Мария Власова – Мой злодей 2 (страница 55)

– Мне-то какое до него дело? Почему меня должен заботить ее ребенок?! – крикнул на меня, тяжело дыша от гнева. – Ты на чьей стороне вообще?

– На твоей, – не замешкалась ни на секунду, отвечая, – ты еще не понял этого?

– Не похоже, что ты на моей стороне, – обиделся он.

– А как я должна себя вести, чтобы поддержать тебя? Говорить, что это правильно – убить свою мать? Ладно, она уже не мать тебе! – подняла руки, не позволяя ему перебить себя. – Но эта женщина дала тебе жизнь и большую часть своей жизни ты ее любил.

– И что с того? – с ненавистью выплюнул он, смотря на меня из-под бровей. – Почему я не должен ей мстить? Я что тебе всепрощающая Светлая? Эта женщина бросила меня с той мразью, буквально обрекла на смерть и благополучно забыла о моём существовании!

Он кричал на меня так эмоционально, что я зажмурилась, дрожа всем телом.

– Я не прошу тебя прощать ее, – выдохнула через силу.

– А что ты просишь? – засмеялся он истерично и, неожиданно схватив меня за плечо, встряхнул. – Почему каждый раз, когда ты появляешься, со мной происходит что-то плохое? И хуже того, после всего ты просто исчезаешь, чтобы потом снова появиться в самый хреновый момент моей жизни.

Вдруг обнял меня, так крепко, что даже больно, но я только вцепилась в его пиджак, ощущая его горячее дыхание на своей шее.

– Что мне сделать, чтобы хотя бы ты меня не бросала? – отчаянно шептал он, а по моим щекам текли слёзы.

– Я всего лишь хочу, чтобы ты не желал ее смерти, она не сделает тебе легче, Анри, – прошептала сорванным голосом.

– А что сделает? – он так резко оттолкнул меня, словно мои слова его разозлили. – Что в этом мире сделает мне легче?

– Не знаю, – призналась, борясь с болью в груди.

– Не знаешь, но о чем-то говоришь? – засмеялся он и затем замолчал ненадолго, прежде чем высказаться. – Ты права, просто смерть слишком слабое для нее наказание. Нет, она будет жить долго, страдая так же, как я страдал. Я заберу у нее все, что есть, и заставлю молить меня о смерти.

Именно в этот момент он стал злодеем, по безумному взгляду, дьявольской улыбке это понимаю.

– Тебе не станет легче от этого, – замотала головой в отчаянье.

– С чего ты взяла? Откуда тебе об этом знать? Ты же святая! – пренебрежительно бросил он, раня в само сердце.

– Я знаю.

– Откуда? – во взгляде появился интерес, но скептицизма не убавилось.

– Да потому что я такая же, как ты! – крикнула на него, не выдержав. – Мы одинаковые! Брошенки, ненужные своим матерям, своему миру. Я, как и ты возненавидела свою мать за предательство, мечтала о ее смерти и больше всего на свете желала, чтобы она получила по заслугам. Хотела, чтобы она страдала так же, как я, а то и хуже! – схватила его за пиджак и встряхнула, как он сделал до этого. – Но знаешь что, Анри? Даже когда она осознала, что все те годы поступала неправильно, что не должна была меня бросать, и извинилась, унижаясь и моля о прощении… мне не стало легче! Ни капли, ни грамма! Даже ее боль и заслуженные страдания не сделали меня счастливой. О, да! Я отомстила ей, поставила на место и перед фактом, что ей никогда не заслужить моего прощения. Припомнила ей каждую детскую обиду, показала, насколько ее ненавижу…. Но знаешь, что? Хуже стало только мне. Не ей… мне!

Я вскрикнула от боли и отчаянья, не обращая внимания на свои слёзы.

– Знаешь, что самое ужасное, Анри? – шепотом спросила, цепляясь за него, как утопающий хватается за спасательный круг.

– Что? – он нежно коснулся моей щеки, убирая волосы за ухо.

– Ты ведь тоже теперь будешь думать об этом, не так ли? Каждый день будешь думать о том, как бы сложилось, если бы эта женщина не оставила тебя? Как бы ты жил в их идеальной семье? Каково это иметь младшую сестру… или брата? Каково это быть любимым ребенком? Каково это, когда можешь рассчитывать не только на себя? Когда есть кто-то, кто всегда подставит плечо, кому не будет плевать до того, где ты и как себя чувствуешь? Каково это, когда тебя любят? – я сползла на землю, рыдая у него на плече.

– Я люблю тебя. Мне не плевать на то, что ты чувствуешь, почему плачешь и исчезаешь с рассветом, – его губы коснулись моего лба, а я лишь горько улыбнулась.

– Когда она извинилась, молила меня хотя бы попытаться простить ее, я так испугалась. Я всегда хотела услышать эти слова от нее. Но, когда она их произнесла и, даже после того как я рассмеялась ей в лицо, исполнив свою детскую мечту, несколько раз повторила, прося у меня прощения, я испугалась, что смогу простить, забуду эту боль. А ведь кроме нее у меня никого не осталось… Я думала исключительно о том, что будет, если я попытаюсь поверить ей, и она снова не оправдает моих надежд? Думала, что мне опять будет больно, и я больше этого не вынесу. Я даже не попыталась, понимаешь? Ты хоть понимаешь, как я теперь ненавижу себя за то, что не попыталась все исправить? Не потому, что это примирение нужно было ей, а потому что в нем нуждалась я! Чтоб отпустить обиду и жить дальше, не думая, не сожалея об этом день за днем. Но я не смогу этого исправить. Она в другом мире, мире, где меня больше нет! – выдохнула судорожно, а он крепко меня обнял. – Понимаешь?

