Мария Устинова – Рабыня Рива, или Жена генерала (страница 38)

Отлученные григорианцы не задают друг другу вопросов. Сразу же стало интересно, что она сделала, что потеряла уважение своего народа. Или сама их отвергла, как Шад?

Я разволновалась.

Она может его узнать… Если наемница — значит, воевала. Она может знать Эс-Тиррана в лицо! И точно узнает нас вместе. На всем Григе лишь одна такая пара.

Я глубже надвинула капюшон, чтобы хотя бы меня не узнали. Отступила в тень позади мужа и наклонила голову. Пусть лучше за рабыню меня примет.

Она подошла и сбросила капюшон.

По спине рассыпались черные косички в тонких кольцах. Внешне григорианка оказалась старше, чем я ожидала — не слишком высокая, но с острыми чертами лица, какие бывает в возрасте. Больше всего меня ужаснули шрамы. Когда-то она получила осколочное ранение лица. Раны зажили, оставив рубцы. Левый глаз потерял яркость, словно подернутый бельмом, но еще видел.

Под григорианским плащом на женщине был костюм пилота.

Они уставились друг на друга молча. Как во время азартной игры, перестрелки, чего-то, что требует полной концентрации и способностей — следили за реакцией друг друга. Я настороженно смотрела на нее, не понимая, узнает она генерала или нет — лицо осталось полностью неподвижным.

Она бесстрастно взирала на Шада.

— Я Ниара, — сказала она, и я перестала дышать. — Как зовут тебя?

Глава 31

— Изгой, — ответил Шад.

Они смотрели в глаза друг другу и на лицах даже мускул не дрогнул.

Ниара.

Та самая Ниара, о которой он говорил? Убившая своего командира, осужденная, беглая? Вряд ли другая. Второй такой нет: отлученные редкость, а чтобы и имя совпадало — совсем невероятно.

Но тогда они не могли не узнать друг друга.

Шад сказал, они были спарринг-партнерами. Значит, часто стояли вот так лицом друг к другу.

Он защищал ее на суде. Был ее генералом.

Она помнит его в лицо и вряд ли забудет. Вопрос в том, расскажет ли остальным, раскроет нас на глазах у всех или нет?

— Ну, надеюсь, вы друг друга устраиваете, — хохотнув, торговец направился к дверям, куда подошли остальные наемники из команды.

Ниара молча отступила в сторону, и отвернулась. Дала понять, что легенда Шада — не ее дело. Она вообще ни одной эмоции не показала — как каменная.

Мои уловки оказались бессмысленными — нас все равно узнают… Уже узнали. Я сбросила капюшон на плечи. Янтарный взгляд скользнул и по мне. Если Ниара и опознала во мне бывшую рабыню, то никак этого не выдала.

Они сделали вид, что незнакомы.

Мне не терпелось остаться наедине с мужем, чтобы обсудить это, но я пила травяной чай, делая вид, что все в порядке. Решила поучиться невозмутимости у этих двоих.

Зал заполнялся разношерстной компанией. Пришли еще несколько человек со спутницами. Капитан выглядел совсем мальчишкой и притащил жену развязного вида, словно только что ее на перекрестке снял. Она хохотала и брала коктейль за коктейлем.

Ниара, как тень, стояла на одном месте и ни с кем не говорила, взглядом рыская по толпе. Шад тоже ни к кому подходить не стал. Вокруг григорианцев образовалось свободное пространство. Нелюдимый народ. Некоторые считали их высокомерными, и не беспочвенно, но нежелание общаться продиктовано другими мотивами. Это их натура. Через полчаса, когда все перезнакомились и расслабились, мы с Шадом вышли на террасу.

Со стороны сада дул душистый ветер. Торговец и здесь расстарался, много денег вложил, чтобы вдохнуть жизнь в пустынный двор. Декоративные деревца причудливо изгибались в темноте. Вокруг тропинок разбиты цветники, многие растения в защитных коконах. Беседки, фонари. Был даже фонтан.

Шад сделал вид, что хочет побыть с женой, но как только мы удалились от веселой, шумной компании, и уединились в тени цветущего кустарника, к нам присоединилась Ниара. Вышла из темноты, держа ладонь на рукояти — словно приготовилась к поединку.

На всякий случай я отступила за Шада, и взяла на заметку не вставать между ними — вдруг начнется бой. Кажется, они сами не уверен, доверять ли друг другу.

