Мария Устинова – Заложница (страница 64)

– Рената Рокотова!

Я сползла вниз по сиденью, наблюдая за охранником, склонившимся к Ренате. Он ее узнал. Узнал и Андрея. Меня не заметили – помогла густая тонировка задних стекол.

Кованые ворота открывались. Рената тихо ругнулась – то ли на охранника, то ли просто на медленные ворота, закрыла окно и послала машину вперед. Створки сомкнулись за машиной с тихим лязгом челюстей голодного льва. Ладно, не надо таких сравнений.

«БМВ» поворачивал, объезжая нелепую огромную клумбу посередине двора. Рената проехала центральный вход и затормозила метров через десять – рядом с бежевым обшарпанным фургоном. Левое крыло, я так понимаю?

Дом мэра выглядел шикарно, настоящий особняк. Быть главным вампиром города прибыльное дело, ничего не скажешь. Резиденция располагалась почти в центре – полгектара, обнесенные высоким забором. Добротный кирпичный дом выглядел совсем не страшным. Никто бы не догадался, что здесь живет вампир, скорее, подумали бы на богатого бизнесмена или вроде того.

Рената заглушила двигатель и переглянулась с Андреем.

– Ну что, пошли? – с невеселым вздохом спросила она.

– Пошли, – ответил Андрей.

Они вышли, не сказав мне ни слова. Даже в зеркало заднего вида на прощание не посмотрели. На крыльце их встретил охранник, и они вместе скрылись в доме. Я осталась одна. Пока все шло, как задумано, кроме одного – в планы никак, черт возьми, не вписывался фургон. И не надо меня убеждать, что мэр ездит на этом корыте.

Я приоткрыла дверь с левой стороны, чтобы оказаться между «БМВ» и фургоном и выскользнула на холодный асфальт. Прижавшись к бежевому борту, я рассматривала фургон. Я знала эту машину – и долго ломала голову кому она принадлежит. На этом фургоне ночью к музею подъехал человек, чтобы надеть на руку охотницы Веры мое кольцо. Интересно.

Я нырнула под машину – по моим подсчетам где-то за ней находилась дверь в подвал. Снега не было, но асфальт ледяной. Под днищем натекло пятно маслянистой жидкости, дизельным топливом воняло так, что заболела голова. Я подползла к краю, рассчитывая вылезти с другой стороны фургона, и нащупала в кармане связку. Не глядя выбрала нужный ключ – ошибиться трудно, он самый большой.

Дверь в подвал существовала. Именно за фургоном. Сердце отпустило, я опасалась, что никакой двери не будет и я застряну на этом солнечном дворе.

Кошмар заключался в другом – она открылась. Я лежала на боку и смотрела на пару женских сапог. Шпильки и насыщенный голубой цвет внушали подозрения. Какая женщина такое наденет? Только Карина. Значит и ее брат где-то неподалеку. О них речи не было. Особенно если вспомнить, что у них на меня ого-го какой зуб.

Какого черта они делали в подвале? Шпильки энергично зацокали к фургону. Зазвенели ключи. Задумчивый женский голос произнес:

– Мне перестает это нравиться.

Из подвала раздался ответ Валеры:

– Поговорим позже.

Я отмораживала бок через тонкий свитер, но шевелиться не рисковала.

Валера захлопнул тяжелую подвальную дверь, и они полезли в фургон. Значит вот кто ездит на этой колымаге. Могла бы догадаться: Карина интересовалась моим кольцом, нет ничего странного, что ее брат отвез кольцо к музею, когда она его раздобыла. Последние сомнения отпали.

Они уезжают? Прекрасно! Но не в тот момент, когда я лежу под брюхом машины. Не хочу стать первым охотником в истории, которого случайно раскатали в лепешку при исполнении. Уже была посмешищем, хватит.

Машина завелась с пронзительным кашляющим звуком, фургон содрогнулся. Завоняло еще сильнее. Я перевернулась на спину и вытащила пистолет. Вдруг дверца распахнулась и на асфальт спрыгнула Карина.

– Эй! – заорала она. – Чья машина?

Я повернула голову, уставилась на широкие колеса «БМВ», Рената заблокировала им дорогу. Голубые сапоги уверенной походкой удалились в сторону ворот.

Неминуемая смерть под колесами откладывалась, но в подвал я не смогу попасть, пока рядом с фургоном крутятся эти двое. Карина уже вернулась, прыгнула на подножку, и раздраженно проорала в кабину:

– Это машина психолога! Из-за нее мы теперь не уедем!

Двигатель заглох с жалобным скрипом, и дышать стало легче.

– У охранника есть ключи? – спросил Валера.

– Нет! А она сейчас у мэра! Не знаю, как ты, а я не буду вламываться к нему, и просить отогнать машину.

Из фургона вылез Валера, с силой захлопнул дверь. Звук отозвался стоном в недрах машины, и я чуть не оглохла.

