Мария Высоцкая – Будет больно, моя девочка (страница 68)
Забираю его у нее и киваю. Звоню Владу. Прошу его приехать. Как только сбрасываю звонок, понимаю, что Майя стоит у меня за спиной. Медленно поворачиваюсь к ней лицом.
— В следующий раз, прежде чем зайти в мою комнату, спроси, пожалуйста, разрешения.
— Обязательно, — ухмыляюсь, а внутри понимаю, что по полной обделался, при чем, с того самого момента, как попал в этот дом.
Майя кивает. Я вижу, как ее ладонь ровняется с моим лицом, а потом вскользь касается моей щеки. Майя случайно задевает ссадину. Не успеваю проконтролировать свои эмоции. Морщусь.
— Ой, прости. Я не специально, — тараторит в ту же секунду. — Правда не специально. Ты выглядишь устрашающе с разбитым лицом, — вздыхает. — Мне жаль, что так вышло.
— Ага.
Единственно, что могу выдать. Пялюсь на нее, как баран и молчу. Горло сдавил спазм. Все системы в организме сбоят, я даже пошевелиться не могу.
Майя привстает на носочки, проводит кончиками пальцев по моему плечу, а потом целует меня в щеку. Прижимается к коже губами, едва ощутимо приобнимая за шею.
— Давай, — шепчет на ухо. — Ответ на твой вопрос, — поясняет тут же. — Давай встречаться…
— Ты красивая, Майя. Очень красивая. И в этом платье, и с волосами…
Замолкаю. Какая тупость.
Смотрим друг на друга, и начинаем ржать.
Две недели спустя
— Мы идем?
Поворачиваю голову, наблюдая за тем, как Майя собирает свои вещи в сумку. Она сама пересела ко мне на всех уроках после того вечера у нее дома.
— Ага, — рассматриваю ее. Почему-то мне кажется, что она каждый день выглядит по-разному. Офигенно. Всегда лучше всех. Но тем не менее по-разному.
Поддавшись порыву, тянусь к ней, чтобы обнять. Майя упирается ладонью мне в грудь. Позволяя только приобнять, а потом сама чмокает меня в щеку.
В школе демонстративно мы не целуемся и не обнимаемся, если честно, то и за пределами школы всего этого не особо много. Майя словно специально держит дистанцию. Крутит меня на свидания, разговоры, вечные разговоры, много разговоров…
Ее не отпускают из дома ночью, да даже после одиннадцати, даже в выходные. Если мы куда-то идем, то в десять я возвращаю ее обратно. При этом она постоянно зовет меня к себе домой. Зачем, я не понимаю, поэтому всегда съезжаю с этих приглашений. Встречаться с ее родителями у меня нет никакого желания там.
Все происходит абсолютно не так, как я себе представлял.
Точно не так, как у меня было раньше. Майя же постоянно отпрашивается, постоянно сообщает своим предкам, где она, куда мы идем, я уверен, что обсуждает меня со своей рыжей мамашей.
Все это, какой-то нескончаемый сюр, к которому жизнь меня абсолютно не готовила, но, несмотря на это, в моей голове за эти дни ни разу не проскользнула мысль слиться. Меня будто только сильнее к ней тянет. Хочется быть с ней постоянно. Двадцать четыре на семь.
— Арсений…
Моргаю. Вижу, как ладонь Майи проплывает мимо моего лица. В классе к этому моменту мы остаемся вдвоем.
— Идем, — смотрю на закрытую дверь.
— Подожди, — сжимает мою ладонь и заглядывает в глаза. — Я тут подумала и решила, что хочу к тебе в гости.
— Зачем?
— Ну ко мне ты не приходишь, а я тебя зову-зову, поэтому вот решила сходить к тебе, — пожимает плечами, а сама улыбается.
— Ладно…
— Отлично. На завтра как раз доклад по истории задали, вот у тебя его и сделаем.
Глава 26
Майя
Из школы меня, как обычно, забирает мама. Сажусь в машину, пристегиваюсь. Арс проводил меня на улицу, но на парковку не пошел. Уверена, что он просто не хотел пересекаться с моей мамой…
— Ну как дела, моя Фиалочка?
— Хорошо. У нас завтра доклад по истории, и мы с Арсом договорились, что сделаем вместе. Он за мной в пять заедет, ладно?
О том, что собралась в гости к Арсению, не говорю. Знаю, что она не одобрит.
Мама выруливает на дорогу с территории школы. Медленно кивает. Вроде как давая положительный ответ на мой вопрос. Правда, как только мы набираем скорость, спрашивает:
— Зачем куда-то ехать? Можете сделать свой доклад у нас.
