Мария Вейра – Опасный путь: дневники Анжелы (страница 6)

Я исчезала.

С каждым толчком – в пол, в жар, в себя. Его член входил в меня так, будто пытался вытащить наружу всё, что я зажала в себе за последние годы. Он бился обо мне, как ритм, как город, как улицы, по которым мне было уже всё равно идти или не идти.

Он не трахал – он насаживал. Как на шампур.

Я стонала, как в полупустом храме. Не от грязи – от очищения.

Рафаэль держал меня за волосы, за шею, вжимал лицом в матрас, пока я не потеряла счёт движениям.

Я орала. Я плакала. Я текла.

И он замер.

– Посмотри на меня, – сказал он, вытащив член. – Я хочу видеть, как ты кончаешь.

Я перевернулась. Лежала на спине, дрожала. Он встал на колени между моих ног. Плюнул на пальцы – и начал тереть мой клитор, быстро, чётко, в ритме города.

Я взорвалась. Так, что матрас подо мной промок. Так, что тело больше не принадлежало мне.

Рафаэль лёг рядом.

– Останься на пару дней.

– А потом?

– А потом ты снова будешь издалека. Но я всё равно буду знать – ты отсюда.

Я ушла утром. Невыспанная, всклокоченная, с ссадинами между ног, с мятой рубашкой Рафаэля на теле.

Гвадалахара пекла.

Вонь рыночных улиц, старые лепнины, горячая плитка под ногами. Женщины с разрезами до бедра, мужчины с глазами, как у волков. Всё пульсировало. Всё было похоже на секс.

Я зашла в кафе, заказала кофе и лимонную воду. Хотела забыть.

Не Рафаэля – себя с ним.

Такую открытую, мокрую, послушную. Такую, что смотрит в зеркало и видит не лицо, а след от его ладони на шее.

Я бродила весь день.

По рынкам. По старым площадям. По дворам, где играли дети, и по лавкам, где продавали ножи.

Я хотела стереть вкус его пальцев изо рта.

Не смогла.

И ближе к полуночи я услышала.

Гитару.

Рафаэля.

Где-то между баром и чердаком, где пьют стоя, курят марихуану, вываливаются из окон.

Он пел, хрипло, на грани голоса. Я не поняла слов. Но тело вспомнило ритм.

Я стояла в темноте, у стены. И тогда он сказал, не оглядываясь:

– Я знал, что ты не уедешь.

Я подошла. Молча.

Он взял меня за запястье, повёл в переулок – тот самый, где стены облуплены, мусор под ногами, и пахнет спермой, табаком и жаром.

– Рафаэль…

– Тсс.

Он прижал меня к стене.

– Я просто хочу снова тебя. Снова здесь. Снова так.

Он опустился на колени, раздвинул мне ноги, откинул юбку.

Я стояла босая, на грязной плитке. Моча и мескаль, граффити и дыхание ночи.

А он ел меня снова.

С жадностью, как будто хотел стереть мой день.

Губы скользили по моим складкам, по клитору, по внутренней поверхности бедра. Я была на грани – и орала. По-настоящему. С хрипом, с падением головы назад.

Он встал.

Член – тугой, мокрый от собственной слюны.

Он схватил меня за шею, прижал к стене, вошёл – резко, на всю длину.

Я застонала так, что где-то вдалеке лаяли собаки.

Он трахал меня стоя.

Как будто я шлюха. Как будто он платит – всем, чем может.

Он трахал меня сзади, держась за мою грудь.

Потом повернул, поднял на руки – и вонзился снова.

Ноги обвили его талию. Стена за спиной тёрла кожу, пальцы – выжимали бёдра.

Мы были в ритме Гвадалахары. Грязной. Шумной. Сладкой от греха.

– Я запомню твою плоть, – прошептал он мне в ухо. – Как запах после грозы.

– А я забуду твоё имя. Но не то, как ты трахался.

Мы рухнули на землю. Грязную.

Рафаэль сел, я – сверху. Каталась по нему, как по жеребцу.

Он хватал меня за зад, за волосы, за всё. Мы были безумны. Без остатка.

Я кончила дважды.

Он – один, но мощно. В меня.

Потом обнял.

Просто. Тихо. Без слов.

Город шумел за стенами.

Он вытирал мне лицо подолом своей рубашки.

И сказал:

– Ты останешься со мной ещё одну ночь?