Мария Власова – Ненавижу магов (страница 108)
Закрываю глаза и в тысячный раз убеждаю себя: «Так будет лучше».
Он резко сжимает мой подбородок и заставляет посмотреть на себя через мутную пелену слёз. Вздыхает и отводит взгляд в сторону, показывая, насколько я достала его. Сердце сжимается, внутренне не перестаю кричать от боли, но эта агония заканчивается внезапно, стоит лишь мне почувствовать
Длинное мгновение кажется, что он бросится к ней, к своей бывшей любимой, но маг этого не делает. Прищуривается, словно пытается что-то разглядеть, и я чувствую какое-то облегчение – это действительно не та Мила.
– Сели, – приказала ведьма, едва музыка стихла, но люди начали шептаться, не понимая, что происходит.
Я чуть не пропустила эту фразу, сконцентрировав всё свое внимание на Вальтере, и продублировала её приказ лишь спустя несколько мгновений. Разница во времени между ее приказом и моим в долю секунды, но моя кровь буквально застыла в жилах, пока люди не попадали на стулья и землю. Именно после моей команды, я в этом почти уверена. Неужели у меня получилось?
– Пенелопа, ты, наконец, вернулась, – сладко произнесла ведьма, – Да к тому же не одна…
Ее голос насквозь пропитан радостными нотками, и взгляд направлен только на меня, ни на миг не задерживаясь на Вальтере. Для нее советник всего лишь временное препятствие, и я безотчётно чувствую всю ту гордость, что она испытывает, смотря на меня. Словно я ее творение, непослушное дитя, вернувшееся к матери. В этот момент понимаю, что просто приказать всем убить ее – не выход. Возможно, не на всех подействовало зелье подчинения, все-таки сила у него зависит и от концентрации, и тогда они банально поубивают друг друга, исполняя два противоречивых приказа. Я никому не говорила, даже Кларе, о том, что главный компонент зелья Подчинения – ногти той самой ведьмы. Изучая их в лаборатории, я подумала, что если у ведьмы была сила управлять людьми, то в ее ногтях и костях она должна остаться. По своей сути, что зелье Подчинения, что зелье Порчи имеют один и тот же основной ингредиент – ногти ведьмы. Главное, чтобы Клара об этом не узнала, убьет же. Нет, конечно, остальные компоненты совершенно разные, как и эффект от этих настоек. Но секрет в том, что я не смогу больше приготовить ничего подобного, по крайней мере, пока не откопаю ещё одну ведьму. Как бы сильно мне не хотелось, но трех бутылочек не хватит, чтобы контролировать такую толпу долго, если это вообще возможно. Сестрам-то я подмешала целую бутылку, чтобы наверняка. А блинчики в принципе расходятся на ура, не зависимо ни от возраста, но от пола односельчан. Но все равно это слишком рискованно, проиграть нельзя, так что придётся быть достойной своего имени – жестокой и хитрой Пенелопой.
Делаю несколько шагов к Провидице и останавливаюсь, все ещё ощущая прикосновения мужа на запястье. Держать спину сложно, все перед глазами кружится, в который раз думаю о том, как же это не вовремя.
– Провидица, я исполнила ваше задание, – слова даются мне очень тяжело, но вот на колени опускаюсь спокойно. – Этот мужчина архимаг, теперь у него можно взять столько крови, сколько вам понадобится.
В груди надрывно бьется сердце, чувствую спиной взгляд моего мага и мысленно умоляю его ничего не делать. Мне нужна ее беспечность, нужно заткнуть ей рот, успокоить раз и навсегда.
– Значит, таков твой выбор, Пенелопа? – с гордостью в голосе спрашивает она, в который раз заставляя напрячься.
– Да, – безжалостно вру, словно случайно отделяя мага от ведьмы своим телом, – кровь архимага – достойный обмен на жизнь и свободу моих родных и жителей деревни.
Она улыбнулась мне, медленно и нежно, от чего сердце пропустило удар, а волосы на затылке встали дыбом. Так, вот только струсить в самый неподходящий момент не хватало. Собралась, пока она ещё ничего не заметила.
– Что ты на коленях стоишь? Не подобает настоящей ведьме стоять на коленях перед этим сбродом, – ее лицо расплывается в улыбке, а холодные, как лёд, руки больно сжимают плечи, заставляя, превозмогая боль, подняться.
Вальтер резко делает несколько шагов ко мне, но выхватить из рук ведьмы не успевает. Его пальцы лишь слегка проскальзывают по моей руке, пока ведьма обнимает за плечи, поворачивая к мужу лицом. Я вижу его лицо, эту гримасу злости, смешанную со страхом. Он продолжает тянуть ко мне руку, она дрожит то ли от страха за своего ребёнка, то ли от злости на меня. Мы одного роста с ведьмой, даже не замечала раньше. От ее рук исходит такой холод, что на моей коже появляются мурашки.
