Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 2)
Одна.
Дыхание дрожит, но я почти успокоилась.
Мы два года женаты.
Он любил меня, мою красоту — называл своей Клеопатрой. Сходил с ума от страсти.
Он не мог…
Его секретарей нет на посту — замечаю их в конце коридора и проскальзываю в приемную.
Хочу поговорить без свидетелей.
Стремительно подхожу к двери и застываю, услышав голос Сабурова в кабинете:
— Давай, крошка, — сладострастно выдыхает он.
Пальцы зависают над ручкой двери.
Но затем все-таки открываю.
В сердце входит стрела.
Это даже не Мелания.
С остервенением он трахает на столе секретаршу.
Спиной ко мне.
Она жмурится, но вдруг открывает глаза, и мы встречаемся взглядами.
Девушка даже пикнуть не смеет.
Так и пялится испуганно на меня, выдыхая при каждом штурмующем ее толчке.
Пальцы с красным маникюром сжаты на плечах Эдуарда.
Молчит.
Боится его прервать.
— Что происходит? Эдуард? — шепчу я, и он, наконец, останавливается.
— Привет, Инга.
Муж останавливается, стоя спиной ко мне.
Девушка спрыгивает со стола, опуская задранную юбку.
Мелькают черные подвязки.
— Простите, Инга Сергеевна, — лепечет она и пулей вылетает из кабинета.
От шока замираю, как каменное изваяние.
Смотрю, как Эд заправляет сорочку в брюки и застегивает ширинку.
Движения такие знакомые: утром он так же собирался на работу, стоя перед зеркальным шкафом, спиной к супружеской кровати…
Последним поправляет воротник белой сорочки, и поворачивается.
— Эдик, что происходит? Ты мне…
Глупо повторять: сама видела — да, изменяет. Но не ждала. У меня не было подозрений!
Мы женаты всего два года…
От шока не могу говорить. Словно попала в дурной сон.
Щеки пылают.
— Не ожидала, да? — спокойно спрашивает он.
Взгляд скользит по лицу. Ему интересно, как я отреагирую.
Садистское любопытство.
— У нас же все было хорошо…
— Было.
Он следит, как меняется мое лицо. Наблюдает за болью в глазах. Я не понимаю!..
Сердце пульсирует.
И что теперь делать. Уйти?
А моя карьера? Все рухнет без его поддержки, а я так мечтала стать певицей!
— Ладно, послушай, детка, — Эдуард подходит вплотную. — Мы разводимся.
— Мелания…
— Что — Мелания? — терпеливо, но с вызовом переспрашивает муж, сунув руки в карманы брюк.
Движение выглядит агрессивно.
— Моя подруга. Вы с ней… Она беременна, — выдавливаю я.
— Знаю. Эта шалава уже сказала. Не надо закатывать истерику, я взрослый мужчина. У меня есть потребности. А то, что ты здесь увидела на столе — это я праздновал. Наш развод. Адвокат только что передал заявление.
— Почему?
Слезы текут градом.
С мольбой пытаюсь найти ответы в его глазах.
— Не ломай голову, дорогая, — Эдуард холодно улыбается. — Просто ты мне наскучила. Так бывает. Я очень богатый человек, а ты девка из кордебалета. Пришло время расстаться. Ну что, готова подписать брачный договор?
Брачный договор?
Ошеломленно смотрю на него.
Он подготовился.
— Не сверкай глазами. Все решено. Найдешь нового спонсора — вперед, не буду мешать карьере. Пой, птичка. Взамен отказываешься от всего.
— Мне нужно проконсультироваться с юристом, — дрожащим голосом произношу я, и Эдуард начинает смеяться.
Искренне, от души.
— Послушай, Инга. Мне кажется, ты не поняла. Я дал тебе все, — Эдуард наклоняется, проникновенно глядя в глаза и сжимает кулак у меня перед носом. Это не угроза — он так подкрепляет слова. — Тебе не на что было жаловаться. Мечтала петь — пожалуйста. Хотела шмотки, цацки — все для тебя. Но уходя, ты ничего не забираешь. Поняла?
Сглатываю.
Я действительно ни в чем не нуждалась. Он платил за мои песни. Мою внешность. Даже за мою благотворительность.
— Чтобы я больше не слышал от тебя эту ересь про юриста. Все будет только так, как я сказал, усекла? Еще раз вякнешь об этом — я попрошу Глеба тебя успокоить. Скажи спасибо, что отпускаю живой.