Мария Зотова – Москва купеческая. Как купцы себе и нам столицу построили (страница 20)
В 1909 году Маргарита Морозова приобрела у семьи Оболенских небольшое имение Михайловское (названное так в честь мужа и сына) в Калужской губернии. Вскоре по просьбе жителей окрестных сел она выделила средства на строительство школы, где крестьянские дети могли обучаться основам сельского хозяйства, и Народного дома для организации досуга. Оба учреждения начали свою работу в 1914 году.
Активно помогала Маргарита Кирилловна и педагогу Станиславу Шацкому, который смог проводить в Михайловском педагогические эксперименты по воспитанию трудных подростков и превращению их в полезных членов общества. Шацкий осуществлял свою деятельность задолго до Макаренко, хотя его работа в итоге менее известна.
Коллекция искусства
В возрасте всего 23 лет Михаил Абрамович начал покупать картины для своей будущей коллекции. В начале пути каждый собиратель проходит этап становления, когда он пытается сформулировать общую идею своего собрания. К сожалению, жизнь Михаила Абрамовича была недолгой, и он просто не успел пройти путь от метаний к зрелости. Поэтому коллекция картин Морозова была очень разноплановой – в ней произведения российских живописцев старой школы соседствовали с работами самых современных французских художников.
При выборе картин Морозов ориентировался на советы своего друга – художника и арт-консультанта Сергея Виноградова, который часто бывал в Париже и понимал, на чьи работы стоит обратить внимание. Так в коллекции Михаила Абрамовича у первого в России оказались картины Ван Гога и Гогена, полотно Мунка «Белая ночь», которая до сих пор остается единственной картиной художника в собрании российских музеев. Также он приобретал полотна Мане, Ренуара, Дега, Моне. Российская часть собрания была представлена картинами Сурикова, Серова, Врубеля и Васнецова. Коллекция Михаила Абрамовича включала в себя около 100 картин и 10 скульптур.
Собрание было бы гораздо больше, если бы не ранняя смерть Морозова. В 1903 году в возрасте всего тридцати трех лет он скончался от острого воспаления почек. Проблемы со здоровьем стали последствием перенесенной в детстве скарлатины, и врачи рекомендовали следить за здоровьем и придерживаться диеты. Но Михаил Абрамович не желал прислушиваться к советам. Маргарита Кирилловна вспоминала, как он ежедневно за обедом пил водку и закусывал ее сырым мясом с перцем. Ей было больно смотреть, как он собственными руками губит здоровье, но убедить мужа не удавалось. Приступы случались один за другим, на помощь вызвали врачей из Германии, но помочь они уже ничем не смогли…
После его смерти Маргарита Морозова сначала продолжала собирать картины, но вскоре рассталась с большей частью коллекции, передав полотна Третьяковской галерее. Еще двенадцать работ были подарены Морозовой Вятскому музею, который обратился к ней за помощью.
Самостоятельная жизнь Маргариты Кирилловны
Вскоре после смерти мужа Маргарита Кирилловна переехала в особняк в Пречистенском переулке, который приобрела у дворян Воейковых. В 1913 году архитектор Иван Жолтовский пристроил к дому помещение для зимнего сада. В новом доме Маргарита продолжила принимать своих друзей, многие из которых были влюблены в нее. Она по-прежнему слыла редкой красавицей, да и эпоха модерна возродила моду на рыцарское поклонение даме. Среди поклонников Морозовой был известный врач Снегирев, а поэт Андрей Белый написал целый цикл стихов о Прекрасной даме, которой для него стала Маргарита.
Под влиянием князя Евгения Трубецкого Маргарита стала интересоваться общественно-политическими вопросами. В 1906 году в ее доме начали проводиться редакционные собрания издаваемого Трубецким журнала «Московский еженедельник». Деньги на издание давала Маргарита Кирилловна.
Финансовую помощь от Морозовой получали также Сергей Дягилев и Александр Скрябин. Последний долго не мог найти свое место в музыкальных кругах Москвы, и Маргарита Кирилловна в течение пяти лет с 1903 по 1908 годы платила ему «жалование» в размере 2400 рублей, что можно было сравнить с зарплатой преуспевающего дирижера. В 1905 году Скрябин получил дополнительную помощь в размере 10 000 рублей для организации и проведения своих концертов. Отношения между ними испортились, когда Александр Николаевич расстался со своей женой Верой, и Маргарита встала на сторону женщины. Но в будущем она смогла найти общий язык с обеими его женам – официальной и гражданской.
