Мария Вельская – Драконовы поцелуи, или фиктивная пара для некроманта (страница 58)

— Этим, — удар мыском по голени. Холодный взгляд ваэйра, — все так легко даётся, но за что? Кому нужны эти древние легенды? Зачем вообще нужно все это, когда власть — вот она — в твоих руках! — Зрачок старика заполнила чернота. — Твоя кровь даст мне силу, девочка! Отворит грани — и после все эти черви и их жалкие усилия ничего не будут стоить! Грани? Какие ещё грани? Кажется, герцог понял, что проговорился. Или сделал это намеренно. Скривился — и вдруг швырнул кинжал, ранив одного из своих стражей. Его напарник даже не дернулся. Мне захотелось выкопать откуда-нибудь парочку особенно злобных драконов. — Страшно? Мне нравится твой страх, — захрипел Эстаниош. Снова закашлялся. И я увидела кровь на его ладони. Инородную сущность тело отторгает, — промелькнула мысль. А ещё — что живой мне все равно от него не уйти. — Где мама? — Спросила упорно снова. — Могу позволить переговорить с ней... Через артефакт, — вкрадчиво заметил мерзавец, — а потом ты сама ляжешь на алтарь. Ты же не хочешь, чтобы дорогие тебе люди... да и нелюди пострадали? Хотя из твоего дракона я все равно сделаю шкуру и положу в главном зале замка, — герцог что-то отхлебнул из фляжки, — но ты должны сказать мне "да" прямо сейчас, полукровка. Байстрючка, — произнес с каким-то наслаждением. А я вдруг вспомнила свое видение и призрака. Он велел ни за что не говорить прямого "да". Мать ли будет со мной говорить? Кому верить? — Сначала поговорю с матерью, если вы мне мне позволите, — прокаркала. Во рту было сухо, меня преследовал горький запах лекарства. — А если я отправлю к его богам этого красавца? — Сухо спросил Эстаниош. И ткнул пальцем в Эр-Даарха. Ваэйр пустым взглядом смотрел перед собой, а вот я... Не отреагировать было сложно. Но я справилась. Лишь брезгливо наморщила нос, представляя, как несу отдельным личностям не только просветление. С собой я ещё прихвачу такое счастье, как кол в грудь, дамскую сумочку с пятью флаконами крема с ядовитой слюной гаргули — на голову, и флакон самых ядреных духов, которыми слуги опрыскивали только туалетную комнату — в глаз. Последним ударом милосердия. — Буду признательна. Этот негодяй совсем меня замучил. Буду откровенна, герцог, мне нет дела до драконов. И до отца нет, — я передернула плечами, — больше всего меня волнует собственное благополучие и мать. Но вы ведь это и так понимаете? — Я повернула голову, прямо и холодно смотря на своего врага. А он враг. Он тот, кого я уничтожу любой ценой. Ну же, смотри. Я проста и понятна. Человек, который дорожит статусом и удобствами. И лишь немного — одним существом, той, что его родила. Спина прямая, улыбка на губах. Душитель пожевал губу. Взгляд скользнул на мое слегка подранное платье. — Кажется, я поторопился от вас отказываться, леди Кейрин. Выживете — значит, оставлю при себе, — голос Эстаниоша снова обрел звучность. В его руках мелькнул круглый переговорный артефакт. — Я очень снисходителен сегодня, Кейрин. Звоните матери. И будьте благоразумны, — угроза читалась в каждом слове. Ледяная сила накатила на меня, кольнула, словно предупреждая. Но я и так почти все для себя решила...Настоящая леди не ведёт переговоров с шантажистами. Она их... уничтожает. Так что зря вы не поинтересовались, чему же на самом деле обучают юных леди, тварь иномирная. Но мне же проще. Будет на твоей улице скоро пирог с ядреными зельями. И контрольный накусь. Ничего, и без котика, с одной змеюкой на запястье и одним ваэйром справимся. Магическая связь установилась так легко, словно на другом конце только меня и ждали. Увы, это только подтверждало мои подозрения.

