Врубеля».
Дорога на Север
После скоропостижной смерти отца Савва Иванович, в возрасте 28 лет, становится единоличным владельцем семейного бизнеса, основной частью которого было строительство железных дорог. Большую поддержку Савве оказал Федор Чижов, вместе с которым вел дела Иван Мамонтов.
Благодаря работе Саввы Ивановича появляется Донецкая каменноугольная железная дорога, которая сыграла важную роль в развитии региона, соединив угольные шахты с портом в Мариуполе. В 1890 году Мамонтов продал дорогу государству, надеясь получить взамен концессию на продление Московско-Ярославской дороги до Архангельска.
Проект строительства дороги к городам на севере России стал ярким примером хорошего чутья предпринимателя Саввы Мамонтова. Северные земли был малонаселенными, и Савве Ивановичу потребовалось много усилий, чтобы объяснить свое намерение все же проложить туда железную дорогу. И прежде всего ему необходимо было заручиться поддержкой власти. Для этого в 1894 году он составил записку о богатствах Русского Севера и использовал возможности Всероссийской промышленной и художественной выставки в Нижнем Новгороде. Ее посещение входило в план мероприятий после коронации императора Николая II и его супруги Александры Федоровны.
Савва Иванович заказал строительство и оформление павильона «Крайний Север» Константину Коровину. В результате получилась легкая деревянная конструкция, которая привлекала внимание необычными формами. Внутри можно было ознакомиться с культурой и историей этого региона, посмотреть на костюмы эскимосов.
Но главным героем павильона стал тюлень Васька, которого привезли с Ледовитого океана. Этих очаровательных животных можно было увидеть только на Севере, поэтому для абсолютного большинства гостей выставки эта встреча стала первой в жизни. Тюлень был дрессированным, по команде выпрыгивал из бочки и кричал «ура!». На императора Николая II тюлень произвел неизгладимое впечатление, он даже удостоил его упоминания в своих дневниках. Кто знает, возможно, именно Васька сделал реальным появление железной дороги к северным городам. Разрешение на строительство было получено.
В «нагрузку» к строительству дороги власти передают Савве Ивановичу два убыточных завода, Невский механический и Мытищинский вагоностроительный, работу которых он должен был перезапустить на свои средства. Мамонтов рассудил, что в будущем владение этими заводами позволит ему сделать конгломерат предприятий, обеспечивающий его всеми необходимыми ресурсами в обход иностранных компаний.
Прокладывание железной дороги в суровых климатических условиях Русского Севера требовало от Мамонтова больших усилий и новых идей, фактически он был здесь первопроходцем. Необходимо было обеспечить достойные условия рабочим и учесть особенности работы в заболоченной местности. В 1898 году по новой линии началось регулярное движение. Но только в годы Первой мировой войны Российская империя смогла в полной мере оценить вклад Мамонтова. Именно эта дорога продолжала работу в условиях закрытых границ.
В 1897 году было завершено строительство участка Архангельск – Вологда, но получение концессии на продолжение дороги в сторону Вятки замедлилось. Савва Иванович не понимал причину, старался изыскивать средства, которые постоянно заканчивались. И тогда он прибег к рискованным методам.
Что привело к банкротству?
В 1898 году Мамонтов продает часть акций Московско-Ярославско-Архангельской железной дороги Петербургскому международному банку и получает необходимую денежную ссуду. Этими деньгами он пополняет совершенно пустую кассу Невского механического завода, надеясь в скором времени вернуть деньги. Нужно было только дождаться получения новой концессии на строительство дороги от государства.
Деньги все не поступали, кредиторы нервничали. Именно в этот момент в контору Московско-Ярославско-Архангельской железной дороги пришли с проверкой и без труда обнаружили факт изъятия денежных средств в пользу Невского завода, что было делать категорически запрещено.
В дом Саввы Ивановича на Садово-Спасской приходят с обыском и ордером на арест. Мамонтова, будто самого опасного преступника, под конвоем пешком доводят до Таганской тюрьмы, где предъявляют обвинения. У предпринимателя еще было время распродать имущество и погасить долги, но такой возможности ему не дали. И не выпустили под залог. Друзья и родственники почти собрали нужную для освобождения сумму, но ее внезапно увеличили в пять раз.
Савва Иванович проведет в одиночной камере следующие 5 месяцев. Это окажет серьезное воздействие на его психику и состояние здоровья. Только благодаря заступничеству художника Валентина Серова, который в то время писал портрет Николая II и много времени проводил с ним наедине, Савве Ивановичу позволят дожидаться суда дома.
В июне 1900 года состоялось несколько судебных заседаний над Мамонтовым. Его защитником выступил прославленный адвокат Федор Плевако, с которым Мамонтов учился на юридическом факультете Московского университета. Как это часто случалось, блестящая речь Плевако смогла убедить присяжных в невиновности его подзащитного. Действия Мамонтова признали лишенными корысти и злого умысла. Савва Иванович был оправдан, но полностью разорен.
У него забрали бизнес, деньги, дом на Садово-Спасской. В семье остались только небольшой керамический завод за Бутырской заставой, где изготавливали знаменитую абрамцевскую плитку, и само Абрамцево, предусмотрительно записанное при покупке на имя жены Елизаветы Григорьевны.
Часть акций железной дороги были куплены через Петербургский международный банк и достались родственникам министра финансов Сергея Витте. Именно его считают виновным в случившемся с Мамонтовым. Он продумал схему, по которой Савва Иванович заранее был обречен на разорение, а затем в нужный момент не оказал ему никакой поддержки.
В сложной ситуации на стороне Мамонтова остались немногие. Прежде всего это члены его семьи и близкие друзья. Были и те, кто забыл поддержку и помощь Саввы Ивановича. Например, художник Константин Коровин не стал дожидаться итогов суда и устроился на работу в императорские театры, а Федор Шаляпин подписал контракт с Большим театром. Это предательство особенно ранило Мамонтова – отдавая распоряжения по поводу своих похорон, он строго-настрого запретил звать на них Шаляпина.
Банкротство вписывается в целую череду трагедий, обрушившихся на Мамонтова в тот период. В 1891 году совсем молодым умирает сын Андрей, в 1907 году – дочь Вера, в 1913 году – маленький внук Сережа Самарин, а в 1915 году в военном госпитале скончается сын Сергей.
Жизнь после банкротства
В этих условиях было очень сложно пытаться наладить свою жизнь. Вернуть бизнес без капитала не представлялось возможным. И тогда Савва Иванович решил сосредоточиться на том, что всегда у него хорошо получалось, – на творчестве. Он поселился в Москве в небольшом деревянном домике при керамическом заводе за Бутырской заставой и начал производство керамической плитки. Абрамцевская плитка отличалась прочностью и красотой. Ее переливчатые оттенки до сих пор часто привлекают внимание тех, кто разглядывает фасады московских домов.