Мария Жукова-Гладкова – Игра с огнем (страница 22)

И наследственное пристрастие к азартным играм хуже всего поддается лечению. Здесь работают уже генетические факторы. Гены дают нам дофаминовые рецепторы в головном мозге, и наследуемые вариации генов, кодирующие дофаминовые рецепторы, очень серьезно влияют на то, имеет ли человек склонность стать игроманом, наркоманом или алкоголиком.

Мама рассказала, что игроманы были всегда – известны случаи, когда люди в прошлые века проигрывали целые состояния, но в наше время в развитии этой зависимости самую большую роль сыграла доступность и привлекательность игровых автоматов, а потом онлайн-игр, для участия в которых даже не нужно отрывать зад от стула.

Но все началось с автоматов – они ярко оформлены и дают возможность выигрыша за короткое время и не прилагая особых усилий. К счастью, у нас они теперь вне закона.

Но в Россию они пришли даже без какой-либо «благой» цели, как, например, в Великобритании – там игровые автоматы получили такое широкое распространение из-за низкой посещаемости кинотеатров в семидесятые годы. Некоторые оказались просто под угрозой закрытия. И залы игровых автоматов были организованы при кинотеатрах для привлечения зрителей. Конечно, большинство этих зрителей не стали игроманами, но, например, в США серьезной зависимостью от игровых автоматов страдает около пяти процентов населения. В Канаде примерно такой же процент, и там резкий рост зависимых от игровых автоматов наблюдался в первой половине девяностых годов.

Ученые занялись проблемой игромании в девяностые годы, и она была официально признана серьезной социальной проблемой, представляющей угрозу для части населения. Кого-то привлекает только возможность денежного выигрыша. Проблема усугубляется, если этот выигрыш на самом деле имел место, а онлайн-игры, как уже говорилось, именно так и запрограммированы. Кто же будет играть без выигрышей? Хотя в девяноста девяти процентах случаев потраченные деньги превышают все выигрыши, вместе взятые. Но еще хуже другой вариант – если в процессе игры человек расслабляется, снимает эмоциональное напряжение, отвлекается от неприятных проблем и рассматривает игру как приятное времяпрепровождение. На основе этого механизма постепенно наступает втягивание и развивается зависимость. Вот этот вариант подобен наркотической зависимости. При этом человек быстро лишается способности сопротивляться соблазну. Именно этот вариант был у моей мамы.

– В общем, я вылечилась, – подытожила она свой рассказ. – И подобному лечению очень помогают другие проблемы – как бы странно это ни звучало. Так что Яне я должна сказать спасибо. Хотя на самом деле хочу сказать спасибо тебе – за то, что ты никогда не создавала нам проблем. Просто удивительно, какие вы разные, хотя внешне так похожи.

– И мне неоднократно приходилось выслушивать претензии, адресованные Яночке.

– А к Яне хотели записаться. Она думала, что на процедуры, а оказывалось, что делать прическу. Она дико возмущалась.

Я спросила, где Яна ведет прием, и с удивлением узнала, что у нее есть своя клиника.

– Значит, в нашей семье три частных клиники? У отца психиатрическая, у дяди Миши стоматологическая, где работают Игорь и Зина, и у Яны? У нее молодильная, или как это называется?

– У отца не психиатрическая, а по оказанию психологической помощи. Это более широкий охват пациентов, и многих название «психиатрическая» отталкивает. А у Яны косметологическая. Но она оформлена не на Яну.

– Почему?

– Из-за вечных Яниных проблем. На Яну была только машина, то есть две машины, которые она разбила. Больше ничего.

– А что там с переоборудованием яхты олигарха Сосновского?

– Ты и про это знаешь? – удивилась мама.

Я кивнула.

– Сосновский заинтересовался темой. И Яной. У него три яхты, он решил, что на одной будут проводиться омолаживающие процедуры – прямо в море. Водоросли будут доставать водолазы, а Яна – сразу пускать их в дело. У нее есть инновационные разработки и много идей, которые она хочет попробовать на практике. Что-то уже используется в ее клинике, но водоросли-то у нее не только что извлеченные из океана.

– У нас есть Финский залив, – напомнила я. – И даже я слышала, что следует использовать лечебные травы из того региона, где живет человек. Или к водорослям это не относится?

Мама улыбнулась и напомнила мне про Зину. Экологи абсолютно правы – все наши водоемы страшно загрязнены, использование водорослей из Финского залива может не только не принести пользу, но и навредить.

– Тогда откуда Яна здесь, у нас, берет водоросли? Или их ей олигарх Сосновский с Востока привозит?

– Часть – да.

– С Востока?!

– Из Охотского, Японского морей. А часть она здесь выращивает. У нее есть соответствующая площадка. Она ее называет «плантация». Водоросли растут в специальных аквариумах, и ими занимаются специально нанятые люди. Это целая наука, Аня. И твоя сестра очень увлечена этой темой, она – один из ведущих специалистов в мире по лечению водорослями, может – самый лучший. Я езжу на конференции кардиологов, папа – психиатров, а Яна…

– И только я в семье – белая ворона, потому что не езжу ни на какие конференции.

