Мария Вельская – Драконовы поцелуи, или фиктивная пара для некроманта (страница 64)

В нем не было избавления — только рев, ласковый шепот и бледные тонкие нити чужих душ. Не знаю, сколько это длилось. Не помню, сколько плавала в этом мареве — не думая и не беспокоясь ни о чем. Не было сил и желания — и мыслей тоже не было. Только облегчение и понимание — все, победили. Получилось. Вышло. Вспыхнуло — и отозвалось дрожью. Кого победили, кто это — я, что я сделала и зачем я здесь — все это не имело значения. Привели меня в чувство капли дождя. Они стекали по волосам и лицу, оглаживали и будто исцеляли измученное тело и танцевали только одним им известный танец. Каждая попытка прийти в себя и пошевелиться заканчивалась оглушающей болью в мышцах. Что там — казалось, я вся — один сплошной синяк. Горячее дыхание коснулось виска. Лежать отчего-то было мягко, тепло и спокойно. Очень спокойно. Не было больше изматывающей тревоги — только гулко билось рядом, под ухом, чужое сердце, вторило моему. — Знаешь, я все больше прихожу к мысли, что боги мне так изощрённо отомстили за гордость и самоуверенность, — сухие губы коснулись виска. Неловко ткнулись ниже. А потом он прижался ко мне — щека к щеке. Тиарграт. Память со щелчком встала на место. Вернулась. Обрушилась на меня. — Жив, — я дернулась — и не заплакала, только плечи беззвучно задрожали. Объятия стали крепче. На миг на жёстком бледном лице мелькнула беспомощная растерянность. Покрывало над нами оказалось вывернутым крылом. Вокруг бушевал ливень. Ливень как будто смывал с этой оскверненной земли всю мерзость, ливень слизнул громаду твари без остатка, оставив только серые старые руины. Высоко в хмуром небе, без капли солнечного света, вопреки всему, играли мерцающие солнечные лучи. Они разрезали мир от земли до небес. Подрагивающая мужская ладонь легла на мою макушку — и погладила. Раз, другой, третий. Меня прижимали все крепче, баюкали, прятали в своих объятьях. Заставляли поверить в реальность происходящего. Мои пальцы сжались, переплелись с пальцами мужа. Мягко погладила загрубевшую кожу его ладони.

— Нет чтобы котика так гладили, а? Не-ут! Все мужикам достается. Вот так служи ей, береги её, от сердца силу отрывауй, подсказывауй! — Раздался знакомый ворчащий голос. Да я его обладателя расцеловать была готова! Жив, зараза такая! Жив, пушистый! — Ты самый сильный человек, которого я встречал в своей жизни, Кейрин, — я подняла голову — и увязла в мерцающем черном взгляде, без белка и зрачка, — я недооценил тот дар, который мне приподнесли на золотом подносе, — он запнулся — а я увидела, что темная ткань (откуда только взял?) его одежды пропитана кровью. Дернулась. — Я...— Лежи, — и голову мою прижал к своему плечу, — а потом мои губы накрыли коротким поцелуем. Жёстким, отчаянным, пьющим меня и вдыхающим жизнь. Черные волосы были припорошены пеплом. Руки Тиарграта — сильные руки бойца, покрытые шрамами, то и дело начинали оглаживать мой живот, плечи, грудь, шею. Каким-то чудом я оказалась одета в остатки алого платья. Сосущая пустота внутри съежилась, она казалась подозрительно сытой для истощенного мага. — Самая смелая, самая прекрасная, самая безрассудная женщина на свете. Я люблю тебя больше жизни, Кейрин Ардантэ. Но никогда больше не смей меня спасать. Теперь я должен сравнять счет, — добил меня жаркий отчаянный шепот в ухо. Дождь лил все сильнее. Мройн прокрался под крыло дракона — и из него даже не сделали шкурку у камина. Я не видела Эр-Даарха — но не стала ничего спрашивать. Сейчас мне были безраличны и игры богов, и судьба ваэйров, и призраки, и всё на свете. Все, что было важно — стук сердца под щекой и связь, что спасла наши души и не имела ничего общего с магией. Пока я промолчала. Просто не набралась достаточно храбрости для таких важных слов. Или сил? Только ещё сильнее переплела наши пальцы. Положила голову ему на плечо. И сказала то, чувствовала, избавляясь от сомнений и едкой горечи. Будь что будет. — Без тебя жизнь не имеет значения. Тир...Небо над нами рассекла черная с серебром молния.

