Мария Устинова – Заложница (страница 66)
Я поняла, кто сидит в этой камере и у меня чуть не оборвалось сердце. Они оба пойманы. Пока я лежала под фургоном, пробиралась в подвал и возилась с Анной, Рената и Андрей уже были в западне. Я прижала холодный пистолет ко лбу. Какие же мы идиоты.
– Кто еще участвовал в заговоре? – спросила Карина.
Совсем недавно этот вопрос задавали мне, и я знала, что за ним следует.
– Я не буду тебе отвечать. Ты человек.
– Мэр освободится и поговорит с тобой сам, – со смешком сказала она. – Но лучше ответить мне.
– Ты никто.
– А ты кто?! – вдруг рявкнула она и я поняла, что лаконичное замечание Андрея не пришлось ей по душе. – С тебя шкуру спустят!
– Хочешь сама попробовать? Или слабо зайти ко мне в клетку?
– Да ты сам ничего не стоишь! Мэр сказал, без крови ты такой же человек! Я тебе ее не дам, но могу вылить тут, на пол, куда ты не достанешь. И тогда посмотрю, как ты запоешь.
– Не знаю, что тебе рассказали, – спокойно ответил Андрей. – Но мне все равно.
– Будет не все равно! – резко ответила она.
– По-моему, ты чокнутая, – заметил он. – Точно. Здравомыслящая особь не решилась бы ничего у меня красть. Чем ты занимаешься? Наемничеством на вампиров?
– Заткнись!
– Мне интересно. Это же нужно быть дурой, чтобы украсть у меня кольцо, шлепнуть подельницу и вывернуть все так, будто это жена мятежника.
– А мне кажется, гениально.
– Это ты сейчас так думаешь. Потому что дура.
– Хватит, – к решетке шагнул Валера и поднял пистолет. – Еще слово и я пальну.
– Не пальнешь, Всеволоду я нужен живым…
В темноте сверкнула вспышка и Андрей заорал. Я отшатнулась от двери, внутри все дрожало. Кажется, он жив, но ранен. Валера выговаривал ему, а Карина перебивала и лезла под руку.
Осторожно отступая, я тихо пятилась, как кошка на напружиненных ногах и оказалась там, откуда пришла – на развилке. Рената снова завизжала и я побежала. Свернула, зацепившись рукой за угол и задела травмированную ладонь. На стене наверняка остался кровавый отпечаток.
Коридор закончился тупиком и пожарной лестницей, ведущей наверх. Я налетела на нее и та задребезжала, сообщая всем, что ею вот-вот воспользуются. Я вскарабкалась вверх и лихорадочно ощупала потолок – она упиралась в люк. Я толкнула крышку и она поддалась. Из чернильной темноты я попала в сероватый сумрак, расчерченный тонкими лучиками света.
Кладовая при гостиной. В углу стояла щетка и батарея флаконов. Вместо сырости пахло стиральным порошком и пылью.
Я выбралась из подвала и очень аккуратно опустила крышку люка на место, стараясь, чтобы она не звякнула. Из-под двери сочился мягкий дневной свет.
Кажется, меня не заметили.
Какое-то время я сидела, бездумно рассматривая щель под дверью. Что будет с Андреем? Что сделают с Ренатой, зачем ее утащили в подвал? Она никогда мне не нравилась, но плохого конца я ей не желаю. Надеюсь, с ней не станут заморачиваться и просто бросят запертой, как Анну. Но Андрей… В него совершенно точно попали и больше он мне не помощник.
Мои руки дрожали, левая слегка кровила – отпечатков оставлять не буду, но вдруг вампиры почуют кровь?
Я прочитала надписи на паре бутылок – сплошь моющие средства. Стиснув зубы, я побрызгала на потемневший бинт средством для протирки зеркал. Теперь рука воняла спиртом и химическими яблоками, но это лучше чем кровь. Может, отобьет вампирам обоняние.
Глава 50
Я вытащила пистолет, встала и прислушалась, что происходит за дверью. Тишина. Тихонько приоткрыв дверь, я выглянула – никого.
В доме стояла густая тишина, словно хозяева в отъезде. Никого не видно и не слышно. Звуки из подвала словно отрезало, народа здесь битком, но, видимо, хорошая изоляция и большая площадь делали свое дело. Да, если регулярно мучаешь людей, изоляция нужна качественная.
Я выскользнула в коридор и бросилась к спальне любовницы мэра, который жил здесь раньше. На ходу вытащив связку ключей, я быстро открыла дверь и заскочила внутрь.
Только здесь я смогла немного расслабиться. Я тихо закрыла дверь на ключ и устало прислонилась к ней, прикрыв глаза. Рука, держащая пистолет, мелко дрожала. Нервы. Так дело не пойдет, нервы и меткость несовместимы.
Я перевела дух и огляделась.
В комнате царил полумрак, созданный плотными сиреневыми шторами. Симпатичная комната. Маленькая, в холодных тонах. В углу стояла кровать, сверху небрежно наброшен плед. Так и потянуло влезть под него и, наконец, выспаться.