Григорианка подошла к бортику фонтана за кустами, остановившись к нам спиной. Шад присоединился к ней, мозолистые руки легли на бортик, поза выглядела непринужденной, но он напрягся, готовый отбить атаку в любой момент.

— Изгой, значит, — хрипло сказала она и смерила взглядом. — Как ты здесь оказался, Шад?

Выглядела она не слишком дружелюбно, но мирный голос дал расслабиться. К драке готова, но сейчас Ниара нападать не собиралась. Тихий разговор заглушало журчание фонтана.

— Если за новостями следишь, знаешь, как. Рад тебя видеть, Ниара.

— А я тебя — нет. Тебя не должно здесь быть.

— Ты сообщишь обо мне?

Ниара оскорбленно промолчала.

— Ты должен был пришить его, — у нее был поразительно беспощадный и жесткий взгляд, когда Ниара взглянула ему в глаза. — Я бы не промахнулась, Шад.

— В этом-то никаких сомнений, — тон изменился, Шад едко напоминал ей о давних событиях.

Я испугалась: григорианка скрипнула зубами и гибкими пальцами обхватила кинжал. Не выдвинула. Сузив глаза, она слушала генерала.

— Я исправлю свою ошибку. Помоги мне. Все идет к тому, что монарха снимут. Начнется междоусобная война, драки за власть. Кто-то должен взять власть в свои руки. Я планирую присоединиться к династии, Ниара. Если мне удастся, я помогу тебе вернуться домой. Ты этого хочешь?

Она злилась и думала.

— Будь по-твоему! — грубо выругавшись, Ниара убрала руку с кинжала. — Не потому, что я хочу вернуться. Я не предательница и не тварь, какой меня выставили на суде. Так ты используешь нашу миссию для прикрытия?

— Да. Прикрой меня и помоги подобраться к Лиаму.

— Я с тобой, — Ниара вновь взглянула на меня, словно прикидывала, не избавиться ли от слабого свидетеля, и направилась обратно в зал.

Я выдохнула.

В присутствии этой женщины даже воздух становился жестче.

— Что теперь будет? Ты полетишь с ней? Ты ей веришь?

За один раз я вывалила все встревожившие меня вопросы.

— Ниара не сдаст меня.

— Из-за того, что ты ее защищал? — я остановилась перед ним и взяла за руки, чтобы выслушал. — Да много времени прошло, Шад! Все изменилось! Вспомни, как приняли меня семья, с чего ты взял, что тебя не предаст бывшая однополчанка? Она преступница! По вашим же законам!

— Понятия о чести ей знакомы, — отрезал он, глаза сверкнули желтым. — Я бы не стал защищать предателя.

Я тяжело вздохнула. Ему виднее, его не переубедишь. Он защищал ее на суде и, разумеется, не сделал бы этого, считай, что Ниара того недостойна. Я взяла мужа под руку, и мы побрели к дому.

Прикусив губу, я наблюдала за григорианкой. Как прямо он ей сказал, что рассчитывает стать правителем, не побоялся. И она не возразила — значит, считает генерала достойным этого.

Но именно этот вопрос тревожил меня. Спроси меня, я бы предпочла мирную жизнь, но это я. У Эс-Тиррана, амбициозного и честолюбивого, были другие взгляды. Беда в том, что мы попадем в одни жернова в случае чего.

— Ты сказал, хочешь присоединиться к династии. А что будет, если у тебя не получится? Что тебя ждет?

— Если меня не сочтут отступником, ничего страшного.

— Интересная оговорка. Шад, я знаю, что кандидат не должен быть осужденным, опозоренным в бою или женатым на иномирянке. Я ничего хочу сказать, но…

— Ну же, — подтолкнул он. — Поделись сомнениями.

Я с трудом продолжила:

— Мало того, ты женат на мне, еще и с Лиамом промахнулся… А если не захотят тебя принять, что тогда будет?

— Меня осудят, — прямо сказал Шад. — Не бойся. Когда-то я был влиятельным. Уверен, армия меня поддержит. Это самое главное. Они знают меня. Если я сумею предотвратить раскол в обществе и поставлю Лиама и сторону, которую он представляет, на место, меня изберут правителем.

Я свернула разговор — мы уже входили в распахнутые двери. Торговец, липнувший до этого к Ниаре, поспешил к нам.

— Шад! Надеюсь, что в порядке? Твоя соотечественница не слишком-то разговорчивая!

— Не доставай ее, — посоветовал муж.

Я всерьез обеспокоилась за его здоровье, когда торговец заржал, не восприняв всерьез слова. С ее-то склонностью к насилию?