Мария Власова – Ненавижу магов (страница 43)

Горький вкус унижения застрял во рту, рука чесалась, желая дать третью пощечину. По щекам текут злые слезы, ненавижу его. Как же сильно ненавижу его, чуть меньше, чем саму себя.

– Ты что не поняла?! Пошла ВОН!!! – кричит он на меня, и приходится сжать зубы до скрежета, чтобы не показать, как сильно мне больно от такого унижения. Радует одно: он так и не понял, что я, как самая падшая девица из квартала красных фонарей, тоже хотела его. Хотела, несмотря на то, насколько он отвратителен и противен мне. Хватаю свои сапоги и убегаю из этого проклятого дома, от ненавистного мужа и от собственной похоти.

*** Мысли не давали мне покоя долгое время, пока я брела по ночному городу в свой, совсем не элитный район, где расположено наше училище. Не знала, как себя чувствовать, на душе так вообще было очень мерзко. В общежитие зашла на автомате, когда уже почти рассвело.

– Явилась, не запылилась, гадина! – первой ко мне подбежала Тамара, сзади ее пытается удержать Юрка, потому как она руками сразу размахалась.

– Попа, ты где была? – попыталась отпихнуть ее взбудораженная чем-то Лили.

Меня обступили все наши, так что до лифта было не добраться. У всех были похожие эмоции на лицах, злость, раздражение и ярость. Они выражали их все вместе, подняв такой галдеж, что разобрать хоть что-то было невозможно.

– Попа, ты что натворила?! – вопила Тамара, оттолкнув Юрку как какую-то букашку. Неужели все еще не может простить мне его гадкий поцелуй? Но я так устала от ссор и обвинений, хочу просто уйти в свою комнату и, наконец, нормально поспать. Тамару загородила мужская спина в синей рубашке. Какого-то чёрта Костромской встал между нами, расставив руки в примирительном жесте?

– Тамарка, не трогай ее. Вообще не понимаю, зачем ты нас всех собрала с самого утра? – сказал он, а я едва не выпадала в осадок, не понимая, что на него нашло.

– Ты что с дуба рухнул, Костромской? Какого чёрта ты защищаешь эту дуру?! Я, как узнала, так сразу вас и подняла. Или что, было бы лучше, если бы вы узнали всё через два дня, в день начала практики?! – похоже, не только я не понимала, что с нашим шутом творится, моя обидчица попыталась достать меня, но ее парень ухватил ее за локоть.

– Тамар, оставь ее в покое. Ей и так плохо.

Пока Юра пытался оттащить ее подальше, надо мной нависла Татьяна, откинув Костромского в сторону. По спине прошелся неприятный холодок, ее жесткие пальцы больно сжали подбородок, заставляя смотреть на себя. В этой девушке не было ничего примечательного, темные волосы, бледное симпатичное лицо, на фоне Кристины и Тамары она вообще не выделялась. Однако сейчас, смотря в ее серые глаза, она совсем не казалась мне обычной. Что-то довольно мерзкое было в ее взгляде, словно она видит меня насквозь.

– Ты тут овцой не прикидывайся, Руднева. Ты же это специально сделала, да? В жизни не поверю, что ты ошиблась с зельем! Как и не поверю в то, что Кристина крутила шашни с нашим упырем! Это же вы с директрисой их застукали? Лафей не настолько тупая, чтобы целоваться с преподавателем под носом у директрисы, а потом еще и загреметь в больницу. Кажется, все люди, навредившие тебе, в конечном итоге оказываются в больнице с необъяснимой болезнью, – она говорила это с апломбом, с уверенностью в том, что я буду отнекиваться. Но я слишком устала, мне все это так надоело! В голове роились самые убийственные желания, которые осуществились во всего одной фразе:

– В таком случае, Татьяна, вы с Тамарой уже можете присматривать для себя койки в больничной палате.

– Попа, ты чего? – обескураженно пискнула Тамара, но я не обратила на это внимания, как и на реакции остальных.

– Какая она тебе Попа, дура?! Ее имя Пенелопа, для друзей Пепа. Вот только никто из вас в это число не входит, – услышала голос Клары, она растолкала остальных и отодвинула от меня все еще злую Татьяну. Так она тоже была с ними? И тоже считает меня виноватой в смене практики? Кажется, она собиралась мирно просидеть всю свою практику в королевской библиотеке, где подрабатывает.

– Правду говорю, Пеп? – она обнимает меня за плечи, сжимает крепко, как будто желая показать, что поддерживает меня. Но я принимаю её объятия за издевку, как демонстрацию, что сама я защитить себя не могу.

– Кларка, а ты откуда так рано явилась? – поинтересовался Костромской, совсем забыв обо мне. У великанши всегда получалось привлекать внимание других, именно потому обычно она шла в лоб, пока я тихо травила остальных за ее спиной. Почему-то воспоминания о наших приключениях не вызвали у меня радости или стыда, как обычно, лишь раздражение от осознания, что я всегда пряталась за ее спиной.

