Мария Вель – Идеальная рабыня Строго 18++ (страница 2)
«Знаю, что стараешься». Его губы коснулись виска, тыльная сторона ладони погладила щёку. Он наклонился, и я почувствовала его дыхание в волосах. «Такая красивая. Такая наивная».
Дверь открылась, и вошёл дядя Джек. Его вес опустил край кровати. Я устало закрыла глаза. Тело ныло не только от видения.
«Что теперь?» – спросил Джек, натягивая на мои плечи одеяло.
Девин какое-то время молчал. Потом вдруг тихо рассмеялся. «Немецкий».
«Немецкий? О чём ты?»
«Они говорили по-немецки. «Nein» – это «нет». Логично, что в споре оно звучало часто».
Они говорили что-то ещё, но слова плыли мимо, не цепляясь. Потом Девин позвал Йена, говорил о каком-то докторе, о лекарстве. О том, чтобы я «не могла забеременеть». О том, что я скоро «очнусь в новой жизни».
Страх, холодный и липкий, пополз по спине. Но веки были свинцовыми. Я проваливалась обратно в пучину, ещё пытаясь ухватиться за обрывки смысла.
Мне снились кошмары. Меня кололи, тыкали, тело бросало то в жар, то в холод. В животе вспыхивало адское пламя, перехватывало дыхание. Потом – резкий укол в руку, и боль отступала, унося меня в беспокойное забытье.
Я проснулась от слабого солнечного света, струившегося из высокого окна. Потолок был белым, стены – светло-голубыми. Я долго лежала, вспоминая мужчину из сна. Его лицо. Его голос. Он говорил со мной. Он был реален? Имело ли это значение?
Дядя Девин… Он наконец был со мной. Как и обещал. Я улыбнулась в пустоту, чувствуя странную, новую тяжесть внизу живота. Взрослость. Я потянулась, и в теле отозвалась приятная усталость и смутная боль.
Где я? В поместье Девина? Я села, оглядывая незнакомую комнату. Деревянный пол, несколько дверей. С трудом поднявшись, я пошла их проверять. Шкаф – пустой. Ванная – там висел белый хлопковый халат. Я накинула его и подошла к массивной двери, ведущей, должно быть, наружу.
Ручка не поддавалась. Я дёрнула сильнее – безрезультатно. И вдруг дверь сама резко распахнулась внутрь, толкнув меня. Я потеряла равновесие и шлёпнулась на пол.
Надо мной возвышался незнакомец. Гигант с холодными глазами.
Я неуверенно улыбнулась, поднимаясь. «Дядя Джек там?»
Он изучающе посмотрел на меня. «Я дам ему знать, что ты проснулась». Дверь захлопнулась перед самым моим носом с таким грохотом, что я вздрогнула.
Отвернувшись к окну, я отодвинула занавеску. Маленький дворик, кусты. Мысли снова вернулись к нему. К тому мужчине. Он видел меня. Значит, он реален. Зачем ещё дяде Девину был бы интересен мой сон?
За спиной снова скрипнула дверь. Я обернулась – и сердце радостно ёкнуло. В комнату вошли дядя Джек и дядя Девин.
Не думая, я бросилась через комнату и впилась в дядю Джека, обвивая его руками. Я ждала, что его руки привычно обнимут меня в ответ.
Они не пошевелились.
Я отстранилась, смущенная этим фактом. Он смотрел на меня… незнакомым взглядом. Таким, каким смотрел на Табиту и Зою. Холодным, оценивающим.
Я повернулась к Девину, протягивая руки. Он усмехнулся и отступил на шаг.
Слёзы тут же навернулись на глаза. Что-то не так. Что-то страшное случилось, и они не знают, как сказать.
«Дядя Джек… что случилось?»
Он молчал. Его лицо было каменным.
«Дядя Девин? Что-то… что-то случилось?»
Желудок сжался в ледяной комок. Я смотрела на них, на двух мужчин, которых любила больше всех на свете, и не узнавала.
И тогда Девин ударил меня.
