Мария Высоцкая – Навязанная жена (страница 8)

— Я не выйду замуж! — шиплю сквозь зубы. — Я сорву эту свадьбу, так и знайте!

Говорю уверенно, глядя при этом на деда и старшего Гимаева.

— Ильяс, извини за все это, — вздыхает дедушка.

— Все в порядке, Давид. Я, пожалуй, поеду. Софья, — кивает мне и выходит за дверь.

Дед провожает его взглядом, а потом испепеляет им меня.

Чувствую себя нашкодившим котенком в эту секунду, а платье, боже, это ужасное платье начинает так сильно сдавливать грудь, что мне становится нечем дышать.

— Свадьба состоится, с тобой или без тебя, — отрезает дед.

— Ты не имеешь права!

— Я умираю, Софа, — произносит он максимально спокойно, и я замираю.

Чувствую, как увлажняются глаза и как по щеке скатывается слеза.

— Что? — мямлю, пятясь к стене. — Что ты такое говоришь? — всхлипываю.

— Я болен и не уверен, что смогу пойти на поправку. У меня много врагов. Я наживал их всю свою жизнь. Когда меня не станет, они разорвут тебя в клочья из-за этого бизнеса. А Гимаевы хотят денег, власти, а еще чтут эти свои традиции. Как только ты войдешь в их семью, даже фиктивно, они не дадут тебя в обиду. Никогда. Поэтому ты должна себя обезопасить. Ты должна выйти замуж. Это… это моя последняя просьба, Сонечка. Последняя.

— Нет, — качаю головой, захлебываясь слезами. — Ты не можешь. Ты просто не имеешь права умирать! Ты не имеешь права меня бросать! За что? Почему вы все так жестоки?

Плачу, тут же вспоминая родителей. Они погибли. А теперь не станет и деда.

— У тебя все будет хорошо, моя девочка.

Дедушка поднимается на ноги, подходит ко мне и крепко-крепко обнимает.

Всхлипываю, снова чувствуя себя маленькой девочкой.

— Но об этом никто не должен знать, Соня. Никто.

— А они… — смотрю на дедулю во все глаза, — они в курсе? — имею в виду Гимаевых.

— Нет. И не нужно. Никто не должен знать, слышишь?

— Ладно, — киваю, как болванчик. — Я поняла.

Вытираю слезы, изо всех сил пытаясь успокоиться.

— Я сделаю все, что ты скажешь, — шепчу. — Все.

Дед одобрительно кивает и снова крепко прижимает меня к себе. А я чувствую, как в душе образуется дыра. Она бездонная и эта боль не стихнет уже никогда.

— Ты справишься, моя девочка. Ты такая сильная. Такая волевая.

Улыбаюсь сквозь слезы, боясь даже представить тот день, когда дедушки не станет.

Сейчас я не думаю о том, что этот брак на всю жизнь. Не думаю о том, что когда-нибудь, возможно, кого-нибудь полюблю. Сейчас все мои мысли сосредоточены на том, чтобы исполнить последнюю дедушкину просьбу.

Я сильная. Я справлюсь. Может быть, потом, с годами, я найду выход из этой ситуации. Получу дополнительное, не музыкальное образование, разберусь в делах деда, и когда смогу постоять за себя самостоятельно, оставлю эту нахальную семейку ни с чем. Они не получат ни капли наших денег и нашего бизнеса. Ничего!

А Гимаев… ну что ж, мне его жаль, но спокойной жизни у него не будет. Он добровольно вписался в эту авантюру, чтобы приумножить свои капиталы? Так вот пусть отхлебнет по полной! Я стану самой ужасной в мире женой. Самой мерзкой женщиной в его жизни! Он мой враг. Отныне и навсегда.

Если он думал, что я его шанс на еще более сытую жизнь, ладно. Только вот жить он теперь будет как на пороховой бочке. Всегда.

7

Ренат

Меня воспитывали с мыслью, что отец всегда прав, что нужно уважать старших и чтить традиции.