– И что теперь? Пасовать из-за того, что какая-то идиотка не умеет парковаться?

– У нас весь год неудачный. Меня это бесит!

– Успокойся, Кара. Не ори под окнами клиента.

Под вялую ругань, сапоги Карины и ботинки Валеры быстро удалялись от фургона, как я могла видеть – к крыльцу. Я отдышалась от выхлопных газов, и выползла из-под машины. Через секунду я уже оказалась в подвале, даже ключ не понадобился. Эти двое за собой не закрыли. Мне бы задуматься, почему, но я не стала. Хорошие охотники не думают. Впрочем, как и мертвые.

За дверью навалилась темнота. После яркого дня она казалась абсолютной. Я протянула руку, коснулась стены и осторожно спустилась по ступеням. Дальше ждал неприятный сюрприз – глаза не привыкли к темноте и не начали видеть.

Как, черт возьми, ориентироваться? Как читать карту, которую нарисовала Виолетта? На ощупь? Почему я не взяла фонарь?

Я в самом деле надеялась, что в подвале будет освещение? И о чем только думала?

Глава 48

Скрипнув зубами в бессильной злости, я покрепче сжала пистолет и пошла вперед. Одну руку я вытянула в сторону, кончиками пальцев касаясь стены – она мой единственный ориентир. Надеюсь, коридор не начнет ветвиться, пока не появится намек на свет.

Тишина. Зря беспокоилась, кроме меня здесь ни души. Я слышала свои шаги и дыхание. Холодно по-зверски, едва теплее, чем на улице.

Чем дальше я шла, тем сильнее казалось, что будто бы светлеет, но источников света не было. Это не фонарь или полоска света, выбивающаяся из-под двери, не слабая лампочка. Призрачный свет, казалось, исходил от стен, от пола и потолка.

Скоро стали различимы стыки кладки на стенах, а черный квадрат коридора выделился в сером полумраке. Свет был. Может быть, глаза просто привыкли к темноте. Пора бы уже.

Теплее не становилось. Холод беспощадно вцепился во все открытые участки тела. Я переложила пистолет в другую руку и размяла пальцы.

Несмотря на проступившие очертания, я все еще вела рукой по стене. Будто боялась, что свет исчезнет, и я опять останусь в темноте. Пальцы привыкли к холодной сыроватой кладке, поэтому, когда рука с дребезжанием пробежала по прутьям решетки и провалилась в пустоту, я сдавленно вскрикнула и отшатнулась, прижавшись спиной к противоположной стене. Пистолет сам нацелился на прутья.

Дыхание отдавалось эхом, кровь пульсировала в висках.

Прищурившись, я разглядела, что за прутьями никого нет. Пульс в висках снизился до умеренного.

Надеюсь, никто не слышал моего вопля.

Клетка. Андрей об этом предупреждал. Я сделала несколько шагов и обхватила прутья пальцами. В этом месте коридор расширился в камеру, отгороженную решеткой.

Метра три в длину и в ширину около двух – тесно, но почти все пространство терялось в темноте. Я разглядела охапку чего-то вроде соломы или тряпья в углу. Решетчатая дверь распахнута. Здесь кто-то жил, но запаха псины я не чувствовала. Мне стало не по себе. О собаках мне ничего не говорили. Если Виолетта опять что-то напутала, я ее потом прибью.

И тут до меня донесся слабый женский крик – протяжное «эй» вдалеке. Тихий, многократно изломанный в коридоре голос звучал так потерянно и несчастно, что кожа покрылась мурашками.

– Эй, – продолжала кричать женщина. – Здесь кто-нибудь есть? Я только что вас слышала! Отзовитесь, пожалуйста!

Я стояла и не знала, что предпринять. Крикнуть в ответ? Убраться отсюда? Я тряслась в коридоре, а в это время нервная взволнованная женщина просила меня отозваться.

Если продолжит орать, она меня выдаст.

Мысль прибавила резвости и я торопливо пошла вперед, открыла рот – хотела что-нибудь крикнуть, чтобы она заткнулась и не привлекала внимание, но не решилась на полную силу голоса.

– Тише, – шепнула я.

Коридор исказил просьбу в шипение – «тиш-ше».

– Тихо. Тихо! – я испуганно повысила голос.

Свернув за угол, я услышала ответ совсем неподалеку.

– Вы меня слышите? Слышите?! Помогите! – на грани истерики просила женщина.

– Да, не шумите, – я шла вперед, оглядываясь, и пыталась определить, откуда идет звук.

– Я здесь, – донеслось справа.

Я резко затормозила и ощупала стену – такую же кладку как и везде.

– Где? – я с недоумением разглядывала камень.

Не в стене же, правда? О самом худшем думать не хотелось.

– Тут наверху окно. Меня похитили! Пожалуйста, сообщите… или нет, выпустите меня! Здесь дверь, с другой стороны.

– Не орите, умоляю.