Мария Вейра – Опасный путь: дневники Анжелы (страница 8)

Музыкант. Хулиган.

Мой краткий, грязный, настоящий шторм.

А я – снова в пути.

С запахом его пота на себе.

С отметкой на бёдрах.

С памятью, которая жжёт сильнее любого прощания.

Я не люблю рассказывать о себе. Предпочитаю, чтобы меня узнавали через пальцы. Через спину, на которую ложится рука. Через голос, которым я стону, когда наконец отпускаю.

Но раз ты читаешь мой дневник – слушай.

Меня зовут Анжела. Тридцать два. Родилась в Питере. Больше десяти лет назад уехала в Москву и больше не возвращалась. У меня там умер отец. А с ним – и всё, что связывало с понятием «дом».

Мать вышла замуж снова – за мужчину, который знал, как воспитывать: голосом, кулаками, холодом. Я рано поняла, что быть девочкой – это быть должной. Улыбаться, не спорить, не мешать. Или тебя просто вычеркнут. Или сдадут. Как мебель в комиссионку.

Я выжила.

Закончила универ. Психология. Смех, правда? Как будто можно помочь другим, когда тебя саму по ночам срывает в панике.

Вышла замуж и… но это другая история.

Работала. Потом открыла инвестиционный портфель – крипта, стартапы, пара удачных выходов. Деньги пришли тихо, быстро и надолго. Теперь я не работаю. Я просто еду.

Мир – мой офис. Мужчины – моя валюта.

Почему я плачу телом?

Потому что боль нужно вытаскивать. Иначе она зарастёт под кожей, станет камнем.

Потому что трах – это не всегда про секс. Иногда – про память. Иногда – про освобождение.

Потому что я хочу чувствовать, что жива.

Я не ищу любви. Любовь – это обещание, что ты останешься, даже когда станет трудно.

Я не готова к этому.

Я выбираю острое. Мимолётное. Но настоящее.

Каждый мужчина во мне что-то оставляет. След. Отпечаток. Ноту. Синяк.

Я коплю их как татуировки на теле. Иногда больно, но красиво.

Я не принадлежу ни городу, ни дому, ни человеку.

Я принадлежу только себе.

И этой дороге, в которой я снова становлюсь собой.

Мексика: когда некуда бежать – остаётся чувствовать

❝…Он читал стихи и гладил мне волосы, как будто был уверен, что я сломана. А я просто устала от шума❞.

Я приехала сюда в вечерней тишине.

После Гвадалахары – как будто вынырнула из танца, пьяная и вся в чужих пальцах. Здесь никто не кричал. Никто не оборачивался. Никто не требовал быть интересной.

Сан-Кристобаль-де-лас-Касас – город, в котором шепчут даже стены.

Он пах дымом, кукурузой и ветром из сосновых гор.

Я сняла комнату в старом доме с внутренним двориком, где цвели багряные цветы, и никто не торопился менять простыни.

Местная хозяйка, синьора Ана, дала мне шерстяной плед и посоветовала заваривать чай с листом лайма на ночь.

Я кивнула, как будто это действительно имеет значение.

В первый день я почти не выходила. Я просто лежала на деревянной кровати и слушала, как ветер толкает ставни.

В этом городе я впервые поняла, как звучит собственное дыхание, если замолчать на целый день.

Он будто нашёл меня сам, когда я совсем перестала звать.

На третий вечер я встретила его.

Случайно. Конечно.

Я зашла в книжный – единственный открытый после семи. Внутри пахло кожей, кофе и дождём. Он сидел в углу у окна, с книгой в руках, и читал вслух.

Не ради кого-то. Ради себя.

Тихо, будто молился. Или звал кого-то, кто уже не придёт.

– Это Неруда, – сказал он, не поднимая глаз. – Хочешь, я прочту тебе стихотворение о том, как касаться женщины, будто касаешься редкой породы дерева?

Я молча кивнула.

Мне не нужно было больше слов.

Он читал. А я чувствовала, как что-то во мне медленно оттаивает.

Как будто до этого всё было слишком громким. Слишком резким.

А здесь – тишина была ласковой. И даже возбуждающей.

Он не спросил, откуда я.

Не посмотрел на грудь.

Не попытался угадать, с кем я спала до него.

Только спросил:

– Ты умеешь отдыхать рядом с мужчиной?

– Нет.

– А спать после?

– Никогда.

Он улыбнулся, будто уже знал ответ.

Потом мы просто гуляли. По булыжным улицам. Под дождём. Он не пытался меня коснуться. И от этого я хотела его больше, чем всех до него.

Утром я снова пришла в книжный.

Он уже ждал.

Со вторым томом. С двумя чашками кофе.

С той же тишиной в глазах.

И я поняла: в этом городе можно возбуждаться от того, что тебя не трогают.