Мария Вель – Страсть за решёткой. Только для взрослых 18+ (страница 21)

Она постаралась отвести глаза, чтобы не думать об этом. Стоит ей войти в этот омут, и она там утонет, растворяясь в нём и забывая, кто она и что он сделал с ней.

Ротвейлер внезапно подал голос, нарушая тишину:

— И не последняя, Диана…

Его слова прозвучали как обещание и как угроза одновременно. Диана почувствовала, как её сердце бешено заколотилось. Она уже знала, что он имел в виду, и ей стало страшно.

Врач с профессиональным видом произнесла:

— Если первые роды пройдут без осложнений и естественным путём, а ваше здоровье будет в порядке, то следующая беременность может наступить довольно скоро и не повлияет на ваше здоровье. Тем более, вы очень молоды. Сколько вам лет?

Диана с трудом выдавила из себя:

— Девятнадцать… Скоро двадцать, в марте.

Врач закончила осмотр, убрала гинекологическое зеркало и, ничего не сказав, сняла перчатки. Диана почувствовала облегчение, смешанное с разочарованием. Осмотр окончен, но ощущение униженности не отпускало.

Слова о возрасте словно застыли в воздухе. Диана вдруг ощутила себя ещё более юной и беззащитной под этим пристальным взглядом. Двадцать лет. Она только начинала жить. И вот, она уже связана по рукам и ногам, беременная от человека, который одержим ею. И самое ужасное, этот человек одновременно пугал и притягивал.

Глава 15

Диана захотела уже подняться с гинекологического кресла, почувствовав обманчивое облегчение, как врач настойчиво прервала её движение.

— Минутку, Диана, я ещё не взяла мазок для анализа. Перчатки я снимаю только для того, чтобы надеть новые, стерильные. Это необходимо, чтобы исключить инфекции.

Диана замерла, неподвижная, с расставленными ногами. Она чувствовала, почти физически ощущая на себе взгляд Ротвейлера. Стало невыносимо жарко. Она знала, что он видит её в таком свете, в такой уязвимой позе. Конечно, ей нечего было стесняться, он видел её обнажённой много раз. Но сейчас, здесь, под ярким светом, словно на сцене, ей было нестерпимо стыдно.

Яркий свет был направлен прямо на её открытое настежь тело, и Ротвейлер… словно заново изучал её, словно брал её прямо на этом кресле… в своих мыслях.

Диана вспыхнула, ощущая, как кровь приливает к лицу и шее. Влага между бёдрами стала ощущаться особенно остро, вызывая неприятное покалывание. Невольно, инстинктивно, она попыталась прикрыть промежность рукой, испепеляя Ротвейлера взглядом.

Он лишь усмехнулся, его глаза блеснули нескрываемым торжеством.

Врач, казалось, не замечала этой немой сцены, полностью сосредоточившись на своей работе. Она надела новые перчатки, достала тонкий шпатель и ватную палочку. Холодный пластик раздвинул её половые губы, заставляя невольно вздрогнуть.

— Расслабьтесь, Диана, это займёт всего несколько секунд, — проговорила врач ровным голосом, приступая к взятию мазка. Она провела шпателем по шейке матки, собирая образцы клеток. Затем, ватной палочкой сделала ещё несколько движений, стараясь собрать достаточно материала для анализа.

Всё это время взгляд Ротвейлера прожигал её, сканировал. Она чувствовала себя выставленной напоказ, где было видно каждое её движение, каждое невольное вздрагивание её обнажённого тела.

Через несколько мгновений, когда врач заканчивала процедуру, Диана внезапно спросила, её голос звучал хрипло, слегка дрожа:

— Не вредно ли мне… заниматься сексом в моем положении?

Ротвейлер резко нахмурился. Его взгляд стал тяжёлым, мрачным, и... настороженным. Диана усмехнулась, увидев его реакцию. Она чувствовала странный, тайный триумф. Она хотела подпортить ему малину. Говорил, что дело не только в ребёнке? Замечательно! Вот пусть теперь мучается, не имея доступа к её телу, не имея возможность мучить её своим вниманием. Правда в душе Диана знала, что… может, и сама не выдержит и в конечном итоге попросит его взять её, как умеет только он один, но она отбросила эти мысли. Сейчас главное - его страдания.

Врач, на мгновение оторвавшись от своей работы, ответила профессионально и нейтрально:

— Если это не вызывает у вас дискомфорт и боли, то никаких медицинских противопоказаний нет. Однако, стоит избегать грубых и резких движений.

Диана посмотрела прямо в глаза Ротвейлеру, ее взгляд был полон вызова и… чего-то ещё, чего она сама не могла до конца понять. Она хотела подразнить его, вызвать ярость и бессилие, заставить его почувствовать хоть малую часть той боли и унижения, которые чувствовала она.

— Значит… мне некомфортно и больно…

Тишина в фургоне стала почти осязаемой, напряжение можно было резать ножом. Диана видела, как в глазах Ротвейлера вспыхивает гнев, сменяясь мучительным желанием.