— Можем, конечно, но мы уже в кафе договорились. Плюс там еще ребята из класса будут.
Вру. Не первый раз в жизни. Я, конечно, и раньше могла соврать по какой-нибудь мелочи, чтобы не объясняться два часа перед родителями, но сейчас моя ложь не мелочь. Я это понимаю.
Просто после случая в парке, родители настаивают, что лучше нам с Мейхером тусить у меня дома, чем шляться где-то вечерами. Они очень переживают, а я просто разрываюсь между двух огней.
Если скажу родителям, что Арсу вот такие посиделки дома на фиг не уперлись, они могут начать относиться к нему хуже. Папа и так не в восторге оттого, что мы вроде как вместе. Это вообще была его инициатива, чтобы я приглашала Арсения к нам домой. Так, всем вроде как будет спокойнее.
Но самое ужасное, что мне стыдно признаться Арсу, вот в такой вот гиперопеке со стороны мамы и папы. Я уже давно поняла — он очень скептически относится к своим родителям. Никого не слушает, делает что хочет, и мне в такой ситуации, стремно, что за мной до сих пор бегают, как за пятилетней девочкой. Мы с ним ровесники, но у него получается гораздо больше прав и свободы…
Тем не менее ссориться с папой из-за Мейхера я не хочу, поэтому пытаюсь балансировать. Иду на уступки со всех сторон. Папа ввел комендантский час, по которому в десять я должна быть дома. Даже на выходных. Он не скрывает, что особого доверия к Арсу у него нет. Наверное, именно поэтому я пытаюсь выстроить с Арсом дистанцию. Понять, насколько серьезно он ко мне относиться, готов ли хоть немного поступиться своим принципам и желаниям.
Я должна быть уверена в нем, но если честно, держать эту самую дистанцию с каждым днем становится все труднее. За две недели, что мы в отношениях, я старалась узнать Арса получше. Мы много разговаривали.
Арс любит экстремальные виды спорта, что, конечно, не удивительно, делает странные, но по-своему милые комплименты, из которых я убедилась, что раньше он никому ничего подобного не говорил.
Он рассказал мне много интересного о киноиндустрии, потому что по многу часов еще с детства проводил на съемочных площадках. Чем дольше я нахожусь с ним рядом, тем больше хочу его узнавать.
Мы максимально разные. Честно говоря, за это время нашлось вообще мало вещей, которые бы нравились нам обоим. А мне очень хочется, чтобы их было больше. Я хочу посмотреть, как он живет, потому что сам он о себе рассказывает немного.
Мейхер самый отстраненный человек в моей жизни, честное слово. Но, несмотря на это, с каждой прожитой минутой я влипаю в него все сильней и сильней.
Он — мой первый поцелуй. Он — моя первая серьезная симпатия. Он — мой личный демон-искуситель.
Мне кажется, что я отношусь ко всему, что между нами происходит серьезнее, чем нужно, но не могу иначе. Да и не понимаю зачем…
Если это и не любовь, то точно большая симпатия. Нет! Влюбленность. Первая. Настоящая. Искренняя. Может быть, на всю жизнь, как у моих родителей. Так ведь бывает, я точно знаю.
В пять я прощаюсь с мамой, и прихватив с собой куртку, выхожу на улицу. Машина Арса уже стоит за нашими воротами.
Машу Владу рукой и забираюсь на заднее сиденье. Как только я оказываюсь внутри, Арс закрывает обзор водителю на нас перегородкой, и мы сразу обнимаемся. В школе мне дискомфортно проявлять чувства, кажется, что все как-то не так смотрят, может быть, даже осуждают или сплетничают. Играть на публику, и бесить Арса фразами типа «моя любовь» — было весело. А как только все стало серьезно, мое отношение к происходящему изменилось. Пока мне достаточно того, что мы ходим за руки.
— Ой, я же хотела спросить, — немного отстраняюсь, чтобы заглянуть Арсу в глаза, — а Марата дома, случайно, не будет?
— Зачем он тебе?
— Мы давно с ним не общались, — жму плечами, заметив, конечно, что Арс напрягся.
— Без понятия. Мы дома редко с ним пересекаемся теперь.
— Ладно. Кстати, как сделаем доклад, можно будет посмотреть один сериал, — тянусь за телефоном.
— Ок.
Мейхер кивает и отворачивается. Пару минут сидим в тишине, больше я не выдерживаю.
— Что-то не так? — сжимаю его пальцы в своей ладони.
— Зачем тебе ко мне в гости?
Моргаю. Пытаюсь быстро сформулировать ответ, но Арс так смотрит, что у меня из головы вылетают все буквы и составить ни одного предложения просто не получается.
Он нервничает? Злится? Не понимаю.