Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 69)
— Нет…
— Уверена? — наклоняется ко мне. — Ты хорошо рассмотрела стрелка?
Пялится на мой профиль, пока я глаз не могу отвести от Глеба.
Как они его поймали?
Что происходит…
— Стрелок был в маске, — шепчу я. — Но это был не Глеб. Я смотрела ему в глаза. Глеба я бы узнала.
— Этого не может быть!
Лука бьет в стену, и я вздрагиваю. Не мне угрожает — просто бесится.
— Подумай! — снова наклоняется ко мне со звериным оскалом. — Посмотри.
Молча рассматриваю Глеба.
Лука очень хочет, чтобы я сказала: «Да».
— Послушай, я хорошо проводил вечер, пока мой отец не заставил приехать, потому что Влада расстреляли у ресторана, — он зло выдыхает. — Я приехал. Будь моя воля, я бы Владу башку снес. Но отец считает иначе. И я должен найти падлу, которая покушалась на члена семьи Дикановых, ты поняла?
— Я поняла, — голос срывается, снова чуть не плачу. — Поняла, Лука. Но это не он!
— Его задержали в пределах квартала. Варнак следил за вами. Очевидно даже для идиота, Инга… Влада заказал Сабуров и поручил верному человеку.
— Уймись, — хрипит Глеб. — Это не я! Я ушел от Са…
Крик Лука обрывает мощным ударом в живот, и я закрываю глаза, настолько это жутко выглядит.
— Давай еще раз, Инга, — Лука ходит вокруг, достав нож. — Посмотри. Может тебе кровь мешает опознать или то, как я над ним поработал. Его помоют, если хочешь. Но смотри внимательно… Потому что я могу решить, что вы сговорились с Сабуровым, и сейчас ты мне врешь. Ты же этого не хочешь?
— Скажи, что я, — вдруг советует Глеб, глядя в глаза. — Это я, Лука. Я в него стрелял!
Его обрывает второй удар.
Сильнее, чем первый.
Глеб повисает, кашляя. Лука подходит вплотную к пленнику. Точь-в-точь хищник, готовый кусок вырвать.
— Столько терпел, а теперь признался? Что, небезразлична тебе эта сука? Решил на себя все взять?
— Ты падла… — выдыхает Глеб бессильно. — Ты сдохнешь, Лука. Такие, как ты подыхают, как собаки!
Лука смеется.
Проклятия обреченного цели не достигли.
— Значит, попал в точку. Запал на нее. Сука босса, красивая и сладенькая… Запретный плод. И ведь не дала тебе ни разу, да?
— Что б ты сдох!..
По искаженному лицу вижу, что Лука прав.
Прав, черт возьми!
— А я сам взял, — продолжает он. — Во все позы ее ставил, чтобы распробовать. Вместе с братом и друзьями. И я тебе скажу, горячая штучка, ты не зря мечтал. А как сосет наша Инга… М-м-м…
Он облизывается.
— Да, сладкая? — Лука поворачивается ко мне. — Скажи. Пусть от тебя услышит.
Сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони.
Тело напряжено, как струна.
Я смотрю в сторону. На серый пол, заляпанный кровью Глеба. Как смотреть ему в глаза — не знаю.
Ничего не говорю.
Пусть Лука выбивает из меня это признание, как из него.
Только моего взгляда достаточно, чтобы Глеб все понял.
— Тварь! — он бьется на цепи. — Ты сраная тварь!
Выкрикивает оскорбления, пока Лука не обрывает их следующим ударом.
— Зачем следил за ними? Давай, Варнак. Рассказывай, — Лука хватает пленника за волосы.
Замечаю, что белая рубашка забрызгана кровью, а манжеты почти целиком красные, хотя Лука закатал рукава, обнажив массивные предплечья.
Глеб тяжело дышит, кровь пузырится изо рта.
У него такой взгляд, словно он уже внутренне умер, его допрашивают давно.
Глеб говорил, что мужчина, попавший в руки Дикановых обречен. С женщиной сложнее: может и оставят в живых, как меня, предварительно изнасиловав бандой.
Я не знаю, что хуже.
Я хочу выйти, только Лука меня не отпускал. И я боюсь, что он взорвется, если уйду сама.
Только я больше не могу…
Мне плохо.
Прижимаю ладонь ко рту, борясь с тошнотой.
Камера с тусклым светом начинает качаться. Делаю шаг в сторону и наощупь опираюсь на стену.
Сердце давит от воплей Глеба.
— Я пытался ее вытащить! Ее! — орет он. — Мне насрать на вас!
Лука останавливается, только когда открывается дверь. На пороге здоровяк в костюме.
— Лука, прервись.
Я его знаю.
Он
— Ну?
Я смотрю в пол и пытаюсь не упасть. Просто стоять, и чтобы меня не стошнило.
— Варнак не врет. По записям мотоциклист свалил в другую сторону, транспорт и труп нашли в промзоне. Свежий. Свои убрали.
Слегка поворачиваю голову.
— Варнак мог наводить или следить за исполнением.
— Проверили, реально с Сабуровым не работает больше месяца.
— Еще что есть? — жадно спрашивает Лука.
— Работаем.