— Мама? — Я подпустила в голос нервических ноток. — Мама, это ты? Это Кейрин! Я вдруг задохнулась от нахлынувших чувств. Что если я ошиблась? Что если на другом конце связи моя мать — и ей грозит опасность? Что я буду делать тогда?! Непростой выбор. Хотя я прекрасно знаю, что сказала бы на это сама леди Миури. — Кейри, — тихий вздох. Родной голос, звенящий от облегчения. Мою грудь разрывает, мне хочется кричать и топать ногами, а ещё — броситься ей на шею. Я так соскучилась... Так соскучилась по ней. По ее глазам и улыбке, по смеху, объятиям, нашим маленьким вечерним обсуждениям за чашечкой горячего какао с вредными для фигуры пирожными с кремом... — Кейри, куда вы с мужем исчезли? Твой отец был в ярости, весь город судачит! Девочка моя, что произошло? — Голос на той стороне подрагивает, я всеми фибрами души ощущаю, как дрожит невидимая нить, которая протянулась между нами. — Если бы ты только знала, что у нас творится, Кейрин, — всхлип... был слишком уж громким и театрально-надрывным. Острая игла боли прошила душу. Предательство. Двойное предательство — это всегда неприятно. Я уже не верила, что со мной говорила мать. Зато, похоже, актрису этого подгорающего театра прекрасно знала. — Мамочка, ты же знаешь, это все так неожиданно случилось! И дракон этот, — я передергиваю плечами, — с ним ведь не поспоришь! Схватил — и уволок к себе, заявил, что у него дела есть на родине! Я боюсь его, мама, ты и сама знаешь, мужчинам нельзя перечить... Мне так жаль, что я причинила тебе столько неудобства, — шепчу. Мой голос сел, губы дрожат, и Эстаниош удовлетворено кивает. Даже тварь в нем поверила моей игре. Променять роль жены дракона на подмостки, что ли? — Кейрин, девочка моя, — голос на том конце звучит медоточиво, ласково, с лёгким укорящим надломом. Образцовый тон истинной леди, — я ни в чем тебя не виню. Наша доля — быть опорой и помощницей своему мужу. Жаль, что твой отец пришел в такую ярость, что... — ах, как искусно подрагивал голос! Я почти увидела, как она страдальчески поджимает губы, кривится, словно сейчас заплачет, и наматывает светлый локон на ухоженные пальчики. — Мама, он что... — я якобы задохнулась от гнева, дернулась, прижала переговорник на миг к груди и гневно посмотрела на Эстаниоша. Вот, смотри, у меня все чувства на лице написаны! — он поднял на тебя руку? — Кричу в голос. Сердце сжало от тревоги. Что, если так и было? Что, если маму не успели вытащить? Нет. Нужно верить в отца. Моего настоящего отца. Кейаргант Ардантэ землю перевернет, но мать вытащит. И будет вам, госпожа, большой песец, как мой котик любит выражаться, хоть я и улавливаю только общий смысл этого самого "песца".Эстаниош довольно скривился, и отдал парочке бугаев-охранников какие-то распоряжения. В ушах зашумело так, что я с трудом успела расслышать ответ из переговорника — Милая, не стоит об этом, — сдержанный всхлип, — сейчас гораздо важнее твои спокойствие и безопасность... — в голосе — усталость и надлом. Не живой, театральный, с каким леди оседают на руки нужному кавалеру. Но... Переигрываешь. Ты действительно знаешь только маску, которую мать, как и любая другая знатная леди, носила на публике. Ты не знаешь ее настоящую. Не знаешь, что мама бы в первую очередь спросила о том, как я и где я, посему я связываюсь с ней сейчас, нет ли у меня проблем, счастлива ли я, не обижает ли дракон, что там в драконьей империи. И никогда бы не призналась, что у нее есть какие-то проблемы. — Мамочка, я помогу тебе, — бью кулачком в воздух, — мама, я тебя так не брошу, не думай! Я... - мне определённо нужно выделить приз, как самой бессовестной актрисе. Браво! Бис! Занавес! — Достаточно! Ещё наговоритесь, — процедил Душитель. И резким движением погасил артефакт. А я... ощутила непередаваемое облегчение вместе с горечью, которая жжёт язык. В самом деле, очень глупо рассчитывать на то, что я не смогу отличить мать от сестры, которая пытается ей подражать. На это могли рассчитывать только те, кто о родственных связях знает преступно мало. Хотя... Если Эйвери за всю свою жизнь так и не удосужилась понять, на что способная любящая мать ради своих детей...Да, на том конце связи вместо матери была моя сестра. Она обманула меня, повелась наверняка на очередные блага и сладкие сказки, которые скормил ей отец. И предала. Я ведь ждала этого, но, пламя дракона, почему же так гадко? Больно на душе — обезболь. Можно — сковородкой по лбу, уколом по чужому самолюбию, или целительным настоем слабительного в ужин противника. — Ну как, убедилась? А теперь, Кейрин, поторопись! — В голосе герцога звякнула сталь. Я видела, как затрепетали ноздри его носа, а ядовитая чернота снова проглянула в глазах. Нетерпеливая. Отвратительно голодная, злая. Ненавидящая все живое вокруг. Я приняла решение. И точно знала, как именно стоит действовать. И, нет, я все ещё не была уверена, что поступаю правильно, что мой план "выгорит", как заметил бы Мройн... Но дело есть дело. И дело превыше всего. — Что случилось? — Друг рявкнул хрипло Душитель, оборачиваясь. В лагере царила суета. К нему подбежали двое — с докладом. А я, по обрывкам разговора, с ужасом и затаенным восторгом осознала, что мы действительно все ещё на территории драконов. Насколько безумным нужно быть, чтобы провоцировать ящеров? — Хоть напалмом все залейте, мне наплевать, как ты это сделаешь, капитан. Хоть сдохни, но чтобы час у нас был, понял? Хотя бы сорок тактов! — Снова лязгнул голос моего "жениха", пока я сражалась со сложной шнуровкой на верхнем платье. Хотя осталось от этого платья... Даже жалко. Ну да ладно. В нем и побегать — не побегаешь, и противника отвлечем. Там ещё все равно семь одёжек без застёжек. Подняла голову — и столкнулась взгляд с Эр-Даархом. Живым, яростным, живущим надеждой."Давай", — кричал он, — "начинай".