Мария Вель – Идеальная рабыня Строго 18++ (страница 1)

Мария Вель

Идеальная рабыня Строго 18++

Эта книга – для взрослых. Не читайте эту книгу, если вы не достигли возраста совершеннолетия в вашей стране.

ВНИМАНИЕ!

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

Глава

ПРОЛОГ

«Нет, папочка, нет!»

Я стояла между ними. Двое мужчин, такие высокие, они были явно больше среднестатистического мужчины. Их голоса разрывали воздух, как железо об железо. Гулкие, гневные, такие громкие, что звук вдавливался под кожу. Я смотрела на них широко раскрытыми глазами, ослепленная чужой яростью. Почему они кричали так, будто рушится мир?

Они были как на одно лицо, просто… разные по возрасту, я полагаю.. Одни и те же глаза цвета ледяной грозы, одно и то же хищное напряжение в скулах. Но один нёс на себе печать времени – не в седине, а в тяжести взгляда. Отец и сын? Два лика одной жестокой воли?

Я оказалась здесь, в этом кабинете, мгновение назад. Будто провалилась сквозь невидимую трещину. Их ярость хотелось зажать ладонями, сжаться, свернуться, исчезнуть. Но страх быть замеченной парализовал меня.

За огромным деревянным столом светилось утро. Мягкий, обманчиво мирный свет струился сквозь ромбовые стёкла. Он не имел ничего общего с комнатой. Позади меня потрескивал огонь в камине, и пляшущие тени на стенах дрожали, будто боялись поднять глаза.

Их лица пылали, руки резали воздух. Я понимала только одно слово – «nein». Снова и снова. Громовое, как удар наковальни. Оно стучало у меня в рёбра.

Старший тыкал пальцем в пустоту, каждое слово звучало приговором. Младший прижимал руку к груди, защищая сердце, и яростно указывал на дверь.

И – будто кто-то перерезал нить – всё исчезло.

Тьма упала тяжёлым грузом. Деревянный пол под ногами сменился глубоким, мягким ковром, в который провалились мои босые пальцы. В ушах ещё звенело, но тишина уже сжимала меня плотным коконом. Я выдохнула – осторожно, боясь разбить хрупкость этого мгновения.

Глаза привыкали к серебристому свету луны, соскальзывающему с высоких окон слева. Комната медленно проступала из мрака, как незнакомое лицо. Потолок терялся в темноте. Вдали белел очерк холодного камина. А там, в глубине, тень обретала форму – огромная кровать под балдахином, словно трон. Луна цеплялась лишь за край покрывала. Изголовье тонуло в черноте, густой, как смола.

Я сделала шаг – тихо, почти не касаясь пола. Сама не понимала, что вело меня вперёд. Едва я вступила в лунный овал, тишину взрезал резкий вдох. Шелест ткани сорвался из темноты. Я застыла, пойманная в ловушку собственного дыхания.

Голос. Глубокий, хриплый, сорванный со сна:

– Wer bist du? (Кто ты?)

Сердце заколотилось, сбив ритм. Губы дрогнули, но слов не было. Я не понимала ничего, только интонацию – настороженную, звериную.

Я всматривалась в мрак. И когда он вышел на свет, у меня вырвался короткий вздох.

Молодой мужчина. Тот, что кричал секунду назад. Его обнажённая грудь была широкой и тяжелой. Волосы растрёпаны сном. Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стряхнуть видение или убедиться, что не спит.

Он шёл ко мне. Медленно, но неотвратимо. Мои собственные ноги отяжелели. Сердце колотилось так громко, что казалось, вырвется наружу. Что он сделает? Кто я для него?

Он остановился рядом и, к моему изумлению, опустился на одно колено. В этот миг воздух вокруг будто сгустился. Я узнала его. Он был тем самым мужчиной, что являлся мне в снах с тех пор, как умерли родители. Я видела его снова и снова – прекрасного, недосягаемого, молчаливого. Он никогда не говорил в тех снах. Никогда не смотрел прямо на меня.

Как я не узнала его сразу?

Он смотрел долго и пристально. Протянул руку – движение почти нежное – и отдёрнул, словно обжёгся.

– Wer bist du? – теперь мягче . – Was machst du hier? (Что ты здесь делаешь?)

Я попыталась ответить. Во рту была пустота. Лишь беззвучное движение губ. Я сделала шаг, почти стремясь коснуться его. Но шорох с кровати вырвал меня на место. Шелест, недовольный женский голос. Он резко обернулся, отвечая тихо, виновато, как пойманный на краже.

Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах жила боль. Не моя – своя, древняя, тёмная. И эта боль пронзила меня предательством, будто он разорвал невидимую нить между нами, ещё не зная, что она есть.

Мы смотрели друг на друга. Слишком долго. А потом комната растворилась в темноте, будто кто-то выдернул последний лучик света.

Девин улыбнулся, когда я открыла глаза. Всё плыло. Я судорожно хватала воздух, чувствуя, как волосы прилипли к влажному виску. Всё тело было тяжёлым, разбитым.

«Анна, что ты видела?»

Его голос прорезал туман. Я попыталась сфокусироваться на его лице. «Анна! Смотри на меня!» Его пальцы впились в мой подбородок, заставляя повернуться. Я вздрогнула.

«Что. Ты. Видела?»

«Я… я видела двух мужчин, – выдохнула я, и голос предательски дрогнул. – Они спорили. Отец и сын, кажется. Высокие, светловолосые». Слова путались. «Они кричали. Они были очень злые. Потом я оказалась в спальне. Тот, что моложе, был там».

Он нахмурился. «О чём они спорили?»

«Я не знаю. Я не поняла слов». Слёзы подступили к горлу. «Они просто кричали. Голоса были… грубые».

«На другом языке?»

Я широко открыла глаза. Не думала об этом. «Может быть… Я не знаю других языков…».

«Какие-то слова запомнила?»

Я зажмурилась, пытаясь выловить из каши звуков что-то чёткое. «Они… всё время повторяли одно слово. Как будто… «девять»».

Он замер, потом нежно убрал прядь с моего лица, поцеловал в лоб. Его прикосновение было неожиданно ласковым. «Как они это говорили?»

«Они были в ярости. Старший что-то говорил, а младший кричал: «девять!» Потом наоборот». На моих губах дрогнула слабая, неуверенная улыбка. Я искала в его глазах одобрения. «Если бы не было так страшно, это было бы почти смешно».

Он вздохнул, поцеловал в щёку. «Прости, что сорвался, малышка. Это важно для меня».

«Прости, Девин. Я стараюсь».