Мария Жукова-Гладкова – Игра с огнем (страница 23)

Да и я давно мечтала завести какое-нибудь животное. Но одной это проблемно, да еще и с моей работой. Я же ухожу на четырнадцать часов. Мне было жалко оставлять питомца на это время в одиночестве.

– Поехали, – сказала я.

Вначале я доставила Серегу по месту прописки, потом порулила к себе.

– Ань, останови у магазина, – попросил Андрей.

– Что еще забыл купить?

– Колбасу собаке. У тебя же нет.

– Ты собираешься ее кормить одной колбасой?

– И мясом собираюсь. И вообще она все будет есть. Правда, собака?

Я в этом очень сомневалась, зная по своим друзьям, как быстро подобранные животные привыкают к хорошему и садятся на голову хозяевам. Но если Андрюшины родственницы собираются регулярно таскать еду в таких количествах, то нам просто необходим кто-то, кто все это будет есть.

Андрюша вскоре вернулся с пакетом, в который собака мгновенно запустила нос. Я предложила им прогуляться до ближайшего деревца – если Андрюша не планирует ночной выгул.

Вскоре мы оказались в моей квартире, и я сказала, что собаку нужно приучать вытирать лапы после прогулки.

– Я ее сейчас помою целиком, – объявил Андрюша.

– Где? – спросила я, как полная идиотка.

– В ванне, конечно, – как само собой разумеющееся ответил он. – В раковине она не поместится. Я и шампунь собачий купил, и от блох мне тут что-то дали.

Больше всего меня впечатлил извлеченный из кармана шампунь для собак элитных пород. Рыжая точно была элитной дворянкой. Чем бы дитя ни тешилось… Или Андрюша хочет ребенка, пусть и на подсознательном уровне? Или хочет строить семью со мной, а собака – это уже, так сказать, общее хозяйство.

Мы сели пить чай с пирогами, оставленными Андрюшиными родственницами. Вымытая собака поела еще колбасы и не отказалась от пирога. И как при таком аппетите у нее торчат ребра? Или скоро не будут?

– Как назовем собаку? – спросила я у Андрея. – Может, стоит попробовать разные клички? На что отзовется? Ведь, наверное, у нее была какая-то кличка.

– Сомневаюсь, – ответил Андрей. – Я хочу назвать ее Матрена. Ты не против?

Имя показалось мне странным для собаки, но я не видела смысла спорить.

– Нет, – ответила я.

– Ты не будешь мне говорить, что я все делаю неправильно? И не только делаю, но и мыслю?

Я удивленно уставилась на возлюбленного, потом до меня дошло.

– Это тебе дома так говорили? Бедный мальчик.

Я подошла и обняла его, он ткнулся лицом мне в живот. Потом он поднял голову, встретился со мной взглядом и улыбнулся.

– Моя мама сюда больше не приедет.

– Поняла, что я ее не пущу на порог?

– Нет, не поэтому. У нее аллергия на собак. – Андрюша повернулся к новой жиличке, которая сидела с умильной мордой, и сказал ей: – Ты будешь Матреной.

– Гав! – сказала Матрена. Она была согласна на любую кличку – только бы жить в доме и регулярно есть.

Я подробно рассказала Андрею про визит его родственниц, а потом про общение с собственной матерью.

– Твоя сестрица сбежала?! Она что, теперь всю жизнь думает бегать?

– Но ей же не предъявлено никакое обвинение, – напомнила я.

– Пока не предъявлено. Но будет. И своим побегом она только усложнила свое положение.

Я пожала плечами. Мне было все равно. Мне было жалко мать и погибшую бабушку. А Яна пусть делает все, что хочет. Да она в любом случае бы делала все, что хотела сама.

Следующая встреча членов нашей семьи состоялась на похоронах бабушки. Знакомый эксперт в морге сказал мне, что бил ее физически сильный человек, почти точно – мужчина. Ей было бы достаточно одного удара, но убийца «для надежности» нанес три, то есть бил, чтобы точно убить.

Кому помешала бабушка?!

Я в последний раз укладывала ей волосы и плакала. Бабушка носила длинные волосы, не стриглась никогда. Прически я ей делала раз пять за свою жизнь, и я же помогла ей выбрать цвет краски для волос. Она тогда сказала, что не может себе позволить появляться перед студентами с седыми волосами. Бабушка выглядела молодо – гораздо моложе своих семидесяти пяти.

Я видела рану у нее на голове и ужасалась человеческой жестокости. Конечно, про человека семидесяти пяти лет не говорят, что ему (или ей) еще жить и жить. Но бабушка была еще очень активной. Она лекции продолжала читать, она работала и в ближайшее время не планировала прекращать трудиться. Она хотела жить!

Наверное, мне нужно будет поговорить с бабушкиными коллегами. Она же вела каких-то аспирантов, студенты писали у нее курсовые, и, скорей всего, кто-то из них бывал у нее дома. Наверное, полиция и без меня их проверит, но, может, мне скажут больше? С кем у нее были конфликты на работе, если были? Я же этого не представляла. Я не знала бабушкиных подруг. Я нескольких из них впервые увидела на ее юбилее.