Удар по щеке был таким сильным, что мир завертелся. Я рухнула на колени, одной рукой упершись в пол, другой прижавшись к пылающей коже. Неверие душило горло.
«Д-дядя Д-Девин, почем…»
Вторая пощёчина пришла с другой стороны, бросив меня на деревянные доски. Боль пронзила челюсть, в ушах зазвенело.
«Не называй меня дядей Девином». Его голос был рычанием. Чужим.
Я не могла думать. Я просто смотрела на них, на этих незнакомцев, и чувствовала, как во рту появляется вкус крови и соли от слёз.
Дядя Джек грубо подтащил меня, поставив на колени, заставив сложить ладони под подбородком. «Ты будешь сидеть так, когда мы рядом. Встанешь только с разрешения. Поняла?»
Его голос резал, как лезвие. Он никогда так со мной не говорил. Только с ними. С девочками из гаража.
«Ты поняла меня!?»
«Д-да…» Я сглотнула ком в горле. «Да, дядя Джек».
Удар был мгновенным. На этот раз от него. Я снова оказалась на боку, новый прилив жгучей боли.
«Ты будешь называть меня Хозяином, – сказал он, и в его глазах не было ни капли того человека, который читал мне сказки на ночь. – Как все мои ученицы».
Ученицы? Я не ученица. Я его Анна. Его девочка.
«И меня тоже», – добавил Девин, его голос был таким же плоским и чужеродным. «Поняла?»
«Д-д-да… Д-деви… Хозяин». Слово обожгло язык, как кислота. Плечи сгорбились сами собой. Я опустила глаза в пол, куда падали мои слёзы, оставляя тёмные пятна на белом халате. Внутри всё кричало, но крик застрял где-то глубоко, задавленный страхом.
«С этого момента всё по-другому, – продолжил Девин. – Ты не смотришь в глаза. Ни нам, ни другим мужчинам. Ты подчиняешься Джеку. И мне. Без вопросов. Поняла?»
«Да, Хозяин».
Наступила тяжёлая пауза. Потом заговорил Джек.
«Ты останешься жить со мной. Но теперь твоя комната – внизу. С другими девушками».
Внизу. В том самом гараже, за порог которого мне было запрещено переступать. Откуда доносились крики. Где было больно.
«Школу ты больше не посещаешь. Образования достаточно. Балет – два раза в неделю».
Балет… Единственная уступка в этом новом, чудовищном мире. Бездумно, я подняла на него взгляд.
«Но, дядя Джек, почем…»
Очередной удар. Быстрый, жёсткий. «Я разрешил тебе смотреть на меня?»
Я вздрогнула, вжав голову в плечи, уставившись в пол, по которому теперь текли ручьи слёз. Губы я сжала до боли.
«Как я сказал, – его голос навис надо мной, – балет два раза в неделю. Для психического здоровья. На большее времени не будет. Есть другие, более важные уроки».
«Да, Хозяин».
«Из дома – только с моего разрешения. Увидишь знакомого – игнорируешь. Не смотришь, не говоришь. Подойдёт – разворачиваешься и уходишь».
«Да, Хозяин».
Он замолчал. Я сидела, сложив ладони, и вся дрожала мелкой дрожью. От боли. От страха. От ледяного, всепоглощающего предательства.
Дядя Джек и дядя Девин умерли в эту минуту. На их месте стояли Хозяева. Холодные. Чужие. Опасные.
Они будут бить меня. Как били Табиту и Зою. Я слышала их крики. Видела их синяки.
Но я думала, я была другой. Я думала, они любят меня.
Я ошиблась. Ужасающе, катастрофически ошиблась.
И теперь мне предстояло спуститься в гараж. В темноту. В ту самую боль, от звуков которой я затыкала уши. Теперь это будет моя боль.
Я подняла глаза, всего на миг, украдкой. Они оба смотрели на меня. И в глазах Девина, сквозь ледяную маску Хозяина, на мгновение мелькнуло что-то ещё. Удовлетворение. Почти восторг.
Все идёт по его плану.
И от этой мысли стало ещё холоднее.