Мария Вейра – Опасный путь: дневники Анжелы (страница 19)

– Когда ты борешься, ты сжимаешься, напрягаешься, – продолжил он. – А когда сдаёшься – становишься водой. Протекаешь, обтекаешь… живёшь. Как сёрфинг.

Я тихо усмехнулась, не глядя на него.

– А ты, значит, вода?

– Нет, – он наклонился ближе, прошептал у самого уха. – Я огонь. Но сейчас – тушу себя тобой.

Я повернулась к нему лицом, подперев щёку рукой.

– Красиво сказал. Ты часто так говоришь женщинам, после того как кончаешь?

– Нет, – он прищурился. – Обычно они уже спят. А ты – как будто только проснулась.

– Я не умею засыпать после секса, – прошептала я. – Слишком много всего остаётся под кожей. Как будто что-то взяли, но не всё. Или отдали больше, чем хотела.

– Это про выживание?

– Это про меня.

Он замолчал. Потом протянул руку и провёл пальцем по моему ребру.

– Ты умеешь быть жёсткой. Но мягкость у тебя – как нож под подушкой. Только для своих.

– А ты кто?

– Я просто мужик, который трахнул тебя под шатром. Не ищи смысл. Иногда секс – это просто секс. Но если ты хочешь – пусть будет больше.

Я вздохнула.

– Пусть будет просто. Но честно.

– Тогда честно: ты – как хорошая волна. Больно, красиво и один раз.

И я закрыла глаза.

Без мыслей.

Без целей.

Только дыхание. И он.

Вечером мы вернулись в его дом. Без слов.

Солнце уже садилось, розово-оранжевое пятно расплёскивалось по небу, а волны били в берег с такой же ритмичностью, с какой он трахал меня раньше.

Луис снял с себя футболку и бросил на пол.

Я – купальник, уже высохший, тянувший кожу.

Он не смотрел мне в глаза.

И я не искала там ничего.

Он просто схватил меня за руку и повёл в спальню.

Небольшая комната, простыня – не белая, а сероватая, с запахом соли, табака и мужского пота. Всё здесь было не для красоты – для действия.

Он лёг на спину, закинул руки за голову и сказал:

– Давай.

Я села на него сверху, не спрашивая, не раздумывая.

Его член был твёрдый, тяжёлый в моей руке, как будто знал, зачем нужен.

Я ввела его в себя одним движением. Без подготовки, без нежности.

Плотно. Жадно. Сразу до конца.

Он выдохнул сквозь зубы, как будто это не тело, а рана, и она снова её открыла.

Я двигалась резко – будто хотела стереть себя об него.

Луис сжимал мои бёдра, оставляя синяки.

Потом стал толкать навстречу, сильно, жёстко, с ударами таза.

Он не стонал. Он дышал, как зверь.

Как будто каждый толчок – борьба.

Он бил в меня, что аж грудь подпрыгивала, а пальцы вжимались в его живот, пока я не задыхалась.

Потом резко меня перевернул.

Завалил на бок.

Поднял ногу – и вошёл снова.

Сбоку. Глубже.

Я скользила по простыне, держа за край матраса, как будто пыталась не сорваться.

Он царапал. Держал за горло.

Плюнул мне на спину, провёл пальцем вниз.

– Ты слышишь, как ты хлюпаешь? – шепнул в ухо.

– Да.

– Это всё ты. Ты хочешь. Ты вся хочешь.

Он вытащил, развернул меня на колени.

Встал сзади. Размазал мою смазку по попку и вошёл в неё аккуратно, медленно, не до конца.

Захватил волосы.

Мои лопатки прогнулись. И я почувствовала, как текут слюни от сладкой боли внутри моей дырочки.

Он бил в неё так, что грудь стучала о подушку.

Снова и снова.

Пока губы не стали немыми от криков, пока колени не горели.

– Говори, что тебе нравится, – прошипел он.

– Когда ты грубый.

– А ещё?

– Когда ты берёшь. Не спрашиваешь.

– Вот так?

И он брал меня снова и снова.