Мария Вейра – Опасный путь: дневники Анжелы (страница 10)
– А я прихожу, чтобы исчезнуть.
Он не ответил. Только провёл пальцем по моей щеке.
Так, будто я была фреской, выцветшей от времени.
Мы пили кофе молча.
На балконе. Город просыпался, и вместе с ним – я.
Но не та, которая уехала из Гвадалахары. Не та, что теряла сознание от удовольствия в переулке.
Другая.
– Ты часто спишь с женщинами, которых не трогаешь два дня? – спросила я, не глядя.
Он усмехнулся.
– Нет. Ты – первая.
– Почему?
– Потому что ты приходишь не телом. Ты приходишь тенью.
Я нахмурилась.
– Что это значит?
– Ты была здесь, но не была. Как дым. Как эхо. Я ждал, когда ты придёшь полностью.
Я замолчала. Не потому, что обиделась. А потому что он оказался прав.
Я всегда оставляла себя за дверью.
Он не брал меня. Он ждал.
И я, впервые за долгое время, не бежала от этого ожидания. Оно не давило. Оно… звало.
Он не сказал мне, что я красивая. Не спросил, чем я зарабатываю. Не коснулся, пока я сама не подошла ближе.
Томас был как вода в глиняной чаше – неяркий, но нужный.
– Уезжаешь? – спросил он, не глядя.
Он стоял у окна, расстёгивая рукава на рубашке, как будто готовился не к разговору, а к чему-то гораздо большему.
– Да, – сказала я. – Уже заказала такси.
– И не собираешься остаться ещё на день?
– А зачем?
Он обернулся.
Я шла к выходу босиком – и он меня остановил.
Без слов. Просто подошёл сзади, взял за запястье и развернул.
Я почувствовала, как в животе сжалось – не от страха, от предвкушения.
Он смотрел на меня, будто уже видел, как я стону, выгибаюсь, царапаю ему плечи.
И будто знал, что я не уйду.
Я не ушла.
Он прижал меня к стене – не грубо, но крепко.
Я подняла руки, и он сорвал с меня платье – всё так быстро, будто я горела, и это было единственное спасение.
Губы были горячими, как перец в местном марте. Целовал меня жадно, будто хотел запомнить вкус, пока не стёрся.
А потом склонился к шее и прошептал:
– Сейчас. Только ты и я. Без имен. Без будущего. Только настоящее.
Он взял меня на руках и отнёс к кровати. Опустил, расправил ноги, сел на край и посмотрел.
Просто смотрел.
Долго.
– Не трогай меня глазами, – прошептала я. – Трогай руками.
Он улыбнулся и провёл ладонью по внутренней стороне бедра. Медленно, терпеливо. Как будто под ним была скрипка, а не я.
– Здесь хочешь? – пальцы коснулись нижней части живота.
Я кивнула.
– А здесь? – губы прошлись по соску.
Я задохнулась.
– Везде.
Он вошёл в меня без лишних слов – сразу, плотно, глубоко.
И начал двигаться так, будто знал моё тело не хуже, чем я сама.
Медленно. С ритмом. С уверенностью того, кто не торопится, потому что знает, чем это закончится.
Я выгибалась, хваталась за него, тонула в этом темпе, будто каждая толчковая волна смывала с меня всё лишнее.
Он держал меня за волосы и за шею – точно, без боли, но с ощущением, что я вся – в его руках.
И шептал:
– Ты настоящая. Ты теплая. Ты не бежишь. Не сейчас.
А потом ускорился.
Жёстче. Сильнее.
И я почувствовала, как всё сжалось внутри, как будто ядро треснуло.
Я закричала.
Низко, глухо, без стыда.
Он не остановился.
Двигался в том же ритме, пока я снова не кончила.
И только потом – уже почти ласково – поцеловал меня в висок и остался внутри.
Нам было нечего говорить.
Слова были лишними.