– Понимаю, – он нежно поцеловал меня в лоб, потом коснулся губами щёк, стирая дорожки моих слёз.

– Не понимаешь, – замотала головой. – Я так боялась, что меня снова бросят. Что мне будет больно, поэтому никому не показывала своих чувств. Никому из них! Даже отцу… И их больше нет, этого не исправить. Поэтому мне так больно, я потеряла их навсегда, так и не сказав, как сильно их любила. Я трусиха Анри, жалкая трусиха, у которой никого не осталось.

– Неправда, – он мягко взял моё лицо в руки, заставив посмотреть ему в глаза. – У тебя есть и всегда буду я.

Моё чёртово сердечко! А я ведь так давно хотела сказать ему это первой. Резко выдыхаю, совсем некрасиво шмыгая носом и икая после слёз. У меня не получается сразу собраться, чтобы сказать это.

– Я… ик! – икнула, смотря ему в глаза, – тебя… – выдохнула, решив, что нужно говорить сразу, а то передумаю. – Я тебя люблю!

– Я в курсе, – выдал этот наглец с самой обаятельной улыбкой на свете. – Мало какая девушка бросится ночью в ледяное море не за своим ребенком по доброте душевной.

– Какой же ты вредный и, хуже того, с возрастом станешь ещё вреднее! – пробубнила себе под нос. Я-то хотела снова услышать от него эти слова.

– С возвращением? – сощурился он.

– Мы встретимся ещё не раз, и не всегда эти встречи будут… приятными. Но в одном я могу тебя заверить, однажды наступит день, когда я не исчезну, и мы навсегда останемся вместе.

– Я буду ждать этого дня, – пообещал он.

Туча затмила луну, кошмар закончился, но реальность всегда хуже самого страшного кошмара.

Глава 17. Конец?

Мне не хотелось просыпаться, снова сталкиваться с реальностью, которая не подготовила для меня ничего хорошего. Забвение сна в объятиях Анри уже не казалось таким тяжелым, а ещё там всё ещё были живы те, кого я люблю. Но сон закончился, как бы я не пыталась в нем остаться. Тяжело дыша, открыла глаза, но ничего толком не увидела, темно, ночь. Лицо влажное от пота, безумно хочется пить, облизываю пересохшие губы. С трудом перекатываюсь на бок и пытаюсь нащупать прикроватный столик, там обычно Элла на ночь оставляет стакан воды, но неожиданно нащупываю чью-то руку поверх одеяла.

– Элла? – почему-то по укоренившейся привычке подумала о ней, не сразу сообразив, кто ещё может быть рядом с моей кроватью ночью. Рука дернулась, затем над кроватью из ниоткуда появилась фигура, но слишком огромная, чтобы быть моей горничной. Я не успела испугаться, как фигура коснулась чего-то, и меня на мгновение ослепил свет небольшого настольного светильника. Прикрыла рукой лицо, жмурясь от света, но услышав уже такое родное «Анна!» подалась вперед, толком ничего не видя, и вскрикнула от резкой боли в спине. Дверь в комнату тут же с грохотом распахнулась, мне пришлось, стиснув зубы, снова откинуться на подушку, чтобы не закричать.

– Анна, что с тобой? – взволнованный голос Анри сразу же напомнил события сна.

Попыталась на него посмотреть, но глаза затуманила пелена выступивших от боли слёз. Ответить у меня не получилось, лишь замычать. Все, что смогла, это ухватиться за его руку и не отпускать.

– Отойди! – кто-то знакомо рявкнул, послышался звон.

– Что с ней? – взволнованно спросил мой злодей, не отпуская руку.

– Да отойди же! – крикнули на него вместо ответа, и я узнала голос доктора Корте.

Какого чёрта? Что он здесь делает? Анри попытался отцепить мою руку от своей, но не смог и вроде как перепрыгнул меня, оказавшись рядом на кровати.

– Рианна, ты слышишь меня? – требовательно спросил Стефан, осторожно поворачивая мою голову за подбородок и заглядывая в глаза. – Что болит?

– Спина-а-а… – простонала слабым голосом. Пока не двигалась, казалось, что ничего не болит, а теперь так накрыло, что дышать тяжело.

– Поверни ее на бок, – приказал доктор.

Анри мягко все же освободил мою руку и, приобняв меня, медленно и очень осторожно повернул на бок. Уткнулась лицом в его рубашку, окунулась в запах его одеколона с древесными нотками. Мне даже показалось, что боль уменьшилась, пока Стефан не расстегнул на спине рубашку. Кто-то переодел меня в сорочку, похожую на те, что одевают, когда кладут на операционный стол, только из хлопка. Я, возможно, подумала бы о своем наряде ещё некоторое время, если бы доктор не начал прощупывать мой позвоночник и что-то поправлять там. Сдавленно закряхтела, вместо того чтобы закричать, когда стало невыносимо больно.