– Отойди от нее, Пенелопа! – резко рявкает мой муж, я невольно вздрагиваю и отвожу глаза.
– Советник, – сладковато говорит ведьма, – боюсь, это сражение вы уже проиграли.
– Ты, – вдруг подается вперед муж, но мы с ведьмой остаемся стоять на месте. – Что ты такое?
На мгновение мне кажется, что он говорит обо мне, но на самом деле обращается именно к ведьме и не сводит с нее взгляда. Меня бы пронзила ревность, если бы не почувствовала себя обычной марионеткой в руках двух манипуляторов. Ни ведьма, ни Вальтер не воспринимают меня всерьёз.
– Фу, – фыркает ведьма с насмешкой, – как некультурно так говорить со старой женщиной!
Старой? Она же как молодая девушка выглядит. Хотя, может, я чего-то не понимаю?
– Я повторяю свой вопрос: что ты такое? Некромант? – кривится Вальтер, а затем внезапно обращается ко мне. – Ты же говорила, что некромантка твоя сестра!
Молчу, слегка опустив голову, жалея, что сумка с зельями и ядами под юбкой и незаметно не смогу достать ничего, что бы могло навредить ведьме. От тона мужа муторно, кошки по сердцу скребут, играть безразличность и покорность очень тяжело.
– Изабелла прекрасная моя ученица, но ее талант в разы уступает талантам Пенелопы, – сладковато произнесла ведьма, все так же беспечно и поверхностно смотря на мага.
Ее руки на моих плечах будто отбирают последние силы, перед глазами всё плывёт. Рукой сжимаю под платьем сумку с зельями, понимаю, что долго этого не выдержу, а Провидица словно нашла для себя слушателя.
– Это ведь действительно талант, дар, который раньше ценился в разы сильнее, чем сейчас магия. Да, тогда все было в точности наоборот – магов уничтожали, как угрозу, а ведьмы были самими завидными невестами.
Что за бред она несёт? Когда такое было? Ведьм всегда ненавидели, а магов уважали.
– Отпусти ее, – требует Вальтер сквозь зубы, не смотря на меня.
– Не веришь? – смеётся женщина, а затем проводит рукой по моим волосам, заставляя внутренне сжаться. – Я бы тоже не верила, как и в то, что все диаметрально изменилось только из-за одного человека. Один-единственный человек может целиком и полностью изменить мнение многих, просто показав им, что такое настоящее зло.
По лицу Вальтера вдруг понимаю, что слушает он её очень внимательно, не отрывая взгляда, словно она может напасть в любое мгновение. Слегка поворачиваюсь и замечаю дикую улыбку на ее губах, от которой волоски на коже встали дыбом, а в душе появилось ощущение, что она не человек, а настоящий монстр.
– Пенелопа, ты ведь помнишь ту сказку? Сказку о близнецах. Все ее знают, все ее слышали, но никто не знает, что именно с нее начался этот переворот в суждениях людей. Не было до того момента ни магических школ, ни самого понятия «маг», были «испорченные». И вот такой «испорченный» ребёнок родился у короля в одной давно забытой страны. Горе было пополам со счастьем, вслед за испорченным дитём родилось ещё одно: здоровая девочка с ведьмовским даром. Девочки так были похожи друг на друга, что различить их можно было лишь по «испорченности». Все королевство знало только об одной дочери короля, само собой об «испорченной» решили умолчать. Шли годы, девочки стали женщинами, а в королевстве началась война. Мы проиграли, и, чтобы заключить мир, агрессоры потребовали у короля его единственную драгоценность – дочь ведьму в жёны их королю. Все знали, сколь ценна и полезна для правителей сила ведьмы. И вот тогда король вспомнил, что дочь у него не одна, а целых две, пусть и одна из них немного подпорченная. Задумал он выдать ее замуж вместо своей младшей дочери, а она… Она была рада, за возможность стать той, кем ей положено с рождения, но и тут вмешался случай… а точнее одна слишком добрая сестричка. Она решила спасти свою старшую сестру от незавидной участи…
Голос ведьмы прыгает, словно она говорит о своем прошлом, словно была там и все видела своими глазами.
«Мы проиграли…» – сколько боли и печали в этих словах, горечи и злости также предостаточно.
На ее лице ироничная улыбка, и я вдруг понимаю, что всегда замечала, что ее внешность – это иллюзия, но даже она не может скрыть ее настоящих эмоций.
– Врагу, этому презренному королю понадобилась всего лишь ночь! Одна ночь, чтобы заполучить сердце ведьмы. Сколько же времени заняло это у тебя, архимаг? День? Неделю? Месяц? – она насмехается, смотрит на Вальтера, будто видит в нем другого человека.
Архимаг молчит, по выражению его лица не понятно, о чём он думает, взгляд слишком сосредоточен на ведьме. Какое-то плохое предчувствие не дает мне отвести от него взгляда, хотя я по идее не должна так делать.