После революции Маргарита вместе с сестрой Еленой продолжила жить в доме в Пречистенском переулке, занимая две комнаты в полуподвальном этаже. Все ее картины были изъяты и в итоге оказались в Пушкинском музее и Эрмитаже. Когда в ее доме расположилось посольство Дании (которое находится там до сих пор), Маргарита Кирилловна давала уроки музыки посольским детям, а жена посла всегда приглашала ее на званые приемы; вскоре ей даже было предложено принять датское гражданство, но она отказалась.
Из особняка Морозову все-таки выселили, и сестры исчезли из Москвы. Сначала они поселились на летней даче в подмосковном Лианозове, затем снимали комнату на Покровке и только под конец жизни смогли получить комнаты в новостройке на Ленинских горах и персональную пенсию в размере 50 рублей. В 1958 году Маргарита Кирилловна похоронила сестру, а вскоре скончалась сама. Ей было восемьдесят четыре года.
Дети Морозовых
У Маргариты и Михаила Морозовых было четверо детей – сыновья Георгий и Михаил, дочери Елена и Мария.
Георгий получил образование в Морском кадетском корпусе, воевал на полях сражений Первой мировой войны. После революции эмигрировал и скончался, по однй из версий, в 1930 году. Однако переписка с семьей обрывается в 1918 году, и достоверных сведений о его дальнейшей жизни нет.
Елена еще до революции вышла замуж за Алексея Клочкова, вместе с которым уехала во Францию, но вскоре развелась и вышла замуж во второй раз. Скончалась Елена Михайловна в 1951 году, похоронена на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа.
Мария Михайловна обучалась игре на рояле в Московской консерватории и после революции продолжала некоторое время жить в Москве. После того, как был арестован и расстрелян ее друг, семья приняла решение об эмиграции Марии. С трудом удалось добыть заграничный паспорт для выезда в Европу. В Германии она вышла замуж за Александра Фидлера, сына директора московского приюта братьев Рукавишниковых, у супругов родилось трое детей. Мария Михайловна активно концертировала, некоторое время жила в Бразилии и в итоге оказалась в США, где преподавала русский язык в колледже Бостона. Она скончалась в 1964 году.
Сын Михаил Михайлович, или Мика, как называли его в семье, остался в Советской России. Сначала он занимал должность заведующего отделом информации в Наркомпроде, затем писал статьи для «Правды» и «Известий», преподавал английский. В 1935 году получил работу преподавателя в Институте красной профессуры, писал стихи, переводил пьесы Шекспира, считался одним из лучших знатоков английского театра. За год до смерти в 1952 году Морозов был назначен главным редактором англоязычного журнала «News».
Богемная вилла, ручные леопарды и дорогой журнал об искусстве. Николай Рябушинский
Вилла «Черный лебедь» в Петровском парке. Нарышкинская аллея, 5/1
Мы привыкли рассматривать жизнь купцов через призму их предпринимательской деятельности. Именно она является основой, и уже на нее накладываются другие сферы их жизни. Герой этой главы сознательно дистанцировался от занятий семейным бизнесом и сосредоточился на том, что приносило ему истинное удовольствие.
В наши дни Николай Павлович Рябушинский точно стал бы героем светской хроники и звездой социальных сетей. Он любил эпатировать общество и находиться в центре внимания. Если обед – то в лучшем ресторане, если автомобиль – то самый приметный и быстрый, если дом – то с живым леопардом в саду.
Еще более удивительным образ жизни Николая Павловича становится на контрасте с его рассудительными братьями, жившими деловыми интересами и общей атмосферой старообрядческой купеческой семьи, в которой он вырос. Подробнее об истории семьи Рябушинских можно прочитать в главе «Жена-балерина и неизвестная коллекция. Михаил Рябушинский» этой книги.
«Беспутный Николаша»
Если бы Николая Павловича нужно было бы описать одним словом, я бы, не раздумывая, выбрала «оптимизм». Трудности поиска себя, первые провалы и неудачи и даже полное разорение не сломили его. Почти до самого конца жизни он верил, что из любой ситуации обязательно найдется выход.