Мария Воробьева – Наследство (страница 31)
– Дура!
– Заколебал, дура, да дура. Че, других слов нет?
– Так, ну, хватит. Теперь слушай меня. – повысил голос
Геннадий. – ты вчера учинила в клубе дебош. Я отдал распоряжение, под страхом увольнения, больше тебя туда не впускать. Ясно? Во-вторых, мы сейчас едим в клинику.
– Я больше не буду.
– Хрен тебе. Я сказал, что мы едем сейчас в клинику. – Гена
стукнул по столу кулаком
– Я больше не буду.
– Ты вчера человеку нос сломала своим копытом.
– Я нечаянно.
– За нечаянно бьют отчаянно. Все, собирай монатки.
- 63 -
Лика покорно поплелась собирать вещи.
Гена был старше Лики на 10 лет. Вообще то, братом он был ей
сводным по линии отца. Мать Гены с его отцом разошлись, когда
парню исполнилось восемь лет. Отец ушел к молодой певичке из
местного ресторана. К яркой, как птичка колибри, Нелли. Через два
года у Нелли родилась девочка Лика. Но жить с Нелли оказалось
невозможным. Такой тип женщин создан лишь для веселого
проматывания денег. Для жизни семейной и для воспитания детей
такие женщины не предназначены. В общем, отец вернулся к своей
первой семье, склонив виновато голову и извиняясь. Жизнь потекла по-старому, благо мать была женщиной не злопамятной, а отец
действительно осознал свою ошибку и раскаялся.
Нелли периодически врывалась в их квартиру, и театрально
заламывая руки, требовала денег на «воспитание ребенка». На
упоминание о том, что на ребенка платятся ежемесячно алименты, певичка заходилась в рыданиях и кричала на весь подъезд, что жалкие
копейки алиментов они могут засунуть себе куда угодно.
Заканчивалось все тем, что Нелли давали денег и она убиралась
восвояси, но ненадолго.
Кончилось все это тем, что в один из дней в дверь позвонили и
на пороге стояла худенькая девочка с запиской в руке. В записке
значилось, что Нелли представился шанс устроить свою карьеру
певицы, а Лику она на время отдает отцу. Мать Гены долго плакала в
тот день у кровати с уснувшей девочкой. Добрая женщина, как только
увидела Лику сразу принялась раздевать ее, выбрасывая в мусорное
ведро тряпки, в которые та была одета. Потом долго мыла девочку
душистым «Банным» мылом, потом, завернутую в махровое полотенце
кормила у себя на коленях манной кашей. Так Лика и уснула, разомлев, у нее на коленях с ложкой во рту. Вечером, когда отец вернулся с
работы, мать объявила, что нужно срочно оформлять опеку над Ликой
и, что она не отдаст ее матери – кукушке.
– Если понадобится, то я эту гадину собственными руками
придушу, – заявила решительно мать.
Лику родители отсудили, было это не сложно. Вернее, Нелли
попросту лишили родительских прав, и девочка осталась с отцом.
- 64 -
Правда, не известно, узнала ли об этом когда-нибудь Нелли.
Гена всегда заботился о Лике, в его памяти она всегда
оставалась тем худым, жалостливым существом, которое, как
брошенный котенок, очутилось под дверью родительской квартиры.
После смерти родителей Гена, уже будучи совершеннолетним, продолжал содержать и воспитывать сестру, не позволив забрать ее в
интернат. Они жили вдвоем, Лика училась в школе, Гена работал
вальцовщиком на заводе.
Девушки у Гены были, но ни одна не задерживалась надолго.
Как только они узнавали о наличии сестры – иждивенки, то сразу
испарялись.
– Так даже лучше. Значит не любит, – говорил Геннадий по
поводу очередного «развода».
Но потом в их квартире появилась Наташа. Она улыбнулась
Лике и отправилась в кухню готовить ужин. Наташа восприняла
спокойно ситуацию Гены и потому была оставлена для совместного
проживания.
Все было превосходно.
Наташа работала медсестрой и поэтому дома бывала два дня из
трех. Она вела хозяйство, приглядывала за Ликой. Через полгода Гена
женился на Наташе, а еще через шесть месяцев к ним в квартиру