– Анечка, ты занимаешься тем делом, которым хочешь сама, и ты добилась в нем успеха. Это очень важно. И…

Мама очень тяжело вздохнула, и на глазах у нее выступили слезы. Я обняла ее и прижала к себе. Она расплакалась, я гладила ее по спине и утешала – как она никогда не гладила и не утешала меня. Я выступала в роли матери, а она – оступившейся дочери. Я увидела, сколько у мамы седых волос. Она – блондинка, и это не очень заметно со стороны. Всю жизнь, сколько я помнила, она делала одну и ту же прическу – «ракушку» на затылке, как теперь делает Яна. Волосы у нее были длинные. А кончики мама подстригала сама.

– Мама, волосы надо красить, – сказала я. – Приезжай ко мне как-нибудь. Я тебя покрашу.

Мама только махнула рукой.

– Нам с папой теперь остается только вкалывать, соглашаться на любую работу, которую предлагают. У нас нет никаких накоплений. Все потрачено – на женщин и детей отца, на меня, на Яну. Но думаю, что отец теперь по женщинам бегать не будет. Не до этого, да и возраст. Хоть что-то положительное. Я надеюсь, мы оба надеемся на наследство от Нины Аристарховны. Только бы она не успела оставить какое-то идиотское завещание! Но что-то из квартиры мы в любом случае быстро продадим и хоть какие-то проблемы скинем. Но как будет дальше с Яной…

– Она в Петербурге или нет?

– Нет, где-то у Сосновского. Он за ней свой самолет прислал. Наверное, во Владивостоке. Или где-то на Сахалине. Или уже на яхте в море. Никаких подписок о невыезде она не давала, вообще ничего не подписывала. В смысле для полиции. У нас подписывала заявление, чтобы и меня, и весь персонал не подставить. Решила покинуть больницу, всю ответственность берет на себя.

Если бы Яна и во всем другом всю ответственность брала на себя…

Глава 13

Когда я вернулась к своей машине, Андрей с Серегой уже почти протрезвели. Более того, они были не одни! Вместе с ними меня дожидалась беспородная тощая рыжая собачонка средних размеров. Одно ухо у нее смотрело вверх, другое было опущено вниз. На собачонке был ошейник и поводок.

– Аня, давай возьмем собаку, – предложил Андрюша. – Я всегда мечтал о собаке, а мои были против.

– Но на собаке ошейник и поводок. Значит, она чья-то.

Андрюша ответил, что только что сходил в зоомагазин (и рукой показал направление) и их купил. Ходили вместе с собакой, чтобы все подошло по размеру.

– Ты бы лучше ей колбасы купил, – заметила я, глядя на тощие бока.

– Я купил. Она уже все съела.

– И вроде еще хочет, – добавил Серега. – Ань, жалко собаку.

Мне тоже всегда жалко бездомных животных. Но ведь с собакой нужно гулять утром и вечером. И это – как минимум. Лучше еще и днем, чтобы собака не терпела и не портила себе мочевой пузырь. Андрей сказал, что сможет брать ее с собой на дежурство – если обещает тихо сидеть в машине.

– Обещаешь? – спросил не совсем протрезвевший Андрюша у рыжей хитрюги, которая сама нашла себе хозяев.

По-моему, она была готова пообещать все, что угодно – только бы взяли в дом, где регулярно кормят, и самой не надо было думать о хлебе насущном. В смысле мясе и колбасе.

Я вспомнила одну свою клиентку-ветеринара, которая была еще и хорошим психологом. Она рассказывала мне про типажи мужчин – в зависимости от того, какую собаку они выбирают. Огромную собаку заводят, чтобы никто не заметил, какой сам хозяин «не-герой». Свое крошечное «я» такой мужчина прячет за огромным корпусом дога. Это типичный кандидат в подкаблучники. Хочешь вертеть мужиком – бери хозяина дога. Если у мужчины, наоборот, маленькая собачка, а он сам огромного роста и с широченными плечами, то ему абсолютно все равно, что о нем думают. Хозяин бультерьера жаждет подчинять чужую волю своей. Будешь носить ему кофе в постель и тапочки к двери – в особенности если бультерьер идет рядом с хозяином без намордника и поводка и даже в сторону котов не смотрит. Вышколен.

А вот мужик с дворнягой – лучший вариант. Дворняга ведь чаще всего сама выбирает себе хозяев – посмотрит просящими глазами, сердце дрогнет. Конечно, не у всех. А вот тот, у кого дрогнуло, будет любить и свою подругу, причем и без макияжа, и простуженную. В любом виде будет любить и помогать, согревать, обеспечивать душевный покой. Все-таки бабушка, мама и старшая сестра хорошо потрудились над Андрюшей.