Ротвейлер не заставил себя долго ждать и решительно подал голос, его голос был низким и опасным, с металлическими нотками:

— Не ври, Диана… тебе ничуть не больно… ни капельки… Ты прекрасно знаешь, что ты чувствуешь, когда я касаюсь тебя.

Но Диана не унималась, наслаждаясь каждой секундой этой игры. Она встретила его взгляд, и будто с болью проговорила, словно ощущая его внутри себя, словно он уже разрывает её на части:

— Нет, мне очень больно… ты слишком… — на этих словах она покраснела, предательски выдавая свои истинные чувства. Влажный блеск появился в глазах, губы слегка приоткрылись, она невольно вспомнила ощущения его проникновения. — …большой для меня… огромный, просто гигантский… Поэтому, если не хочешь навредить ребёнку, ты будешь держаться от меня подальше…

Она снова скривилась, как от физической боли, прижимая ладонь к низу живота. Но в глазах вспыхнул огонь торжества. Она знала, что играет с ним, но азарт и желание хоть на мгновение взять верх над Ротвейлером были слишком сильны.

Ротвейлер помрачнел ещё больше. Его челюсти напряглись, желваки заходили ходуном. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Диана видела, как он борется с собой, с желанием подойти к ней, сорвать её с кресла и доказать ей, что она лжёт.

Но после… его губы растянулись в обещающей улыбке, ледяной и одновременно обжигающей. Он ласково, почти нежно произнёс, но слова звучали как угроза, как клятва, от которой по коже пробежали мурашки:

— Я покажу тебе, Диана, наедине, насколько я…— Он сделал паузу, наблюдая за её выражением лица, наслаждаясь её замешательством. Его гетерохромные глаза горели хищным огнём. — …огромный. Тебе понравится, как всегда, я это обещаю. А сейчас, тебе нужно заканчивать медицинский осмотр.

Диана прищурила глаза, понимая, что Ротвейлер собирается делать. Его обещание доказать своё превосходство наедине обжигало её. Дыхание помимо воли участилось, а между ног… всё горело от желания. Она невольно вздрогнула про себя, понимая, что эти игры с ним в кошки-мышки до безумия заводят её.

«Чёрт, чёрт, чёрт… я не должна поддаваться на его дьявольское очарование, иначе… я забуду обо всём, что он сделал, и превращусь в одну из его верных псов.»

Мысли прервал врач, будто материализовавшись из ниоткуда. Они так увлеклись в свою словесную перепалку и игры в доминирование, что совсем забыли о ней.

Словно по щелчку, она вынырнула из омута забвения и сказала Диане одевать трусики.

Диана медленно поднялась с гинекологического кресла. Ноги казались ватными, а в животе порхали предательские бабочки. Под пристальным, прожигающим взглядом Ротвейлера, который не упускал ни единого её движения, она взяла со стула кружевные трусики.

Тонкая ткань скользнула в пальцах, вызывая лёгкое покалывание. Она натянула их на себя, стараясь не выдать своего смятения и волнения. Каждое прикосновение ткани к коже казалось нестерпимо чувственным под этим невыносимым взглядом. Ей хотелось спрятаться, исчезнуть, но она знала, что Ротвейлер не даст ей этого сделать. Он наслаждался её замешательством, властью над ней.

Врач, казалось, не замечала бушующих вокруг неё страстей. Она подошла к Диане и профессионально, но настойчиво попросила снять бюстгальтер. Диана вспыхнула, прикрывая рукой грудь. В голосе прозвучало нескрываемое замешательство:

— Зачем? Не обязательно... всё с ней нормально.

Она бросила быстрый, испепеляющий взгляд на Ротвейлера, но он лишь усмехнулся в ответ. Его гетерохромные глаза горели предвкушением.

— Необходимо провести осмотр груди, — мягко, но твердо настаивала врач. — Это стандартная процедура.

Диана вздохнула, чувствуя себя загнанной в угол. Спорить было бесполезно, да и зачем? Она знала, что Ротвейлер наслаждается её неловкостью. С неохотой она повернулась спиной к нему и медленно расстегнула застёжку бюстгальтера.

Ткань упала на гинекологическое кресло, обнажив её грудь перед их взорами. Диана ощутила, как кровь приливает к лицу, а соски невольно напряглись. Ей хотелось прикрыть себя руками, но она сдержалась, стараясь сохранить видимость спокойствия.

Врач приступила к осмотру, тщательно ощупывая грудь на наличие уплотнений. Диана старалась не обращать внимания на прикосновения, сосредоточившись на чем-то другом. Но взгляд Ротвейлера прожигал её насквозь, заставляя чувствовать себя полностью обнажённой и уязвимой.

Этот осмотр казался ей вечностью. Каждое движение врача, каждый взгляд Ротвейлера вызывали в ней бурю противоречивых чувств - стыда, смущения, гнева и… странного, мучительного возбуждения. Она чувствовала, как теряет контроль над собой, как поддаётся его власти. И это пугало её больше всего.