Мария Вель – Страсть за решёткой. Только для взрослых 18+ (страница 18)

Врач, казалось, не замечала её смятения. Она продолжала невозмутимо готовить инструменты, будто это была самая обыденная процедура.

— Госпожа Диана, — обратилась она к ней, не отрывая взгляда от аппаратуры, — перед осмотром мне нужно задать вам несколько вопросов. Вы что-нибудь ели сегодня?

Диана отрицательно покачала головой. Горло сдавило, и она не могла произнести ни слова.

— Занимались ли физическими нагрузками?

— Нет, — прошептала она, ощущая, как к горлу подступает тошнота.

— Отлично, — констатировала врач. — Тогда приступим к осмотру, а после этого сдадим необходимые анализы. Сколько дней у вас задержка?

В этот момент Диана невольно встретилась взглядом с Ротвейлером.

В его глазах полыхнул обжигающий, собственнический огонь, от которого по коже пробежали мурашки. Щёки Дианы покрылись невольным румянцем.

Пересохшим от внезапного волнения голосом она прошептала:

— Восемнадцатый день.

— Прекрасно, как раз сдадим анализы на ХГЧ, чтобы измерить гормоны, — отозвалась врач, записывая что-то в блокноте. — И, конечно, мне нужно узнать вашу группу крови и резус-фактор.

— Третья группа, отрицательный резус-фактор, — ответила Диана, стараясь не смотреть на Ротвейлера.

Врач нахмурилась, поворачиваясь к нему:

— А у вас?

Ротвейлер нахмурился в ответ, чувствуя, что что-то идёт не так:

— Четвёртая, положительная.

Врач нахмурилась ещё сильнее, словно решая сложную головоломку.

— Понятно, — наконец произнесла она, откладывая блокнот. — В таком случае, нам нужно будет внимательно следить за развитием событий. У вас может быть резус-конфликт.

Диана непонимающе посмотрела на врача. Взгляд Ротвейлера стал совсем мрачным, ожидая объяснений.

— Поскольку у госпожи Дианы отрицательный резус-фактор, а у вас, господин Ротвейлер, положительный, существует риск резус-конфликта. Это значит, что организм матери может начать вырабатывать антитела к крови ребёнка, если его резус-фактор будет положительным. Это может привести к серьёзным осложнениям для малыша, включая гемолитическую болезнь новорожденных.

Его взгляд заледенел, не выражая ни единой эмоции. Диана, напротив, почувствовала, как в ней зарождается слабая надежда. Возможно, этот резус-конфликт станет её шансом на спасение.

— Что нужно делать? — резко спросил Ротвейлер.

— Нам потребуется регулярно проверять уровень антител в крови госпожи Дианы, — ответила врач. — И, возможно, вводить антирезусный иммуноглобулин для предотвращения выработки этих антител. Мы можем делать это здесь, в мобильной лаборатории.

Диана почувствовала отчаяние. Неужели, нет никакой возможности сбежать от него? К тому же, ей будет крайне неприятно регулярно видеть их в фургоне. Она молилась, чтобы у неё появился хотя бы крошечный шанс покинуть эти ненавистные стены.

— Но, — продолжила врач, словно прочитав её мысли, — начиная с пятого месяца беременности, и до самых родов, я настоятельно рекомендую вам, госпожа Диана, посещать обычную больницу для дополнительных обследований и консультаций со специалистами. Резус-конфликт - это серьёзно, и для исключения рисков для вас и малыша необходимо более тщательное наблюдение, чем мы можем обеспечить здесь. УЗИ, допплерометрия, КТГ - всё это необходимо для контроля состояния плода. И никакие инъекции иммуноглобулина не отменяют этих визитов.

Ротвейлер превратился в каменную статую. Ему не нравилась идея, что Диана будет покидать его территорию. Хоть он и понимал, что это необходимость. Ради её здоровья, ради здоровья его ребёнка. Но страх потерять её был слишком велик, он знал, случись что, и Диана воспользуется любой возможностью, чтобы сбежать от него.

— Это... обязательно? — спросил он, а его голос предательски дрогнул в этот момент, но он стиснул зубы, глядя на врача в упор.

— Абсолютно, — твердо ответила та. — Здоровье матери и ребёнка - превыше всего.

Диана почувствовала слабую искру надежды. Ей всё равно придётся терпеть унижения и этот постоянный контроль, но теперь у неё есть небольшая лазейка, крошечный шанс на контакт с внешним миром. Хоть что-то! Она молча смотрела на Ротвейлера, ожидая его решения, и внутренне молила, чтобы он согласился. Ей просто необходимо было хоть ненадолго вырваться из-под его удушающего контроля.

Глава 13

Ротвейлер слушал врача, и внутри него поднималась буря. Каждое её слово отдавалось ударом в солнечное сплетение. Резус-конфликт… Он никогда не слышал об этом, но по тону врача понимал, что это серьёзно. За здоровье Дианы и его ребёнка нужно бороться.

Но вместе с осознанием опасности нарастал и леденящий страх. Страх потери контроля. Его ладони вспотели, и он невольно сжал их в кулаки, чувствуя, как побелели костяшки. В висках запульсировала кровь, а дыхание спёрло в груди.

