Мария Зотова – Москва купеческая. Как купцы себе и нам столицу построили (страница 21)
Впрочем, оптимизм Николая Павловича имел серьезное подкрепление в виде капитала, который достался ему как члену семьи Рябушинских. Сам он в делах не участвовал, но продолжал оставаться пайщиком предприятий.
Получив после смерти отца наследство в размере 500 000 рублей, он начинает тратить их с размахом, который не мог не напугать его более рассудительных братьев. Рябушинский приобретает быстрый Mercedes темно-красного цвета и становится членом Первого русского автомобильного клуба. Держит за собой постоянный столик в ресторане «Эрмитаж», где для него всегда стоит ваза с белыми орхидеями.
Такие траты вынудили братьев, спустя всего 3 месяца после получения Николаем наследства, запросить у московского генерал-губернатора право учредить над ним опеку. В качестве аргументов были приведены его болезненность, глухота и… счета на огромные суммы из самых разных магазинов. Отдельно братья подчеркивали, что Николай продолжает являться пайщиком семейного бизнеса и может представлять опасность для благополучия всей семьи. Прошение было удовлетворено.
Лишившись постоянного дохода, Николай Павлович попросил у братьев разрешения отправиться в заграничное путешествие. Но было бы удивительно, если бы Николай Павлович выбрал для своего вояжа европейские страны. Нет, он поехал в Китай, откуда писал братьям об увиденных казнях, в Новую Гвинею, откуда привез отравленные стрелы, чтобы повесить их в гостиной своего будущего дома, в Индию и на Майорку… Через 5 лет опеку над Николаем Павловичем сняли, и он продал паи братьям, чтобы выйти из дела.
Процесс поиска себя привел Рябушинского в мир искусства. Он сблизился с художниками, сам пробовал писать картины и задумывался о писательской карьере. Под псевдонимом Н. Шинский Николай Павлович опубликовал повесть «Исповедь», которую описывали как ультрадекадансное произведение.
Особенно сильно он заинтересовался символизмом. Используя свои финансовые возможности и организаторские способности, Рябушинский решил объединить мастеров этого направления и популяризировать его.
«Золотое руно»
Для этой цели в 1905 году он начал издавать новый журнал об искусстве «Золотое руно». На его страницах рассказывалось не только о художниках, но и о писателях, музыкантах и философах символизма.
Может показаться, что 1905 год с его революционными потрясениями, нестабильной политической обстановкой и экономическими последствиями Русско-японской войны – не самое удачное время, чтобы издавать журнал об искусстве. Да и братья, помня о недавней расточительности Николая, вряд ли обрадовались его издательскому порыву. Но Рябушинский, во‑первых, не привык откладывать реализацию идей (в противном случае он успевал потерять к ним интерес). А во‑вторых, к 1905 году прекратили свою работу знаменитый «Мир искусства» и его преемник журнал «Искусство». Ниша была свободна.
Николаю Павловичу удалось привлечь к сотрудничеству со своим журналом Андрея Белого, Константина Бальмонта, Зинаиду Гиппиус, Максимилиана Волошина, Дмитрия Мережковского, Ивана Бунина и других. Почти все они ранее сотрудничали с Дягилевым и теперь искали новые проекты.
Во время работы над изданием журнала Рябушинскому приходилось преодолевать осуждение и несерьезное к себе отношение. Так, например, Александр Бенуа в разговоре с друзьями позволял себе довольно едкие высказывания о Николае Павловиче. Но работать с ним продолжал.
Над Николаем Павловичем подсмеивались из-за его необразованности (он окончил только реальное училище Воскресенского) и любви к эпатажу, которую приписывали многим купцам. Намерения Рябушинского же были совершенно искренними. Да, его отношение к работе могло показаться экстравагантным, но Николай Павлович так жил, а не играл.
В итоге первый номер «Золотого руна» был напечатан. Большой, квадратный, завернутый в тонкую папиросную бумагу, он буквально являлся воплощением вкусов своего издателя. Яркие, красочные иллюстрации и интересные тексты, знакомившие с актуальным отечественным и новейшим западным искусством, были хорошо приняты читателями. Это радостное событие отметили в ресторане гостиницы «Метрополь», где по этому поводу накрыли роскошный обед. Несмотря на довольно скептическое отношение к журналу со стороны интеллигенции, Николай Павлович удостоился аудиенции у императора Николая II, который ознакомился с содержанием «Золотого руна» и остался доволен его оформлением и содержанием.