За сотни тысяч шагов от затерянной долины, в императорских покоях, высокий смуглый мужчина широко раскрыл белесые светящиеся глаза. Император Руаргар вышел на балкон. Окинул взглядом затянутую дымкой ливня столицу. Губы его дрогнули в слабой усмешке. На миг мужчина прикрыл лицо ладонями и тихо вздохнул, словно обмяк. Однако уже спустя секунду от его слабости не осталось и следа. — Боги вернулись. — Сказал он свернувшему лениво кольца змею. Хранитель вопросительно стукнул кончиком хвоста. — Микрис проснулся. Жертвы не были напрасны. А мальчишка жив. И его пара — тоже. Ийрэ'Нхато'нир благоволит им, — без улыбки произнес высший жрец бога Мертвых Душ. Змей снова шевельнулся. Игриво раскрыл сияющий гребень. Хвост затейливо сложился загадочным знаком. — Императору невместно покидать столицу, друг мой, — хрипло фыркнул Руаргар. — заместителя лорда Ардантэ ко мне. На границе Дагшарнов едва не случился прорыв твари иномирья по вине человеческого колдунишки. Ноту протеста королю Дардии. Пару отрядов гвардии на место преступления. В небе ярко-ярко полыхнуло солнце. — И десяток старших магов Ордена некромантов. Мир меняется...

