Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 4)
Пытаясь сохранить остатки достоинства, быстро пересекаю приемную и заскакиваю в лифт. Влажной салфеткой убираю остатки макияжа. Руки трясутся, а в зеркало даже смотреть не хочется.
Давлюсь рыданиями, зажав рот ладонью и отвернувшись от камеры.
Что бы
Выскакиваю на улицу и машу, заметив свободную машину.
— Такси! — падаю на заднее сиденье.
Куда?
Мне некуда ехать.
— Гостиница… Хостел на бульваре рядом, — вспоминаю место, где останавливалась семь лет назад, приехав в столицу.
Гостиница еще работает.
Выгребаю из сумки мелкие деньги, чтобы расплатиться с таксистом.
И что мне делать, пульсирует в голове вопрос. Он забрал мои карты. Все мои деньги. Ключи. Мои вещи.
Спустя семь лет я оказалась там же, где начинала.
Снимаю и прячу дорогие очки.
Взгляд скользит по украшениям: бриллианты он забрал, но остались сережки и недорогое кольцо. Можно продать, на первое время хватит.
Снимаю украшения и прячу в сумку, прежде чем войти в хостел.
— Одноместный номер. Подешевле.
Девушка-портье внимательно рассматривает меня. Узнала? Вряд ли опознает в гостье певицу с экранов. Тем более, волосы я собрала в простой хвост, а макияж стерла. Но высокий статус выдают одежда и аксессуары.
Хотя бы одежду с меня Эд не снял.
Она отдает ключ.
В номере сажусь на кровать, обхватив живот и согнувшись, как от боли.
— Эдуард, — шепчу я.
Когда-то его имя казалось красивым. Долго я произносила его с придыханием, с любовью.
Теперь оно вызывает боль.
Он выбросил меня из своей жизни, как выбрасывают ненужные вещи.
— Не верю. Просто не верю, что это правда…
Ночь почти не сплю. Глаза опухают от слез. Утро ничего не меняет: я лежу на кровати весь день, не хочу ни есть, ни пить. За сутки выпиваю только стакан дрянного растворимого кофе.
Что я сделала не так?
Перед глазами встает, как живая, картина: на раскаленную сковородку с маслом выкладываю фаланги краба, заливаю взбитыми яйцами. Варится крепкий кофе. Эдуард обнимает сзади и жадно целует в шею, а я смеюсь…
Еще вчера утром было.
Он едет на работу.
Я — на студию звукозаписи, настроение отличное. На вечер заказан столик в модном ресторане.
Мелания позвонила, когда я заканчивала.
«Сначала решила поговорить с женой».
Когда мы встречались за ланчем, Эдуард еще не знал про беременность. Наверное, подруга написала Сабурову, когда я ехала к нему.
Но заявление на развод он
Что бы там ни было, но это не беременность Мелании.
Что-то другое.
Неизвестность размалывает на части.
Несправедливо.
Я ей верила.
— Сама виновата… — шепчу я.
Не нужно было подпускать Меланию близко.
Я взлетела, у меня было все: муж, достаток, творчество. Представляю, как она завидовала и ненавидела.
И как только получила шанс — вскочила на моего мужа. И навсегда закрепится, как только родит ему ребенка.
Теперь Эд проплатит дорогу к славе Мелании.
Мы вопрос с наследниками не форсировали. Я не предохранялась, если бы залетела — родила. Пустили на самотек.
Теперь она станет если не женой, то матерью его ребенка. А это пожизненный статус.
В голову, как назло, лезут воспоминания, как мы были счастливы.
Девчонка в соседнем номере слушает слезливые песни о любви, которые только сильнее рвут душу.
А затем включает меня.
Переворачиваюсь на спину, глядя в потолок большими глазами. Не моргая, всю ее слушаю.
Я любила петь о любви.
«Я хочу, чтобы ты не останавливался», с надрывом пою я в соседней комнате.
Я записала альбом и два сингла.
Всего десять песен.
«Шепот на коже» я посвятила Эдуарду. Его представляла, когда пела ее, опустив ресницы. В ней столько чувств, эмоций…
Три минуты надрыва и страсти.
Песня заканчивается, и я лежу, не моргая. Чувствую себя убитой. Эдуард меня убивал, но музыка — моя музыка — добила.
Этого счастья больше не будет.
Ничего не будет…
Звонит телефон.
Молчал весь день: Эдуард выкинул меня, и я стала никому не нужна.
— Алло, — выдыхаю я.
— Это Глеб. Жду на улице.