После успеха первого номера Рябушинский уезжает в Париж вместе с Максимилианом Волошиным. Издание журнала было лишь первой частью большого пути, который наметил для себя Николай Павлович. Следующий шаг – выставка «Золотого руна».
Этот период жизни Рябушинского можно описать как негласное соревнование с Дягилевым. Рябушинский видел себя московским Сергеем Павловичем и не понимал, почему его отказывались воспринимать именно так. Организация выставки в Париже должна была исправить это недоразумение.
Дягилев никогда в открытую не признавался в своем беспокойстве по поводу московского конкурента, делал вид, что не замечает его. Но в его дневниках того времени можно найти некоторое волнение по поводу приезда Николая Павловича в Париж для поиска подходящего для выставки помещения и налаживания контактов с художниками. На стороне Рябушинского были деньги, а Дягилеву приходилось постоянно искать финансирование и беспокоиться о бюджетах.
Но волновался Сергей Павлович зря. К моменту приезда в Париж в 1906 году Николай Павлович уже успел охладеть к идее организации выставки, потому что… влюбился. Любовные увлечения случались в жизни Рябушинского достаточно часто, и о личной жизни купца мы поговорим в одном из разделов этой главы.
Ну а Дягилев свой план относительно выставки все же реализовал. 6 ноября 1906 года открылась выставка «Два века русской живописи и скульптуры», на которой посетители смогли увидеть иконы, живопись времен Петра I и Екатерины II, а также работы современных художников.
Николай Павлович возвратился в Москву и продолжил работу над новыми номерами «Золотого руна». Еще будучи в Париже, Рябушинский завел полезные знакомства и обдумывал возможность издания журнала на двух языках. Но довольно быстро от этой идеи пришлось отказаться – деньги стремительно таяли. По-прежнему не приносивший дохода журнал уменьшился в размере и начал печататься на более тонкой бумаге. Правда, большого результата эти изменения не принесли.
На обеде в «Метрополе», организованном по поводу годовщины существования «Золотого руна», выяснилось, что журнал ушел в минус на 92 000 рублей. Колоссальная сумма, на которую мог не обратить внимания только человек, привыкший к неограниченному финансовому ресурсу. Журнал будет издаваться вплоть до 1909 года, пока у Николая Павловича не появятся серьезные проблемы с деньгами.
Художественные выставки
Ну а пока печальный финал еще не был очевиден, и в 1907 году Николай Павлович решился на организацию художественной выставки в Москве. Именно в это время Рябушинский сумел в полной мере продемонстрировать свои организаторские способности и приблизиться к своей давней цели – создать сообщество, в котором молодые художники могли бы продемонстрировать и популяризировать свое творчество и найти необходимую поддержку.
Место для проведения мероприятия было выбрано оригинальное – выставка самого современного искусства прошла в доме «фарфорового короля», старообрядца Матвея Кузнецова на Мясницкой, 8/2. Название выставки «Голубая роза» задало тон оформлению экспозиции. Серебристо-серые и нежно-голубые ткани дополнялись флористическим оформлением – благоухающими лилиями, нарциссами и гиацинтами. Все это вместе производило неизгладимое впечатление на пришедших гостей.
Следующая выставка, или, как ее назвал Николай Павлович, салон «Золотого руна», прошла в доходном доме на углу Театрального проезда и улицы Рождественка. На выставке были представлены в том числе работы французских художников (поэтому «салон» в этом случае звучало уместно).
Несмотря на уже имеющийся успешный опыт с прошедшей «Голубой розой», на второй выставке уровень скептицизма не уменьшился. Николай Павлович не мог рассчитывать на поддержку даже среди купеческого сословия. Иван Морозов и Сергей Щукин отказались дать для выставки недавно приобретенные для своих коллекций картины. И если отказ Ивана Абрамовича можно объяснить его нелюбовью к демонстрации своих картин в целом (его дом на Пречистенке был закрыт для всех, кроме близких друзей), то нежелание Сергея Ивановича, скорее всего, имело под собой причины личного характера.