– Это что генеральский китель? – с нажимом поинтересовался у великанши Нальнар, вот не подумала бы, что наш эльф будет интересоваться, во что одета Клара. Но как оказалось, я ошибалась, взгляд эльфа говорил сам за себя. Великаншу, наверное, стоило поздравить, раз ее многолетняя влюбленность принесла плоды в виде одного ревнивого эльфа. Однако Клара, похоже, совсем не замечала этого взгляда, с ласковой, несвойственной ей теплотой погладив манжет одежды. Откуда она вообще его взяла?

– На нем кровь! – пискнула Лили, подняв гул вопросов. Моя больная на всю голову клептоманка только кровожадно улыбнулась, так и хочется рассказать, какая она маньячка. Так, я передумала, не хочу знать, где она его взяла! Зная Клару, там явно было что-то разрушительное и противозаконное, а мне новые проблемы не нужны, сейчас мне и своих хватает.

– Откуда он у тебя? – не отставал Нальнар. Неужели никто не замечает этого тона обиженного рогоносца? Не понимаю.

– Вам лучше не знать, – похоже, она намеренно его дразнит, раньше не замечала за ней такой женской хитрости. – Кто-нибудь мне объяснит, что это у вас за разборки ранним утром?

– Нас на практику в Тайную полицию отправили! – выкрикнула Лилия так, словно я в этом виновата. Все это он и его больной на голову друг – судья! Воспоминания о «муже» больно кольнули в сердце, заставляя чувствовать унижение снова и снова.

«…снова и снова…» – недавно шептал он мне на ухо, прижимаясь пахом к животу. Как раз там все вновь болезненно заныло, и я еще больше возненавидела себя и свое больное тело. Захотелось побыстрее уйти, спрятаться, забыть его и все чувства, что он во мне вызывает.

– И что с того? – Клара равнодушно махнула рукой, мол, ей все равно.

– Ты что – дура, не понимаешь? Да там такая физическая программа, что мы за неделю просто умрем! И не дотянем до диплома! А все из-за этой! – зря ты так, Тамара, у Клары плохое чувство юмора. Точнее, оно хорошее, но удар сильней.

– Мне кажется, я уже говорила вам о том, что злить меня нельзя. Мне стоит вам напомнить об этом, как и о том, что трогать моих друзей не стоит?! – свет начал меркнуть, Клара распустила свою ауру, заставляя вздрогнуть от ужаса и отшатнуться от нее. Как по мне эта ее способность самая мерзкая, хотя временами и бывает полезной. Одногруппники поспешили удалиться, пока холл общежития не превратился в поле боя. Когда она зла, часто не контролирует себя, и тогда можно помереть всего лишь от одного ее удара.

Мне вспомнилось утро после выпускного, как странно вела себя великанша и что-то говорила о моей спине. Вдруг эта чёртова Брачная Метка уже была там? Ведь наверняка была, но она не сказала мне об этом. Пыталась сказать, но я не слушала, а потом не разговаривала с ней. Но все же, она могла настоять, ведь это так важно. Если бы я только узнала об этом раньше, а бы никогда, никогда не встретилась с ним снова! Не пережила все те позорные чувства! Ненавижу себя, все это ненавижу! Почему это произошло именно со мной?!

Вырвалась из объятий великанши, пошатнувшись, уперлась рукой о стену и прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.

– Ты как? – спросила она у меня. Всегда она лезет ко мне, в мои дела, но не тогда, когда на самом деле мне нужна. Я-то думала, по какой причине после второго курса все от меня отстали, даже Кристина своих парней не посылала больше издеваться? Решила, что они стали бояться меня, такой важной себя посчитала, а  на деле же оказалось, что все дело в Кларе. Всегда все дело в Кларе, на ее фоне я беспомощная серая мышь, которая обязана ей всем, в первую очередь своей за постоянную защиту.

– Что значит, твоя фраза о том, что твоих друзей трогать нельзя? Неужели ты решила, что имеешь какое-то право быть моим покровителем? Мне, по-твоему, нужна твоя защита? Я  сама себя защитить, ясно тебе?! – срываюсь на нее просто потому, что могу. Потому, что знаю, что бы я ни ляпнула в порыве злости, Клару это не заденет. Великаны толстокожи к тем, кто им на самом деле дорог, но взрывоопасны для тех, кто им безразличен. Или, по крайней мере, если не все, то именно эта великанша такая.

– Пепа, успокойся, ты чего? – она протянула ко мне руку. Но я отшатнулась от нее, чувствуя злость.

– Ты мне не подруга, чтобы так говорить со мной! – кричу на нее, чувствуя себя жалкой и в то же время злой. Забегаю на свой этаж по лестнице и, вместо того чтобы идти в свою комнату, запираюсь в душевой. Стаскиваю с себя это ужасное платье, включаю все краны холодной воды в душевой и позволяю себе гореть, просто пылать огнем. Огнем, который напоминает мне только об одном человеке и о том, как я его ненавижу.