Мария Вель – Страсть за решёткой. Только для взрослых 18+ (страница 19)

Её глаза горели вызовом. Взгляд, полный презрения и ненависти, пытался прожечь его насквозь.

Он, в свою очередь, не отрывал от неё своих пронзительных гетерохромных глаз. Эти глаза гипнотизировали, опутывали её волю. Он видел её страх и ярость, но не отступал.

Все чувства Ротвейлера обострились до предела, кровь бурлила в венах обжигая каждую клетку, а её дерзкие слова пронзали его в самое сердце.

«Никому не принадлежу…», — эхом пронеслось у него в голове.

Это звучало как вызов, как объявление войны. Войны, которую он не мог проиграть. Он не позволит ей вырваться. Диана - его наваждение, его одержимость, его слабость и его сила. Он чувствовал её кожей, дышал ею, жил ею. Мысль о том, что она может ускользнуть, сводила его с ума.

Он наклонился к ней, ощущая тепло её дыхания на своём лице. Запах её кожи, такой знакомый и желанный, ударил в голову, вызывая головокружение.

Он коснулся её губ своими, нежно, почти невесомо. Это был не поцелуй страсти, а скорее жест присвоения, обещание грядущего.

— Я накажу тебя за непослушание, Диана, если ты ещё хоть раз попробуешь сбежать, — прошептал он, ощущая, как её тело напряглось под его почти неуловимым прикосновением. Голос был тихим, вкрадчивым, но в нём звучала сталь и непоколебимая решимость.

Диана вспыхнула.

— Ты не посмеешь наказывать меня! — прошипела она, её глаза метали молнии. Ярость, клокотавшая в ней, была почти осязаемой.

Он усмехнулся, проведя костяшкой пальца по её алеющей щеке. Этот жест был одновременно нежным и угрожающим.

— Не волнуйся, моя девочка. Я не причиню вреда ни тебе, ни нашему ребёнку. Но ты будешь наказана. Ты решила быть моей непослушной девочкой, значит, должна знать, что за побег, за дерзкое неповиновение нужно платить.

Он провёл большим пальцем по её нижней губе, оттягивая вниз податливую плоть. Этот маленький, намеренный жест был полон власти и контроля, словно говорящий: «Ты — моя».

Диана отшатнулась от него, бросив на него испепеляющий взгляд своих зелёных глаз. Она вскинула голову и, собравшись с духом, обратилась к врачу. Во взгляде её не было и следа робости, только сталь и решимость.

— Вы знаете, что я пленница в его доме? — голос на мгновение дрогнул, выдавая её напряжение, но она тут же взяла себя в руки, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Вы знаете, что он похитил меня? И если у вас есть хоть капля совести, вы обратитесь в полицию…

Диана выдержала взгляд врача, надеясь увидеть хоть какое-то сочувствие. Но врач лишь перевела взгляд на Ротвейлера, ожидая его реакции. Он едва заметно кивнул ей в ответ, давая понять, что её действия находятся под его контролем.

Ротвейлер наклонился к Диане и, обхватив её лицо ладонями, нежно поцеловал в лоб. Он говорил мягко, заботливо, словно успокаивая ребёнка:

— Ты просто сильно перенервничала, милая. Это нормально. Всякое бывает.

Закончив фразу, он наклонился ещё ниже, к её уху, и прошептал так, чтобы слышала только она:

— Можешь не стараться, мой волчонок. Никто не спасёт тебя от меня. Я - твоя судьба, твоё будущее. Теперь, когда ты носишь под сердцем моего ребёнка, я в ответе за тебя. Я буду твоим мужем, хочешь ты этого или нет. Мы связаны навсегда, Диана. Так что прекрати сопротивляться.

Закончив шёпот, он отодвинулся и посмотрел на неё с нескрываемым удовольствием. Её бунтарство забавляло его и одновременно разжигало его болезненную страсть.

Врач, словно ждала этой реплики, тут же поспешила вмешаться, стараясь разрядить обстановку:

— Ну что вы, Диана, право слово! У вас сейчас гормоны бушуют, беременность… Это совершенно нормально, что вы немного взволнованы и говорите такие вещи. Всё в порядке, вам просто нужен отдых и покой. И вам, — обратилась она к Ротвейлеру, — тоже стоит немного успокоиться. Сейчас главное - здоровье Дианы и ребёнка.

Она говорила быстро, стараясь убедить их обоих, и, казалось, больше всего боялась вызвать недовольство Ротвейлера. Он же отреагировал на её слова снисходительной улыбкой. Его забавляла и её реакция, и бунтарство Дианы.

— Конечно, — ответил Ротвейлер врачу, сохраняя спокойный тон, — вы абсолютно правы. Диана просто устала. Ей нужен отдых. Мы сделаем всё, чтобы она чувствовала себя хорошо.

Диана сидела на кушетке, обескуражено наблюдая за спектаклем, разыгравшимся перед ней. Фарс с врачом, уверенность Ротвейлера, что он держит ситуацию под контролем… Она была в шоке, но в голове промелькнула горькая мысль. Неужели она действительно думала, что сможет сбежать?

