Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 117)
— Я уверен, ты что-то не так поняла, — отрезает Спартак. — Или он просто жалеет тебя. Жалеет и… Пытается успокоить, что есть варианты.
Он отмахивает он меня и встает.
Тяжелый разговор.
Ужасный.
— Что ты имеешь в виду?
Сердце пульсирует от нехорошего предчувствия.
— Дик должен был подумать, что будет с тобой, если он сдохнет. Лучше тебе не быть врагом Дикановых после его смерти. Ребенка родишь, это тебя защитит. Лучше роди.
Выхожу из кухни сама не своя.
Я надеялась, он меня поддержит. Даже пойдет против Луки: все подтвердит и тоже напишет заявление.
А он…
В ванной я склоняюсь над раковиной.
Включаю воду и зажмуриваюсь.
Можно тихо поплакать и никто не услышит.
Я давлюсь плачем.
О том, что Влад может проиграть и тогда я вообще останусь одна, я не думала. Боялась за него. Но не смотрела на худший расклад: как пишу заявление, лишаюсь покровительства Павла, теряю Влада, и остаюсь одна.
Меня просто уничтожат.
Но не тронут, если я мать.
Живот ноет.
Кладу ладонь сверху, пытаясь успокоиться. Нужно для начала дождаться результатов теста ДНК. Влад прав, не стоит пока об этом думать.
Но даже если отец Влад и я останусь его женой — это все равно не то, о чем я мечтала.
У меня забрали мою жизнь.
Все, что делало меня мной.
Если бы мы встретились при других обстоятельствах, полюбили друг друга и зачали, все было бы по-другому.
Я в любом случае жертва, каким бы ни был результат. Все равно получаю не то, о чем мечтала. Все равно, меня заставляют принять этот выбор.
Смириться.
Мне все равно придется смириться с обстоятельствами, как советовал Павел.
— Инга? — стук в дверь. — Слушай, прости, я был резок. Открой дверь, пожалуйста.
Я молчу.
Мне хочется побыть одной. В тишине и покое. Желательно без мыслей. Без чувств. Поплакать о своей сраной судьбе, но даже это мне не разрешают.
— Инга, ты открываешь? Если не откроешь, я сломаю дверь.
— Открываю.
Умываюсь и выхожу из ванной.
— Если Влад узнает, что я тебе тут наговорил, он мне башку отшибет.
— Я не скажу, — обещаю. — И ты не говори, что я сказала.
На яркой кухне закрываю лицо ладонями. Спартак дает мне немного пространства. Уходит курить.
А я пытаюсь дышать.
Глубокий вдох, медленный выдох.
Пауза на секунду и все заново.
Говорят, помогает успокоиться.
Мне не помогает.
Но зато это держит голову пустой. А у меня такие мысли, что на все пойдешь, лишь бы ни о чем не думать.
Очень-очень страшно выглядывать из мира за стеклом, где я прячусь четвертый месяц от реальности.
Вытираю слезы и мелко дрожу.
И некому успокоить.
Влада нет.
Да и не сможет он. Больше не сможет!
Внезапно прилетает смс. Хватаю телефон, надеясь, что это Влад.
«Не хочешь со мной разговаривать?»
Номер незнакомый.
Но я знаю, кто это.
Собираюсь заблокировать, но вторая прилетает вслед за первой.
«Смотри».
А следом фото. Пять фотографий разных планов, как будто с места преступлений.
Первый.
Снег в ночном лесу. На снегу мужчина с простреленной головой. Снег вокруг оплавился и набрызгано красным, словно брызги акварели.
Второй.
Какой-то дом. Сломанная мебель после драки, смятое тело в углу. Лежит скрючившись, не видно ни лица, ни ран. Но на стене пятно, похожее на пятно красной краски из пульверизатора.
Третий пялится стеклянными глазами прямо в объектив. На груди кровь и две черные дырки.
Его узнаю.
Он насиловал с такой жестокостью и желанием, что, увидев лицо, вспоминаю те ощущения — все страдания до секунды — и перестаю дышать.
Четвертый сидит в машине с красным пятнышком на виске.
Пятый.
Пятого я почти не помню, зато узнаю место — там, где держали Глеба, мы приезжали туда…
Меня начинает трясти.
Я пялюсь в экран.