Что могла такого увидеть или услышать бабушка? За какую информацию ее могли убить?! Она не принимала пациентов, тайны которых могла узнать, как, например, наш предок-венеролог, высокопоставленные пациенты которого ходили через черный ход. Но ведь его не убили – он умер своей смертью в весьма почтенном возрасте.

Я не знала, какую жизнь вела бабушка, – мы мало общались. Но в институте она явно находилась не с утра до вечера, да и не каждый день там бывала. Она общалась с подругами? Кого-то консультировала частным образом?

Бабушку хоронили рядом с дедом – мы сразу покупали двойное место. Народу на похоронах было гораздо меньше, чем у деда, никаких толп пациентов и родственников пациентов. Ее коллеги, как и после похорон деда, поехали поминать бабушку по месту работы, а мы – в квартиру бабушки. Сели мы в кухне – мои родители, тетя Майя, ее сын Игорь и я. Никто ничего не готовил, мы решили ограничиться бутербродами. Яна находилась неизвестно где – то есть мои родители, может, и знали где, но другим не сообщали. Зина все еще отбывала назначенные ей пятнадцать суток.

Мы помянули бабушку, а потом приступили к обсуждению проблем живых людей.

– Значит, решено: квартиру продаем, – сказал мой отец. – Деньги пополам.

Он посмотрел на тетю Майю. Неужели она согласилась? Ведь не хотела же.

– И сколько ты собираешься выделить Ане? – ехидно спросила она. – Или все ухнешь на своих баб и Яночку, а Ане опять ничего не достанется?

– Мы отдаем Ане мебель!

Тетя Майя хмыкнула, Игорь, который сидел рядом со мной, обнял меня за плечи.

– А если найдем клад? – вкрадчиво спросила тетя Майя голосом змеи-искусительницы.

– Какой клад? – спросили хором мы с мамой. Игорь, насколько я поняла, про клад уже слышал от своей матери. Двоюродный брат мне подмигнул.

– Майя! – рявкнул мой отец.

– Здесь все свои, – сказала тетя Майя. – И детям, и твоей жене пора знать про клад. Если он вообще есть. Если все не было потрачено на проблемных родственников. И я очень рада, что здесь нет Яны и Зины. Им я бы не стала давать деньги. Моя Зина их потратит на спасение окружающей среды, а Яна вообще непонятно на что.

– Яна проводит исследования! Ты прекрасно знаешь, что исследования стоят дорого.

– Разве ее клиника убыточна? – тетя Майя вопросительно приподняла бровь. – Я же тоже в медицинских кругах вращаюсь, Николай, и у меня много знакомых и в медицине, и не в медицине. Ее клиника дает хороший доход. И работает там все как часы. Отдать должное Яне, она – великолепный организатор. А теперь еще олигарх Сосновский решил сделать похожую клинику у себя на яхте, чтобы принимать богатых клиентов. Значительно более богатых, чем те, кто обращается в Янину клинику в нашем городе. Так что Яна материально очень хорошо обеспечена и будет обеспечена еще лучше. Я не понимаю, Николай, что ты так обеспокоен проблемами Яны? Почему ты покупал ей машину? Почему тебя беспокоит покупка еще одной? Она платежеспособна. Где тут зарыта собака? На что на самом деле идут деньги?

Отец и мать молчали. Наверное, тетя Майя не знает, что мать лечилась от игровой зависимости. И у отца ведь еще две семьи.

– Скажите, куда в вашей семье уходят деньги, – не унималась тетя Майя. – Я понимаю, на что деньги тратит Аня, – тетя Майя мне улыбнулась. – Она вкалывает без выходных и смогла купить себе машину (без вашей помощи), накопила на первый взнос за квартиру, теперь платит ипотеку. Я знаю, куда уходят деньги у моих детей. Я не очень рада их увлечениям, но это их увлечения и их деньги. Ты, Николай, сказал, что Яна тратит деньги на исследования. А где она их проводит? Где публикации? Я специально поинтересовалась. Да, когда она защищалась, публикации были. А потом? Яна могла купить себе квартиру, но так и не купила, живет с вами в двухкомнатной. И вы почему-то не расширились.

– Давайте поговорим про клад, – сказал отец.

Ого! Значит, лучше про таинственный клад, чем про то, куда уходят деньги у Яны и моих родителей?

– Давайте про клад, – согласилась тетя Майя. – Наши дети знают про предка-венеролога, который на дому лечил высокопоставленных чекистов. И благодаря этому квартира, в которой мы сейчас находимся, не стала коммуналкой.

Мы с Игорем кивнули. И моя мама кивнула.

– И вы также знаете, что с ним расплачивались драгоценностями, реквизированными у представителей аристократии. Или, по крайней мере, подозреваете. Но это не все. Квартиру не уплотнили еще и потому, что она использовалась как место для хранения наворованного – или реквизированного, называйте как хотите.

– Кем? – спросила мама.