Глава 22. Драконово счастье

Нас вытащили. Сказала бы — "спасли", но тут мы вполне успешно справились сами. Я так и не смогла, как подобает настоящей леди, потерять сознание в объятьях своего рыцаря, зато дракон задремал. Он был истощен, в волосах поблескивали серебристые пряди, раны не заживали на глазах, но... На его губах блуждала улыбка, а прижимал меня к себе Тиарграт так крепко, что целители нас разлепить так и не смогли — лечили одновременно. С одной стороны кушетки — дракона, с другой — меня. Потом я всё-таки уснула благодаря их стараниям, а когда проснулась — поняла, что моя жизнь всё-таки безвозвратно изменилась. Оказалось, что мы вновь в драконьей столице. Вот только теперь мы проживали в родовом поместье клана Кальсиар — муж буквально с боем вырвал это право у отца. Моего настоящего отца, лорда Кейарганта Ардантэ, который и не думал скрывать наше с ним родство. Как раз сейчас об этом мне сейчас Тиарграт и рассказывал — то и дело невзначай прикасаясь пальцами к волосам, коже, щеке... Губам...И смотрел. Смотрел так, что в душе все переворачивалось. Потому что я не верила, что живой мужчина из плоти и крови может так смотреть. Дышать мной. Чем я заслужила это? Глупым героизмом? Так геройствовала я от безысходности, а не по велению души. Но боги оказались слишком милосердны ко мне. — Тир... Тиарграт, не смотри так на меня, — голос сорвался. Всегда есть шанс, что даже самый благоразумный человек совершит покушение... Например, я была в шаге от того, чтобы покуситься на честь и совесть собственного мужа. — Не то что? — Муж встал и обошел меня сзади. Горячие — для меня всегда горячие, а вовсе не ледяные — его ладони легли на плечи. Тонкая ткань изумрудного платья изумительно оттеняла мои огненные волосы — и была поразительно нежной. Она ласкала кожу, проминаясь под пальцами дракона, а тот... и не думал останавливаться. — Лучше бы рассказал, что случилось за те дни, пока мы проходили лечение, — увлеченно уставилась я на гардину. В окне мерцали улицы, шпили и крыши огромного города. Виднелись роскошные террасы, на которые то и дело приземлялись ящеры. — Ах, за те дни... — Когти очертили тонкий след на самой грани приличий. Почти у края неглубокого декольте, слишком близко к груди. Из груди вырвался вздох. Кожа горела, воздуха не хватало. Что он творит?! Нет, я понимала — что. И мурашки опасения смешивались со сладким предвкушением — я ведь так долго этого ждала! — Тир! — Мой крик. — Сейчас налью сока. Чаввэ, удивительно сладкий фрукт. Обычно нашим женщинам он не нравится, но, думаю, тебе придется по вкусу... — голос Тиарграта стал более вкрадчивым. Тихим. Я залюбовалась им. Совершенный хищник. Прохладная магия ласкает мои руки, кружит по комнате. Острые черты лица. Осунулся. Но уже выглядит лучше, чем на больничной койке. В глазах нет больше застарелой печали — только хищное предвкушение. Уверенность. Усмешка. И горячее, расплавленное, что перетекает от меня к нему по брачному узору — и назад. — Когда приедет отец? — Подаю я голос снова. Можно долго смотреть за тем, как дракон открывает небольшой шкафчик в углу гостиной и тягучая струя чего-то темно-зеленого, шипя, устремляется в бокал. Лорда Ардантэ все ещё нет, но я знаю, что мама с ним. С ней все в порядке — насколько мне рассказали. — Думаю, завтра Кей уже будет здесь. Ему надо было уладить кое-что с королем Дардии. Заодно поставил его в известность, что леди Миури теперь подданная Нарграндэ. Твоего брата никто не тронет, не переживай. Да, лорд Оттам Дерришх посмертно был объявлен преступником и предателем интересов короны, а также лишён всех титулов и большей части средств и земель. Однако... — Тиарграт как будто понял мое нетерпение. Замолчал, одарил странным задумчивым взглядом и лёгкой полуулыбкой. — Это не шутки, — покачала головой, комкая пальцами юбку. — Ему ничего не грозит, — низкий голос мужа заполнил комнату, — мы поручились за юного лорда. В благодарность за то, что он все же по-своему попытался помочь тебе, — глаза Тиарграта налились холодом, — он остался наследным аристократом, пусть и нетитульным. Уверен, твой брат в состоянии заработать себе титул сам. Кроме того, все его личные доходы и владения остались при нем. Компенсация тебе и матери за все, что вы перенесли из-за преступных действий твоего отчима, будет выплачена короной. Полагаю, корона не разорится — усмехнулась про себя. Из денег отца же и заплатит. Оттам Дерришх был одним из богатейших людей Дардии. А если вспомнить оторванный род Эстаниоша... Как много стрясли с короля хитрые драконы? Впрочем, сейчас мне это неинтересно...На миг я почти решилась задать последний важный вопрос. Эйвери... Что с ней? Какой бы она ни была — она все ещё моя сестра. Но... потом. Лучше потом. Не хочу портить момент. — Спасибо тебе. За все, Тиарграт. Потому что без тебя меня бы просто не было, — я вскинула голову — и посмотрела на замершего в шаге от моего кресла дракона. Бокал опасно накренился — и несколько капель упали вниз, захолодили кожу. — Ай! — Попыталась вскочить. Но меня, разумеется, не отпустили. Ведь добычу уже заманили и решили окончательно загнать... в угол... — Позволь я тебе помогу...Шепот стал громче. От звуков драконьего шипения, казалось все волоски на коже встали дыбом. А потом... Бокал оказался на маленьком столике — а муж склонился надо мной. Его лицо — совсем близко. Расширенные зрачки, сверкающая жадная тьма, зелёные искры, что впитываются в кожу. Ниже. Ещё ниже. Раздвигаются твердые светлые губы. И язык скользит по моей коже — шершавый, умелый, манящий. Вырывает полувскрик-полустон. Слизывает все капли. Дракон поднимает голову. Черные глаза сужаются. Ни белка, ни цвета — лишь чернота и узкий дрожащий зрачок. Он медленно облизывает губы. Две руки отгораживают меня от комнаты. — Вкус-сно... — Усмехается, не сводя глаз. В голове мутнеет.