На полу лежал слой пыли. В комнате давно не жили и даже уборщица сюда не заглядывала.
Я занялась поисками двери, открывающей потайной ход. Как оказалось, ее особо и не скрывали. Выдала ее панель с маленькой замочной скважиной. Я подобрала ключ, провернула в замке и, услышав, как в нем что-то щелкнуло, потянула панель на себя.
Она легко поддалась и я с любопытством заглянула внутрь. Там оказалось что-то вроде каменного желоба без отделки, вверх вела винтовая лестница. Я влезла туда, чувствуя себя в мышеловке, извернулась, притворила за собой панель и как можно тише начала подниматься. Подъем закончился такой же панелью.
Я присела на верхнюю ступеньку и выглянула в замочную скважину, ничего не увидела, зато уловила отчетливый запах нафталина и ткани. Потайной вход выводил в шкаф. Архитектору не откажешь в юморе.
В комнате кто-то был. Насторожившись, я услышала тихий голос – мэр? Он не один? Около минуты я слушала монотонную речь, то затихающую, то снова бормочущую что-то. Из-за панели и шкафа плохо слышно, что происходит в спальне.
Я вставила в скважину ключ, больше всего на свете боясь, что замок не смазан и заскрипит на весь дом. Но ключ повернулся как в масле – пальцы сами повернули, еще до того, как я поняла, что делаю. Глаза боятся – руки делают. Панель сдвинулась вбок, в стену, и я оказалась в шкафу.
Голос остался глухим, но стал громче, и я узнала Всеволода. Я опоздала.
Опоздала во всем. Мэр снова монотонно задал вопрос и вместо ответа раздался вопль Эмиля.
Я съежилась, уткнувшись в перебинтованную ладонь. Дыхание забил яблочный очиститель для окон и это позволило не чувствовать другой запах, проникший из комнаты: мерзкую вонь паленой плоти, дыма и золы.
Убийца в шкафу – есть в этом что-то смешное, но сейчас мне смешно не было. Нутро сжало в спазме. Меня скорчило от ужаса на физическом уровне, животного страха. Мышцы закаменели, волосы на шее встали дыбом. Я крепко сжала пистолет, но не могла перебороть себя, ногой выбить дверь и поговорить с мэром по душам.
Если никто из них не смог, что могу я?
Я постаралась выровнять судорожное дыхание, пока меня не услышали, и открыла глаза. Сверху висели вешалки с каким-то тряпьем, я аккуратно придержала их рукой, чтобы они не болтались, и пододвинулась к самой створке.
В узкую щель не до конца прикрытого шкафа я увидела очертания кровати.
Сначала мне показалось, что в спальне наступили серые сумерки, но потом поняла, что их создают тяжелые шторы. Я закрутила головой стараясь разглядеть как можно больше.
Шкаф находился напротив кровати, за ним окно. Судя по голосу, мэр где-то слева, за кроватью и Эмиль там же. Я вывернула шею, стараясь не боднуть дверцы шкафа и не вывалиться из него.
– Ну и чего ты добился, урод?
Эмиль что-то пробормотал и мэр расхохотался.
– Это мое время прошло? Это твое время. У меня его полно.
Всеволод отступил и я, наконец, увидела его. Он стоял вполоборота, глядя куда-то за угол моего обзора. Смотрел он немного ниже, чем полагалось бы. Значит, Эмиль на полу. Его я не смогла увидеть, как ни пыталась.
Мэр был одет в костюмные брюки и сорочку, манжеты расстегнуты, рукава закатаны, и пиджак он снял, словно боялся испачкать одежду. В правой руке он держал каминную кочергу, опираясь на нее, как на трость. Если бы я не знала, чем он занимается, выглядел бы он вполне импозантно.
Я жадно рассматривала его, пытаясь найти выход.
– Кто еще был в заговорщиках, Эмиль? Один бы ты не решился.
Он что-то неразборчиво произнес, но не то, что от него ждали.
Мэр хмыкнул и отошел, пропав из видимости. Через секунду я снова услышала крик и прерывистое дыхание. Почему он молчит? Я точно знала, что все заговорщики находились здесь, в доме, и у Эмиля нет повода растягивать пытку. Зачем корчить из себя героя?
Хотя, пожалуй, один был.
Всеволод от него избавится и переключится на Андрея или Ренату. Или Виолетту. Он что, молчит ради нее? Нет, только не Эмиль. К тому же, мэр, если не дурак, и так обо всем должен догадаться. Тут что-то другое.
– В прошлый раз ты быстро все выложил. Что, больше жить не хочется?
Он снова появился в поле зрения, я отвела глаза, и какое-то время смотрела прямо.
До меня не сразу дошло, что именно я вижу.
На кровати лежал пистолет. Мой. Нет, Эмиля. Хеклер и Кох, который муж у меня забрал.