Ему было необходимо, чтобы Диана находилась под его неусыпным контролем, в его поле зрения, всегда. Больница… это открытая дверь в мир, от которого он её так тщательно скрывал. Мир, где она могла найти помощь, убежище, способ вырваться из его власти.

Сама мысль об этом обжигала яростью разъедая его изнутри. Его челюсти свело судорогой, а взгляд стал тяжёлым, давящим. Он стиснул зубы так сильно, что почувствовал, как напряглись мышцы шеи.

Он смотрел на Диану. В её глазах плескалась надежда, которую он так ненавидел. Ему хотелось раздавить эту надежду, уничтожить её нахрен , но он понимал, что не может. Не сейчас. Не когда на кону стоит её жизнь и его ребёнка. Его сердце бешено колотилось, словно пытаясь вырваться из груди, а в горле пересохло.

Ярость клокотала в нём, смешиваясь со страхом и отчаянием. Ему хотелось кричать, крушить всё вокруг, лишь бы вернуть себе ощущение потерянного контроля. Но он сдержался. Он должен оставаться сильным, ради них. Ради Дианы, ради ребёнка… ради себя.

— Это… действительно обязательно? — прохрипел он, чувствуя, как голос дрожит от напряжения.

Кончик языка против воли скользнул по пересохшим губам. Он ненавидел себя за эту слабость, за этот страх, который парализовал его волю, но ничего не мог с собой поделать. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок, и на лбу выступили капельки пота.

Врач коротко кивнула, и его сердце рухнуло в пропасть. Эти слова врача, подтверждающие необходимость посещения больницы, прозвучали как приговор.

Он чувствовал, как ускользает из его рук нить, связывающая Диану с ним. Он знал, что она воспользуется этой возможностью, чтобы сбежать. Но он ничего не мог поделать. Он был заперт в этой клетке выбора, где каждая альтернатива ведёт к невыносимой боли.

Ротвейлер посмотрел на Диану, и в его взгляде смешались любовь и ненависть, страх и надежда. Он любил её, любил своего ребёнка, и он боялся потерять их. Потерять их навсегда. Этот страх был сильнее его, он ослеплял его и лишал разума.

Он понимал, что должен отпустить её, хоть ненадолго. Он должен довериться врачам, довериться ей… Но сможет ли он? Хватит ли у него сил пережить этот страх, эту ярость, это ощущение потери контроля?

Он молчал, борясь с бурей, бушующей внутри него. Решение было очевидным, но принять его было невыносимо. Он чувствовал, что теряет свою власть над ней.

Диана, напротив, сидела на кушетке и смотрела на него с неприкрытым удовольствием, словно забавляясь его замешательством. В её взгляде не было и следа прежней озадаченности, страха или стыда. Казалось, она торжествовала, ощущая свою власть над ситуацией, над ним.

В её глазах читалось:

«Ты думал, я навеки заточена в твоей клетке? Как же ты ошибаешься! Я вырвусь на свободу, и ты ничего не сможешь с этим сделать!»

Его передёрнуло от этой мысли. Ревность и ярость ледяным узлом сжали внутренности. Не в силах больше сдерживаться, он стремительно подошёл к ней и, игнорируя присутствие врача, впился в её губы жадным, требовательным поцелуем.

Диана вздрогнула от неожиданности, её щёки мгновенно вспыхнули. Глаза расширились, дыхание перехватило. Она попыталась отстраниться, но он крепко держал её голову.

— Что… что ты делаешь? — с трудом выдохнула она, вырываясь из его поцелуя.

Голос звучал хрипло, руки упёрлись в его грудь, пытаясь оттолкнуть его. Но сдвинуть его было сложнее, чем гору. Диана была смущена и растеряна, ей было неловко от такой демонстрации чувств в присутствии врача, хотя она и понимала, что та абсолютно лояльна и исполнит любую его прихоть.

К счастью, врач давно отвернулась, делая вид, что ничего не замечает.

Ротвейлер запустил пальцы в её волосы и слегка откинул её голову назад, не больно, но достаточно ощутимо, чтобы она почувствовала его дыхание на своих губах.

— Если ты думаешь, что сможешь сбежать от меня, Диана, ты жестоко ошибаешься, — прошептал он, а его голос сорвался на рык. — Ты моя… и я достану тебя даже из-под земли, в раю или в самом аду. Ничего меня не остановит на пути к тебе. Ни-че-го. Запомни это! Я никогда не отпускаю то, что принадлежит мне…

Диану захлестнула волна отчаяния и ярости. Она испепелила его ненавистным взглядом. Она хотела кричать, разбить всё вокруг, лишь бы не видеть этого властного утверждения в его глазах. Глазах, в которых помимо угрозы отражалась бездна страха. Диана улыбнулась, криво и натянуто, но в улыбке читался вызов.

Тихо, но отчётливо, она прошептала в ответ:

— Ты не сможешь привязать меня к себе навечно… я - независимая личность… и никому не принадлежу…