Мария Заботина – Маяк потерянной надежды. Исповедь невротика (страница 11)
Вернувшись домой, я первым делом залезла в интернет и начала штудировать статьи и форумы о панических атаках. Чем больше я читала, тем страшнее мне становилось. Но была и хорошая новость: от этого еще никто не умирал: «Кажется, что симптомы панической атаки настолько страшны и мучительны, что это может грозить смертью. В действительности это не так, и, несмотря на страдания, которые они вызывают, умереть от панической атаки нельзя».
Я вычитала, что «если впустишь себя в этот порочный круг», то все – пиши пропало, поэтому твердо решила взять себя в руки и бороться. Главное – не сдаваться и не унывать. Мы еще посмотрим, кто кого победит!
Через час меня накрыл очередной приступ паники, и мой позитивный настрой исчез без следа, словно никогда и не появлялся.
Я знала, что мне будет очень плохо, и обещала себе идти до конца. Но я и представить не могла, что со мной случится на этот раз, – что приступ обернется кошмаром наяву и я медленно, самым что ни на есть реалистичным образом, начну умирать, по-настоящему. Третьи сутки без сна, навязчивые мысли, боль в груди и неотступающий страх – такое состояние становилось для меня привычным.
Через несколько дней я отправила бабушку в санаторий, чтобы она не наблюдала весь этот ужас, ведь я даже не могла знать, что будет происходить со мной дальше. Никита пытался дозвониться до меня с разных номеров, и от его настойчивости становилось только хуже. Он присылал сообщения, что нам «обязательно нужно поговорить», потому что он не сможет без меня жить, и другую подобную чепуху. Но все это я слышала уже не раз, а потому мужественно не брала трубку и ничего ему не отвечала. Хотя хранить горделивое молчание давалось мне невероятно сложно.
Пятый день подряд я молча лежала на диване, как в какой-нибудь отечественной мелодраме, и совершенно ничего не хотела делать. Я понимала, что надо взять себя в руки и начать шевелиться, но никак не могла себя заставить. Сил не было. Ни моральных, ни физических. Если бы Никита действительно меня любил, он бы не дал мне уйти и выбрал бы меня. Но он этого не сделал. Он всегда выбирал только себя!
Я переместилась в кровать и постаралась уснуть, но сон не шел. Я вновь и вновь прокручивала в памяти нашу последнюю командировку, и с каждой секундой мне становилось только хуже. Наконец, я разрыдалась так, что в какой-то момент мне показалось, что так я долго не протяну: болело все тело; мне так хотелось позвонить ему и попросить приехать. Так хотелось, чтобы он побыл рядом, чтобы все снова стало хорошо, как раньше… Но я понимала, что
Через неделю Никита перестал звонить и приезжать под окна. Он просто исчез из моей жизни, как будто его в ней никогда и не было.
Я листала наши фотографии в телефоне и целыми днями плакала. Всего несколько дней назад я была такой счастливой, в прекрасном городе, рядом с любимым мужчиной! А теперь мне казалось, что хуже, чем мне сейчас, быть не может.
Я скучала по нему так сильно, что хотелось биться головой об стену, чтобы избавиться от этих становящихся навязчивыми мыслей.
У меня было жуткое настроение. Я никого не хотела ни видеть, ни слышать и даже не собиралась вытаскивать себя из дома. Но Кира все еще не теряла надежды привести меня в чувства.
– Не накручивай себя еще больше. Посмотри какой-нибудь смешной фильм, отвлекись, давай прогуляемся где-нибудь. Он не стоит того, чтобы ты из-за него болела! Ты и так достаточно настрадалась, тебе не кажется? – подруга пыталась меня вразумить по телефону.
– Ты права, но я не могу думать ни о чем другом.
– Так будет не всегда, скоро все обязательно наладится! Если, конечно, ты сама этого захочешь и перестанешь себя терзать. А сейчас ты занимаешься каким-то мазохизмом, извини за прямоту.
Дежавю. Все это я слышала каждый раз, когда предпринимала очередную попытку выбросить Никиту из своей жизни.
– Ты понимаешь, что он тебя не любит? Прими это как факт. Это жестоко, но это тебя отрезвит. Хватит верить его словам, которые ничего не значат! Сколько раз ты уже на этом обжигалась?!
Я включила телевизор, но, как назло, не нашла ни одной хорошей комедии. Зато показывали мелодраму «Дневники памяти», и я благополучно прорыдала весь фильм. Мне было горько и жалко себя. Я отдавала этому мужчине всю свою душу, а взамен получила разбитое сердце и подорванное здоровье.
Я проклинала тот день, когда устроилась на работу в нашу компанию. Если бы я этого не сделала, мы бы никогда не встретились и всего этого кошмара со мной бы не происходило. Какого черта я с самого начала ввязалась в эту историю?!