Перехитрить того, кто уже объявил её своей?

Самообвинение сдавило горло. Он не просто решил, он был уверен, что она - его будущая жена. И разве не она позволила ему это? Отдавалась ему со всей страстью, в каждой клетке тела откликаясь на его прикосновения. Он буквально изливался в неё, заполняя её своей спермой раз за разом, и она возбуждалась от этого. Неужели она всерьёз верила, что его сперма не достигнет цели?

Ирония заключалась в том, что о предохранении она вспомнила слишком поздно. А ведь он с самого начала не скрывал своих намерений, твердил, что она принадлежит ему, что он никогда её не отпустит… А она наивно надеялась, что пронесёт.

Да, конечно, "пронесёт", когда она родит его ребёнка, возможно, даже не одного, пока его жажда обладания не утихнет. И ведь она сама это позволила! Все её нынешние попытки сопротивления казались жалкими, детскими играми.

И самое ужасное - вместо того, чтобы презирать своего похитителя, ненавидеть его прикосновения, как и подобает похищенной жертве, она… наслаждалась ими. Нет, конечно, она презирала его… Но стоило ему коснуться её… и она переставала быть собой. Растворялась в нём. Когда она успела пасть так низко?

Раньше она искренне верила, что фригидна, неспособна испытывать… Но Ротвейлер оказался настоящим дьяволом.

С трудом взяв себя в руки, она постаралась придать голосу спокойствие, хотя внутри всё клокотало от негодования. Глубоко вдохнув, она спросила, стараясь смотреть прямо в глаза врачу:

— Что ж… я могу раздеваться для осмотра?

Врач, облегчённо выдохнув, засуетилась.

— Да, конечно, конечно, дорогая. Вон там ширма, можете раздеваться до нижнего белья, — она указала на небольшой уголок в фургоне.

Глава 14

Диана, гордо вскинув голову, вскочила с кушетки и направилась за ширму. Каждый её шаг был наполнен решимостью, но под этой маской железной воли билось испуганное сердце. Кожа горела, чувствуя на себе прожигающий взгляд Ротвейлера. Он словно сканировал её, проникая в самые сокровенные уголки её души.

Мельком взглянув в его глаза, она увидела то, что заставляло её кровь кипеть, а сердце отдавалось в висках оглушительным стуком. Это было желание, неукротимое, всепоглощающее. Не только физическое, но и какое-то первобытное, на каком-то тёмном, духовном уровне. Он словно не просто хотел её как женщину, как мать своего ребёнка, он хотел, чтобы она растворилась в нём, чтобы она стала частью его, неразрывным целым. Поглотить её, сожрать до основания её существа.

Всё внутри Дианы взбунтовалось против этого взгляда, против этой невыносимой власти. Но что-то тёмное, опасное, вопреки её воле, снова пробуждалось в ней. Искушение слиться с этой тёмной силой, исходящей от него, становилось невыносимым. Она раз за разом предавала себя и всякий здравый смысл, стоило ему вот так на неё посмотреть. Зубы непроизвольно стиснулись, а в горле пересохло.

Собрав всю свою ненависть и волю в кулак, она отбросила эти мысли, хватит это терпеть! И под этим испепеляющим взглядом, она скрылась за ширмой, демонстративно отдёрнув шторку с яростью, вкладывая в этот жест всю свою злость и отчаяние. Последнее, что она увидела, как уголки его губ приподнялись в едва заметной, снисходительной усмешке. Он знал, что она чувствует. Он наслаждался своей властью над ней. Дьявол.

За ширмой, в тесном убежище, куда не проникал его прожигающий взгляд, Диана ощутила короткую передышку. Руки дрожали так сильно, что снять свитер казалось огромным испытанием. Диана вспыхнула от новой волны ярости и сорвав его с себя одним резким движением, швырнула его на табурет в углу. Затем пришла очередь юбки, и вот уже ткань безвольно скользнула вниз, обнажая дрожащие ноги. Колготки, ставшие символом её уязвимости, были сброшены с такой же яростью.

Воспоминания обрушились лавиной, сметая все попытки сосредоточиться. Час назад… он одевал её. Ротвейлер. Его движения были осторожны, почти нежны, но в каждом прикосновении ощущалась неукротимая сила.

И этот взгляд… смесь заботы, желания, одержимости и властности, словно он лепил её, как скульптор, создавая свой идеальный образ. Горячее возбуждение проступило между бёдер, вызвав мгновенный дискомфорт и смущение. Диана вздрогнула, закусив губу до крови, чтобы не застонать от досады на себя.

«Хватит… прекрати о нём так думать», — молила она себя, но тщетно.

В памяти вспыхивали картины их близости, каждая доводящая её до безумия. Его руки, скользящие по её коже, губы, терзающие её с неистовой страстью, настойчивость, не оставляющая ей и шанса на сопротивление, всепоглощающее удовольствие, жаркие проникновения, и её беспомощность перед этой дикой, первобытной связью. Она помнила, как теряла себя, как отдавалась на волю этой тёмной силе, исходящей от него.