К концу второй недели больничного мое физическое состояние немного улучшилось, чего нельзя было сказать о моральном. Впереди меня ожидало новое испытание – первый рабочий день.
Вначале мне казалось, что возвращение к привычному ритму жизни поможет мне скорее прийти в себя. Но, как только я увидела в коридоре Никиту, внутри все сжалось, а на глазах выступили слезы. Мне хотелось зарыть голову в песок и спрятаться от собственных чувств. Как ужасно было понимать, что человек, который меня не любил, мог вызывать во мне такие сильные эмоции и мгновенно выбить меня из колеи одним своим появлением. Я думала, что немного пришла в себя за время больничного, но наша встреча доказала обратное.
Он вел себя так, словно мы вообще не были знакомы. Я уже порывалась вызвать такси и уехать домой, сославшись на резкое ухудшение самочувствия, но заставила себя успокоиться. Я
Таковы были итоги моего романа: я все сильнее погружалась в свою депрессию, а он жил дальше как ни в чем не бывало. От чувства жуткой несправедливости хотелось топать ногами и кричать, но я старалась не унывать и сосредоточиваться на работе. Я прекрасно понимала, что страданиями только усугубляю свое состояние, а ему от этого ни горячо ни холодно. Это осознание придавало мне сил окончательно не пасть духом.
Три часа я пыталась написать пресс-релиз, но в голове не рождалось ни одной стоящей мысли. Никогда еще я не чувствовала себя такой бесполезной и разбитой. Я ни о чем не могла думать – мной руководил постоянный страх.
Когда я вернулась домой, сердце сильно стучало, в висках пульсировало. Я опять вызвала скорую. Давление 160 на 110, пульс 120. Мне сделали укол, и паника немного отступила.
– Может, тебе пару дней поработать дома? – предложила Вероника на следующее утро. – Твой Зорин хороший дядька, он наверняка пойдет тебе навстречу.
– Я не могу вечно прятаться. Так я никогда не выйду из этого состояния. Я должна смириться с тем, что мне придется видеть его пять дней в неделю, и со временем, надеюсь, меня перестанет это волновать.
– Да уж, вот чем чреваты служебные романы…
Добавить здесь было нечего. Иногда мне так хотелось подойти к нему, взять за руку, поговорить, обнять. Злость, обида и ненависть плавно переплетались с нежностью, желанием и огромной привязанностью. Мне было странно и невыносимо мучительно находиться рядом с ним и не иметь возможности прикоснуться. Меня раздражало его безразличие, но я изо всех сил старалась не подавать вида, что меня это беспокоит.
Следующие два месяца моей жизни напоминали фильм ужасов. С каждым днем я все сильнее ненавидела дорогу до работы – она превратилась для меня в настоящее испытание. Я почти не спала ночами, а днем изо всех сил пыталась совладать с апатией и сосредоточиться на делах.
И повсюду меня преследовал этот липкий, всепроникающий страх, от которого нигде не удавалось скрыться.
Раньше лучшим способом избавления от неприятных мыслей для меня была именно работа. Но в связи с новыми обстоятельствами сосредоточиваться стало непросто. Моя работоспособность заметно снизилась, и я понимала, что скоро это заметит начальство. Однако, как бы я ни старалась, у меня не получалось трудиться в прежнем ритме: выполняла только половину запланированного на день объема, а порой и того меньше. Общение с заказчиками тоже оставляло желать лучшего, и это меня сильно расстраивало.
Моя жизнь разваливалась на части, и с каждым днем я все отчетливее это понимала. Раньше провести выходные дома было для меня чем-то сверхъестественным. Я постоянно посещала разные интересные места, вела активную жизнь, всегда находилась в окружении людей и в центре событий. Теперь же я старалась лишний раз не выходить из квартиры, тем более без имеющегося на то повода. Даже поход в магазин становился для меня подвигом. Никогда не думала, что в тридцать лет обреку себя на домашнее заточение в четырех стенах. Прежде я обожала танцы до утра в клубах с подругами. Сегодня пойти в ночной клуб или даже в кино стало для меня сродни тому, чтобы добровольно отправиться на войну.
Я не могла пользоваться лифтом, а поднимаясь по лестнице, каждый раз испытывала одышку. Проблемы с дыханием следовали за мной неотступно. Меня пугало абсолютно все: я боялась громких голосов и музыки; когда у кого-то из коллег звонил телефон, я вздрагивала, как ошпаренная. В своем телефоне я включила беззвучный режим.
Мне было сложно держать себя в руках, когда люди приближались вплотную – тревога сразу нарастала: начальник наклонился надо мной, чтобы показать что-то в своей папке на компьютере, а мне захотелось оттолкнуть его и сбежать. Я чудом сдержалась, а потом полчаса плакала в туалете от ощущения безвыходности своего положения и чувства собственного бессилия.